( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 32. Евгений

Кошка окончательно запуталась, где ее дом. И, кажется, мы вместе с ней.

Утром просыпаюсь от того, что что-то тяжелое и пушистое устраивается у меня на груди, топчется, мурлыча, как маленький трактор. Открываю один глаз. Мура. Значит, сегодня она ночевала тут. Вчера ее миска стояла на кухне у Люды, позавчера опять здесь. Моя зубная щетка постепенно перекочевала к ней в ванную, ее фен застрял у меня в прихожей. Ключи от обеих квартир лежат в одной корзине на тумбе, и уже не важно, чьи и на чьей.

Мы как-то сами собой, без обсуждений и дурацких разговоров, стали жить на две квартиры. И странное дело, в этом нет никакого хаоса. Это какой-то новый, причудливый порядок. Только наш.

Люда заходит без стука и видит картину: я, прикованный к кровати кошкой.

- Частная собственность обобществилась, - констатирую я, осторожно почесывая Муру за ухом.

- Вижу, - моя Кроша улыбается, ставит на тумбочку кружку с чаем. - А мне она в пять утра сообщила, что хочет на балкон. Пришлось вставать. Так что сегодня она твоя до вечера.

- Справедливо, - соглашаюсь я. - У нас тут, понимаешь, коллективное хозяйство. Общая кошка, общие ключи… скоро, глядишь, и дети общие будут.

- Одно «общее» дитя уже есть, и то с характером, - парирует Люда, чуть завистливо глядя на Муру, но глаза ее смеются. - Поднимайся, герой, через час прием у Сергея Викторовича.

Собираемся без суеты. Люда подает мне одежду, но не пытается помочь одеться, просто стоит рядом, готовая, если вдруг мне всё же понадобится помощь. Первое время меня это страшно бесило, а сейчас нет. Потому что в ее действиях нет ни капли опеки. Есть только забота любимой женщины, без унижения и демонстрации того, что я временно слаб.

«Раньше мчался на вызовы, теперь плавно выезжаю на консультации», - ловлю себя на мысли и внутренне хмыкаю. Без обиды, просто факт. Я принял эту скорость. Пока так, но все поправимо. Это ли не главное?

Врач, Сергей Викторович, встречает нас тем же устало-деловым видом. Меня уже почти не раздражает запах лекарств и антисептика в его кабинете.

- Ну-ка, посмотрим на вас, Евгений Юрьевич, - говорит он, просматривая свежие снимки на экране.

Я ловлю себя на том, что затаил дыхание. Каждый раз жду хороших новостей.

- Кости срастаются так, как мы и надеялись, - врач наконец отводит взгляд от монитора. - Отек сошел, нервная проводимость восстанавливается. Можете начинать потихоньку вставать. С костылями, но без фанатизма. Я серьёзно! - Он смотрит на меня поверх очков. - Ваша задача сейчас - не ускориться, а не сорваться. Малейшая боль и сразу стоп. Понимаете?

Можете вставать …

Два слова. Такие простые и такие важные одновременно. Это лучшее, что я слышал в этом кабинете. Мне даже кажется, я счастлив.

- Понял, - киваю, и голос звучит спокойнее, чем я чувствую.

Внутри что-то щелкнуло, словно случился перелом, а затем отпустило, и дышать сразу стало легче. Теперь у меня появилась новая цель. Вставать, ходить, возвращать себе большую самостоятельность.

Врач что-то ещё говорит про упражнения, про нагрузку, а я ловлю краем глаза движения Люды. Она сидит на стуле рядом, прямая, собранная, но пальцы теребят край сумки.

- Сергей Викторович, - начинает она, и голос у нее слишком ровный, слишком вежливый. Волнуется.

Моя женщина за меня волнуется! Стыдно, приятно. Черт! Я даже не уверен, что человек способен испытывать сразу так много эмоций, которым накрывает меня этим утром. Не знал, что они у меня есть.

- А что насчет ограничений в будущем? Что нас ждет? - задает она свой вопрос, глянув на меня. Мы ещё в больнице с доктором это обсуждали, но все ведь могло поменяться.

Я напрягаюсь и тоже жду ответа.

- Все будет зависеть от дисциплины вашего мужа, - строго разъясняет врач. - Если он и дальше будет соблюдать предписания, слушать коллегу-реабилитолога и не геройствовать раньше времени, то вас ждет перспектива полного выздоровления и возвращение к обычной жизни. Так что, Евгений Юрьевич, предлагаю двигаться именно в этом направлении. Вы ведь мечтали вернуться на службу, я правильно помню?

Люда бросает на меня тревожный взгляд, но затем улыбается и поворачивает голову к врачу.

- Это его призвание, - отвечает за меня.

- Понимаю. Терпение и кропотливая работа со своим телом - ваши друзья в ближайшем будущем, и тогда всё будет хорошо.

- Спасибо, доктор!

Мне очень важно было это услышать, но важнее было увидеть искреннее понимание Люды.

-Спасибо, - шепчу ей, взяв за руку.

Закончив беседу, прощаемся с врачом до следующего визита. Выходим из поликлиники. Люда идет рядом, держа меня за руку, будто мы прогуливаемся в парке, а я не еду в этой треклятой коляске.

По дороге домой болтаем ни о чем. О том, что Муру надо бы к ветеринару свозить. О том, что у Лизы скоро родительское собрание, и кому идти, большой вопрос. О том, что Костик съел всю колбасу, которую Люда припрятала на солянку.

- Надо будет купить ещё, - говорю я. - И сыра. И хлеба. И.… вообще, у нас, кажется, холодильник требует стратегических запасов.

- У нас? - переспрашивает Люда, и в ее голосе играет тот самый, знакомый, теплый поддразнивающий оттенок.

- Ну да, - пожимаю я плечами, как будто это очевидно. - На двоих. И на кошку. И на вечно голодных подростков. А что?

- Ничего, - качает головой Люда. - Просто «у нас» звучит… так нормально.

Разговор сам собой перетекает из «надо купить» в «а вот когда все это закончится…». Не «если», а «когда». Мы не строим планов. Не говорим про свадьбы, детей или переезды. Мы просто позволяем этим «когда» висеть в воздухе между нами. И в этом «когда» нет конкретики. Только ощущение, что это будущее, оно на двоих. Общее. Куда бы оно ни привело.

Вечером сидим в ее гостиной, вернее, в нашей, потому что уже и не разберешь. Я на диване, она в кресле, носки наших ног соприкасаются. Мура, поколебавшись минут пять, совершает свой ежевечерний ритуал выбора. С недовольным видом обходит мои колени, принюхивается к Людиному пледу, снова возвращается ко мне. И наконец, с видом величайшего благодетеля, устраивается ровно посередине, на стыке дивана и кресла, положив голову мне на бедро, а хвост Люде на колени.

Смотрю на эту пушистую предательницу, потом на Крошу. Она ловит мой взгляд и усмехается.

- Ну что, - говорю я тихо, - похоже, она сделала свой выбор.

Люда просто кивает, и в ее глазах отражается свет торшера и это странное, новое, тихое счастье. Если вот так будет и дальше, примерно всю оставшуюся жизнь и ещё немножко дольше, я согласен.