( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 11. Евгений

Итак, шоу начинается! Давно я в таких ситуациях не был. Если сказать ещё точнее - никогда. Будем импровизировать, потому что остаться в стороне я не мог. Всего разговора не слышал, конечно, но тех обрывков фраз, который вылетали в ее приоткрытое окно на кухне и влетали в мое, пока я там справлялся с чертовски вкусным пирогом, хватило, чтобы все мужское внутри меня взбунтовалось и инстинкт «защитить женщину» врубился на максимум. Тем более женщина своя, с детства…

Уверенно шагаю вперед, аккуратно положив раскрытую ладонь между лопаток Людмилы. Она вздрагивает от неожиданности, но почти сразу же ее спина распрямляется под моей рукой. Слегка поглаживаю ее пальцами, успокаивая. Всё хорошо, я не идиот, все мои действия в пределах разумного.

Остановившись рядом с ней в дверном проеме между кухней и коридором, вскинув бровь смотрю на эпичную картину, от которой у меня начинает дергаться глаз и уголки губ. Приходится приложить усилие, чтобы не заржать в голос от увиденного:

Тот самый мужик, с которым мы встретились в подъезде, склонившись над столом, пальцами заталкивает в рот пирожок. А он туда, конечно, не лезет! Щеки у мужика раздулись, глаза выпучены, будто его застали на месте преступления. Изо рта торчит заостренная «попка» румяной выпечки, крошки и начинка падают на стол, а по подбородку мужика часть слюны. Вся остальная, видимо, уходит на то, чтобы смочит и прожевать уже в конце концов все то, что он в себя затолкал.

Люда прикрывает рот ладошкой, чтобы не хохотать, я закатываю глаза, а мужик разворачивается и хватает графин с водой, всё же затолкав весь пирожок в рот. Теперь точно только глотать, и он, пролив немного воды на одежду, всё же справляется с этой трудной задачей.

- Вот до чего доводит жадность, Толя, - замечает Людмила.

- Ну, здарова, «Муж», - хмыкаю я с самой пренебрежительной ухмылкой, на какую способен, и даже не думаю протягивать ему руку в знак приветствия. Уважением здесь и не пахнет.

Толя замирает, его глаза бегают от меня к Люде и обратно. Он с трудом глотает, его лицо приобретает цвет спелого томата, что добавляет нелепости всей ситуации.

- Толик, это мой Женя, - представляет меня Людма, и я не могу не оценить, как она выделила слово «мой». Это оказывается чертовски приятно.

Когда «мой» говорила Яна, особенно в кругу своих подружек, это в последнее время звучало так: «Мой котик», «мой львенок.», ну и далее по списку животных. Хорошо, не добрались до «Заюши» и «Пусика». Я бы развелся раньше. Меня в какой-то момент стало тошнить от этого дерьма, а Люда сказала вроде тоже слово: «Мой Женя», но так кайфово внутри стало, что горы свернуть захотелось.

- Твой? - Толя тоже оценил ход. Он хлопает глазами, а во взгляде читается неподдельное изумление.

Дурак. Ой, какой же ты дурак, Толик. Ни хрена в женщинах не понимаешь.

Подхожу ближе. Смотрю на него свысока, пользуясь преимуществом в росте и комплекции.

- Да, мы вместе, - подтверждаю я, намеренно опуская имя мужика. - А ты, я смотрю, не только по чужим женщинам бегаешь, но и чужую еду уплетать мастак. - Мой взгляд скользит по тарелке с пирожками. - Милая, - кошусь на Люду, - ты снова превзошла саму себя. На умопомрачительный аромат твоей выпечки сбегаются не только все кошки нашего района, но и мужики. Я начинаю ревновать, - разворачиваюсь в пол-оборота и нежно касаюсь костяшками пальцев бархатной кожи ее щеки. Такая приятная, нежная… Стоп! Не туда. - У тебя талант. Не каждый может так совмещать в себе красоту и кулинарнию. - Ее щеки розовеют, а в глазах вспыхивает что-то теплое, удивленное, словно никто и никогда не говорил ей простых комплиментов.

Черт возьми, мне нравится, что даже в этой совершенно нелепой обстановке у меня получилось сделать ей приятно. Все, что я сейчас говорю для нее, я говорю искренне.

- Кажется, пора поменять замок в дверях, чтобы не ходили всякие, - продолжаю я, уже глядя на растерявшегося Толика. - И на охрану поставить. Пока я на службе, буду знать, что вы с Костиком в безопасности.

- Вы че, это? - У Толика прорезается голос, но он речь несвязная и похожая на язык гопников, но, видимо, сейчас его мозг не способен генерировать сложные слова и словосочетания.

- Что «это», Толь? - хихикает Люда. Она полностью расслабилась рядом со мной. Иногда я ловлю на себе ее взгляд, будто она ищет меня в пространстве маленькой кухни. Забавное чувство зреет внутри. Становится интересно быть рядом с ней.

Толя показывает неприличный жест, сделав кольцо из большого и указательного пальца одной руки и просунув в него палец другой. При этом он хлопает глазами и нервно стреляет взглядом в меня и в Люду. Она припечатывает ладонь ко лбу, а щеки стыдливо вспыхивают.

- Боже, где были мои мозги? - спрашивает в воздух.

А я ловлю пальцы Толика и заламываю их так, что он начинает скулить от боли:

- Пусти, пусти, с-с-с…

- Я тебе сейчас эти пальцы, - рычу ему прямо в ухо, чтобы не выражаться при Люде,- засуну в ж…

- Доброе утро, мам, пап, дядь Жень. А что случилось? - нас прерывает сонный голос Кости.

Надо бы паренька из-за компа вытаскивать.

- Привет, - тут же отпускаю Толика и разворачиваюсь к сыну Люды. - Всё хорошо. Разговариваем.

- Костик, это ты папе ключи для дубликата дал? - уточняет Люда.

- Да, а нельзя было? Он сказал, хочет сюрприз сделать, - выкладывает парень.

- Ему удалось, - поджимает губы Кроша. - Иди умывайся, сейчас мы закончим со взрослыми разговорами, и я тебя покормлю, - обещает она сыну.

- А можно я в комнате поем? - с надеждой просит он.

- А давай вместе чай попьем? - в разговор включаюсь я, заодно отыгрывая свою роль рядом с Людой. - Лизу позовем и кое-что обсудим.

- Что? - чешет глаз Костик.

- Хочу позвать вас в поход в горы в следующие выходные. Ты как на это смотришь?

- Поход? - парень морщит нос, но в его глазах проскальзывает искорка интереса.

- Вы серьёзно? - фыркает Толик, находя, наконец, свой голос. - Да он заблудится там через три секунды, в своих телефонах только и умеет тыкать, а в горах связи нет.

Костик съеживается, его плечи опускаются. На его лице не равнодушие, а обида за то, что отец не верит в него и при всех унижает. Для парня быть униженным в кругу более взрослых мужчин - это вообще ужасно, удар по неокрепшей самооценке. Толику всё же хочется засунуть все пять пальцев, а лучше его кулак туда, куда я ему пообещал ещё пять минут назад.

- Пойдем, дядь Жень, - вдруг четко и твердо говорит Костя, глядя прямо на меня. - Я хочу попробовать.

Люда смотрит на сына, как на пришельца, ее лицо выражает полный шок. Я подавляю улыбку.

- Отлично, - треплю мальчишку по волосам. - Тогда вы с Лизой придумайте, чем хотите там заняться, а я организую остальное.

- А мама с нами пойдет? - спрашивает Костя.

Люда открывает рот, косится на Толика, и я вижу, как ее взгляд становится решительным.

- Ну конечно, мама пойдет, - улыбается она. - Кто вас кормить будет, пока вы там по горам лазаете?

- Супер, - пожимает плечами Костик. - Если будут мамины пирожки и котлеты, точно пойдем.

И курица, - почему-то думаю я.

Паренек удаляется в свою комнату, оставив нас троих в напряженном молчании. Толик выглядит совершенно растерянным в нашем маленьком спектакле. Он проиграл этот раунд по всем фронтам.

- Ну что, Анатолий? - Поворачиваюсь я к нему, вся моя показная легкость исчезает. - Думаю, наша беседа окончена. Проводить до двери? - И никакого вопроса, это на самом деле указание к действию. Он что-то бурчит под нос, но послушно идет в прихожую. Люда делает шаг вперед, но я останавливаю ее легким касанием руки: «Я сам».

В прихожей Толик останавливается и оглядывается на меня. Его лицо искажено злобой и непониманием.

- Ты ж вроде нормальный мужик, - шипит он, чтобы не слышала Люда. - Зачем она тебе такая?

Я чувствую, как по мне проходит волна холодной ярости. Сжимаю кулаки, но голос сохраняю ровным и тихим.

- Какая? - переспрашиваю я, и мое слово повисает в воздухе, тяжелое и острое, как лезвие. - Красивая? Умная? Добрая? Может веселая, яркая, искренняя? Она просто нужна мне, ясно? Без всяких «Зачем». У тебя был шанс, ты его просрал. Чтобы больше я тебя здесь не видел. Встречи с сыном только по предварительной договоренности с его матерью.

Толя смотрит на меня с ненавистью. Мелкий, жалкий пакостник, и проблемы от него ещё обязательно будут, знаю я такую породу.

- Мы ещё посмотрим, - бросает он уже из подъезда. - Поговорим ещё. Ясно?

- Ясно-ясно, - отрезаю я, забираю у него ключи и захлопываю дверь с громким, окончательным щелчком.

Возвращаюсь на кухню. Люда стоит у стола, машинально жуя пирожок и глядя в одну точку. Она кажется такой хрупкой в своем растянутом спортивном костюме, но я-то теперь знаю, какая стальная воля скрывается под этой мягкостью. Кроша красива. Не по меркам глянца, а по-настоящему. Щеки, порозовевшие от переживаний, полные губы, волнистые каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам... И эти глаза, в которых сейчас плещется целая буря эмоций.

Подхожу к ней вплотную, почти касаясь. Она вздрагивает и поднимает на меня растерянный взгляд, а затем ее губ касается легкая улыбка, и она спрашивает:

- Ты серьёзно хочешь пойти в поход?