( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 23. Людмила

Тишина в квартире звенит, давит на барабанные перепонки. Я не нахожу себе места, а от мысли, что надо лечь спать, начинает тошнить. Ноги сами несут меня по маршруту: коридор – кухня – гостиная – коридор. Вечный круговорот тревоги на пятидесяти квадратных метрах ипотечной площади.

Заглядываю к Лизе. Девчонка уже в пижаме, уткнулась в телефон, светящийся в темноте.

- Лиза, не звонил... не писал папа?

Она зевает так, что едва челюсть хрустнула.

- Не-а. Теперь до утра не объявится. Это нормально. Он всегда так пропадает на выездах.

Головой я все прекрасно понимаю, служба есть служба. Но под ложечкой ледяной, необъяснимый комок. Он не дает нормально дышать.

- Если что... если будет страшно, приходи ко мне, - говорю я, чувствуя себя нелепо. Но вдруг? Дети есть дети.

Лиза фыркает, не отрываясь от экрана.

- Спасибо. Двенадцать лет как-то без вас справлялась.

Ее слова бьют жестко и попадают точно в цель. Я киваю, будто соглашаясь, и ретируюсь к себе домой. Собственное чадо уже десятый сон видит.

На кухне я снова начинаю наворачивать круги ада. Окно – холодильник – окно. Уже, кажется, протоптала борозду в линолеуме. Чтобы не сойти с ума от переживаний, мысленно возвращаюсь туда, в наш мини отпуск, который закончился, едва успев начаться.

Наш костер. Его губы так близко. Дыхание сбившееся, теплое. Глаза, в которых отражались и искры пламени, и искры прошлого. Я вспоминала каждую деталь, но теперь, через призму опыта и прожитых лет все те чувства казались приглушенными, словно присыпанными пеплом. А те самые «бабочки» в животе теперь больше походили на трепыхание мотыльков в банке – суетливое и безысходное.

Я гнала от себя мысли о будущем. Какое там будущее, если настоящее – это вот эти нервные круги по кухне и гулкая тишина в три часа ночи? Но предательская, глупая надежда теплилась где-то в самом потаенном уголке души. Вдруг я ему действительно нравлюсь?

С Женей я не чувствую себя гадким утенком. Неловко – бывает, стыдно порой – безусловно. Но гадким – нет. Его взгляд какой-то... другой. Заинтересованный, мужской. От его взгляда щеки пылают так, что, кажется, могут осветить всю кухню.

Так и не справившись с нервами, начинаю готовить. На автомате достаю продукты. Руки сами знают, что делать. Тесто, фарш, яблоки. Для него – с мясом, острым перцем, посытнее. Для детей – сладкие, с яблоками и корицей. Механика движений успокаивает. Пока замешиваю тесто, выбиваю в нем все свои страхи. Раскатываю и будто разглаживаю морщины на своем смятом будущем.

За окном светает. Грязно-серый рассвет заглядывает в кухню. А от Чибиса до сих пор ни звонка, ни смс. Он точно не возвращался, я бы услышала скрип его двери, щелчок замка. Я слушала всю ночь. Обостренным, как у параноика, слухом.

Силы окончательно покинули меня. Сажусь за стол, уронив голову на сложенные руки. Запах свежей выпечки, обычно такой уютный, теперь кажется тягучим и тошнотворным. Глаза слипаются...

И сквозь тонкую пелену начинающегося сна я слышу шаги в подъезде. Тяжелые, мужские. Сердце взрывается в груди, веки распахиваются за секунду до того, как в дверь раздается сдержанный, но настойчивый стук.

- Женька! - вырывается у меня радостный, сдавленный возглас. Адреналин бьет в виски. Я вскакиваю, спотыкаюсь о ножку стула, едва не растянувшись в кухне, и бросаюсь к двери. Распахиваю ее, даже не глядя в глазок.

На пороге стоит Рысь. Один. Лицо серое от усталости и копоти, в складках у глаз что-то тяжелое, несказанное.

Весь мой радостный порыв замирает, сдувается, как воздушный шарик.

- Артем? - удивленно дергаю бровью. Голос звучит странно. - А... а Женя?

Смотрит на меня, и в его взгляде я читаю все, чего так боялась. Он чешет затылок, неловко переминается с ноги на ногу.

- Люд, тут такое дело... - начинает осторожно, голос хриплый. - Можно я... зайду? Устал, как сто собак.

- Конечно, проходи, - автоматически пропускаю его внутрь. Руки становятся ледяными.

- Можно водички попить? - просит он, проходя в прихожую.

Рысь словно растворяется на пуфике, тяжело опускаясь на него. Я мечусь на кухне, наливаю в стакан воды, дрожащими руками кладу на блюдце два ещё теплых пирога с мясом. Возвращаюсь. Он берет стакан, жадно пьет. Его глаза задерживаются на пирогах, и в них на миг вспыхивает благодарность, но тут же гаснет.

- Артем, - говорю я тихо, садясь напротив него на краешек стула. Мое сердце сейчас выпрыгнет через горло. - Не томи. Что случилось?

Я кожей, каждой клеткой чувствую, что ответ мне не понравится. Но эта неопределенность, это ожидание хуже всего.

- Да там... В общем, Чибиса завалило, - выдает он, отводя глаза и снова берясь за стакан.

Мир на миг теряет звук, цвет и пошатывается.

- Как завалило? - мой собственный голос доносится до меня словно из-под воды. Я медленно, очень медленно моргаю. - В смысле?

- Ну, на пожаре... перекрытие на него рухнуло. Не успел...

Я едва не падаю со стула. Успеваю схватиться за спинку стула, и за сердце, которое бешено колотится, пытаясь вырваться. В глазах темнеет.

- Живой? - это единственное слово, которое я могу выдавить из себя. Оно звучит хрипло, чужим голосом.

- Да живой.... вроде, - выдавливает Рысь, глядя в пол.

Вроде.

Это слово повисает в воздухе, тяжелое, ядовитое. Оно бьет сильнее, чем «завалило».

- Что значит «вроде»? - в моем голосе проскальзывает истеричная нотка. Я встаю, нависаю над ним. - Артем, ты в своем уме? Где Чибис?

- Так в краевой больнице... в реанимации, наверное...

- Отвези меня туда. Сейчас же. Немедленно, - командует уже что-то во мне, какая-то другая Людмила. Срываюсь с места, хватаю сумку, сметаю в нее документы – паспорт, СНИЛС, все, что может пригодиться.

- Не положено, - разводит руками Рысь, вставая. Его лицо выражает искреннее сожаление и беспомощность. - Родственникам только...

Я замираю и медленно поворачиваюсь к нему. Смотрю взглядом главного бухгалтера, который десять лет выбивает долги с неплательщиков и ставит на место зарвавшихся контрагентов. Холодный, острый, не терпящий возражений.

- То есть как «не положено»? - спрашиваю тихо, четко выговаривая каждое слово.

Артем теряется под и отводит глаза, снова чешет затылок.

- Решим, - отрезаю я, разворачиваюсь и ухожу в спальню переодеваться.

Через несколько минут возвращаюсь. Строгий темно-синий костюм, юбка-карандаш, пиджак, лаконичная блузка. Волосы убраны в тугой пучок. Макияж, скрывающий бледность и следы бессонной ночи. Я выгляжу как сотрудник прокуратуры, пришедший с внеплановой проверкой. Хоть где-то пригодился офисный дрес-код

- Ничего себе, - присвистывает Рысь, оглядывая меня.

- Поехали, - говорю я, не слушая, открываю дверь и буквально выталкиваю его в подъезд. Сама уже набираю номер на телефоне.

- Алло, - сонно бормочет подруга. - Людк, а Людк, ты время видела?

- Свет, просыпайся. Мне нужна помощь. Срочно, - строго говорю я и кратко обрисовываю ситуацию. - Краевая… Медицина катастроф. Пошевели своих поклонников.

- Чокнутая, - выдыхает Светка, но я точно знаю, что сделает все возможное, чтобы мне помочь.

Лифт едет вниз. Я смотрю прямо перед собой, в металлические двери, и вижу в их отражении испуганную женщину перед битвой. Внутри все замерло, превратилось в лед. Страх теперь не комком, а целой глыбой затаился внутри, но он заморожен и обездвижен. Сейчас нельзя бояться. Сейчас нужно действовать.

«Держись, Чибис, – мысленно посылаю ему в темноту, куда бы он ни провалился. – Ты же обещал вернуться и продолжить разговор. А я, как выяснилось, терпеть не могу, когда со мной не договаривают».