( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 15. Евгений

- Гастрит, - договаривает Люда, и я вижу, как ее щеки заливает предательский румянец. Она отводит взгляд. - Лиза сказала…

Вот как. Значит Лиза…

- М-м-м-м, понятно, - тяну я, чувствуя, как внутри все сжимается от досады. Бросаю строгий взгляд на дочку. Та стоит с невозмутимым видом, только глазки бегают туда-сюда в попытке скрыться от подставы. - Я уверен, - обращаюсь к Людмиле, - что паровые котлеты и гречка в твоем исполнении будут не менее шедевральны, чем запеченная курица.

Сажусь напротив нее, жду, когда дочь наконец усядется за стол, но Лиза лишь обиженно смотрит на меня, поджимает губы и заявляет:

- Я не голодна.

А затем разворачивается, чтобы уйти. Вставать мне лень, да и не педагогично это - гоняться за ней по дому.

- Стоять, - одергиваю вредного ребёнка ровным, но не терпящим возражений тоном.

Костик на противоположном конце стола замирает, вжимается в стул. Слышно только, как его вилка тихо стучит по тарелке. Люда заметно ерзает, чувствуя неловкость, но мудро не вмешивается. Умная женщина.

- Что? - Лиза хмуро оборачивается. - Заставишь меня есть? Это насилие.

Устало вздыхаю, слыша в ее словах тон матери. И ситуация дурацкая. Мы развелись, но Яна стала посторонним человеком только для меня, и давить на ребёнка тут я не имею права, и как-то принижать маму в ее глазах. А с другой стороны, мне нужно выкорчевать из ее юной головки некоторые неверные установки, которые однажды сделают ее несчастной.

- Иди, - решаю пока отпустить ребёнка. - Мы позже поговорим.

Лиза фыркает и удаляется в спальню, в которой она устроилась. Костик, воспользовавшись паузой, быстренько доедает все, что было на тарелке, бросает «спасибо» и тоже ретируется. Мы остаемся с Людмилой одни.

- Извини, - говорю я, глядя прямо на нее. Я расстроен от того, что ей пришлось это выслушать.

- Всё хорошо, - она отмахивается, но в глазах тоже читается некоторая растерянность и неловкость. - Я понимаю, почему она такая колючая.

Кроша машинально протягивает руку через стол и накрывает мою. Ее прикосновение теплое и успокаивающее, но почти сразу же она пытается убрать руку, будто испугавшись своей смелости. Я успеваю перехватить ее ладонь и сжимаю сам, нежно, но так, чтобы она не вырвалась.

- Лизкины эмоции швыряет из стороны в сторону, как на американских горках, - объясняю я. - Взрослеет, меняется, гормоны. И ещё наш развод с Яной дался дочери непросто. Я ее не оправдываю. Поговорю обязательно.

- Ты же помнишь, что у меня сын - ее ровесник, - усмехается Люда. - Поверь, я все знаю о гормонах в этом возрасте, и я всё же тоже девочка, хоть и в прошлом.

- Не говори ерунды, - улыбаюсь, все ещё не отпуская ее руку. - Ты всегда девочка. Красивая. Озорная.

- Прекрати, Чибис! - она заливается смехом, и этот звук наполняет кухню таким светом, что вся неловкость моментально испаряется.

- Я правду говорю, между прочим.

- Ну конечно, - Люда закатывает глаза, а ее щеки пылают румянцем.

Мы заканчиваем обед на этой позитивной ноте. Я помогаю ей убрать со стола, наши руки постоянно ненароком соприкасаются, и каждый раз по позвоночнику пробегает легкая искра.

Домыв посуду, иду в комнату дочери. Стучу в дверь, а в ответ тишина. Стучу ещё раз.

- Заходи, - недовольно отзывается ребёнок.

Вхожу. Она сидит на кровати, уткнувшись в телефон.

- Поговорим? - спрашиваю, присаживаясь на покрывало рядом с ней. Провожу ладонью по волосам, уворачивается и косится на меня исподлобья.

- Что тебе от меня нужно? - снова упирается взглядом в телефон.

- Мне нужна моя умная, добрая дочь. Ты не видела ее случайно?

Лиза фыркает как маленький котенок, но телефон всё же опускает.

- Пап, она тебе не пара, - теперь дочь смотрит прямо мне в глаза, ревниво и расстроенно.

- Это почему же? - сохраняю серьёзность, чтобы показать ей, что воспринимаю ее как взрослую.

- Она… - Лиза подбирает слова, опуская имя Люды в разговоре. - Другая. И она готовит какую-то вредную еду. И ты меняешься.

- Люди меняются, Лизок. Это называется жизнь. Но я ведь все равно остаюсь твоим отцом, и я очень тебя люблю, - щелкаю ее по носу, глядя, как в глазках появляется немного тепла. - А что касается еды. Мне нравится, как Люда готовит. Ее еда дарит мне очень приятные эмоции, напоминает о моем детстве, о доме, об уюте. О чем-то простом и нормальном, а не выверенном по граммам, словно в лаборатории.

- Мама говорила, что это правильно, - в голосе дочери прорывается обида.

- Я не оспариваю мнение твоей мамы, но то, что было правильно для нее, необязательно должно быть правильно для меня. И для тебя. Я не заставляю тебя есть то, что ты не хочешь, но я требую уважения к человеку, который проявил к нам доброту. И я прошу твоего понимания. Твой папа много и тяжело работает, занимается спортом. Малыш, мне нужно мясо и что-то существеннее салатов и тофу.

- Она тебе нравится? - тихо спрашивает Лиза, и в ее глазах теперь читается настоящий, детский страх.

- Да, - отвечаю честно. - Люда мне нравится. Но это не значит, что ты стала для меня менее важной. Ты моя дочь, и это навсегда. Я люблю тебя больше всего на свете, - напоминаю ей ещё раз. - В моем вот таком, - развожу руки в стороны и улыбаюсь, - большом сердце хватит места и для тебя, и для новых чувств.

Она молча смотрит в окно, на темнеющие горы.

- Мне просто… я скучаю по маме, - шмыгает носом. - Иногда. И когда появляется кто-то другой, кажется, что ты про нее забываешь.

Я подсаживаюсь ближе и обнимаю дочку.

- Я никогда не забуду те годы, что мы были семьей. Жизнь - такая сложная штука, Лизок. И теперь все иначе, все изменилось. Так случается. Нам с тобой нужно идти вперед, как и твоей маме. Она обязательно будет счастлива. А мне будет в миллион раз легче, если ты будешь идти рядом, а не тащить меня назад. Мы ведь с тобой всегда были командой. Мне кажется, ничего не изменилось. Или я ошибаюсь?

Лиза молчит, уткнувшись носом в мое плечо.

- Я подумаю, - бормочет она, спустя несколько минут.

- Хорошо. Подумай, - отступаю, чтобы не давить. - Приходи в общую комнату, повеселимся.

Оставляю ее и возвращаюсь в уютную гостиную. У меня в рюкзаке лежит колода карт «Уно». Достаю, переставлю обеденный стол почти в самый центр комнаты и зову всех.

Костик скептически смотрит на разноцветные карты. Лиза вздыхает.

- Все знают, как играть? - спрашиваю у них.

Люда и Костик отрицательно крутят головами.

- Лиз, ты спец. Объяснишь правила? - предлагаю ей, все больше включая в процесс общения.

- Ла-а-а-адно, - снисходительно тянет она. Ловит мой взгляд и натягивает улыбку.

А когда начинает рассказывать всем о правилах игры, все больше оживает, становясь самой собой, ощущая себя важной и нужной. Атмосфера снова становится теплой, уютной. Я бы даже сказал семейной.

Игра набирает обороты. Люда с ходу устраивает мне «+4», Костик радостно кричит «Уно!», а Лиза, окончательно забыв об обиде, яростно оспаривает каждое его действие. Мы смеемся по-настоящему. И в этом смехе и азарте наша странная сборная команда понемногу сплачивается в нечто целое.

На небольшой горный поселок внезапно обрушивается ливень. Вода заливает стекла, снижая видимость практически до нуля, барабанит по крыше так, что кажется, вот-вот смоет нас всех.

- Да-а-а-а, - тяну я, глядя в темноту. - Не повезло же кому-то оказаться сейчас в дороге. Там все размыло, наверное.

- Хорошо, что мы здесь, - тихо говорит Люда, и ее плечо касается моего. Тепло, уютно. - Хотите чай? - предлагает она, и все хором соглашаются.

В этот момент телефон Лизы издает вибрацию. Она смотрит на экран и протягивает его мне.

- Пап, мама звонит.

Хмурюсь. Беру трубку.

- Слушаю тебя.

А в ответ слышу не ее привычный холодный голос, а истеричный, прерывающийся рыданиями и плохой связью крик:

- Помоги мне, Женя! Я где-то в ваших горах застряла! Машину в лужу по самые двери занесло! Меня сейчас смоет!

- Какого… - стреляю взглядом в Люду и детей, - хорошего человека, - глотаю мат, - ты тут вообще забыла?

- Я еду спасать нашу дочь! - визжит в трубку бывшая.