( Не ) Новый сосед на мою голову

Глава 17. Евгений

Дождь хлещет по лобовому так, что дворники едва справляются. Дорогу действительно размыло - местами асфальт превратился в бурлящий поток, несущий ветки и грязь. Я еду медленно, вслепую, ориентируясь больше на память и интуицию, чем на глаза. В ухе, через громкую связь, орет Яна.

- ...и это все ты виноват! Если бы не твои идиотские вылазки на природу!

- Ну, конечно, кто ж ещё, - закатываю я глаза, хотя она этого не видит. - Это же я сюда рванул, да? Специально, чтобы тебя в лужу посадить.

- Вообще-то да! - ее визгливый голос режет слух. - Ещё и Лизу увез в это опасное место! Я тебя по судам затаскаю! Я тебя лишу родительских прав!

Жму на тормоз, машина немного скользит и встает посреди пустой размытой дороги. Тишина в салоне на секунду оглушает.

- Ты поняла, о чем я тебе говорю, Ян? - мой голос низкий, почти рык. - Прямо сейчас. Сидишь там, одна, мокрая, напуганная, и вместо того, чтобы сказать «спасибо», что за тобой едут, ты грозишься отобрать у меня дочь.

- Поняла, что ты бабу себе новую завел, - выдает она в ответ, и в ее голосе слышны и слёзы, и злорадство. - Которая тебя пирожками кормит. И теперь у тебя вместо мозгов тоже пирожки!

Я смотрю в темноту за стеклом. На ее лицо, подсвеченное светом фар. На искаженную злобой и страхом маску той женщины, в которую когда-то был влюблен. И меня вдруг отпускает. Вся злость, все раздражение уходят, оставляя после себя лишь усталое, кислое послевкусие.

- Я, пожалуй, поеду, - говорю я спокойно, а сам уже держу руку наготове, чтобы открыть дверь своей машины. Дождь как раз закончился, и будет легче провести операцию по спасению этой перепуганной язвы. Но проучить за дерзкий язык надо.

- Что?! - в наушнике раздается очередной вскрик, который сменяется всхлипом, а затем наступает тишина, и новый всхлип, громче. - Стой, Чибис. Не смей меня тут бросать, - рыдая, требует бывшая.

Тихо смеюсь, покачивая головой. Какая же глупая. Столько вместе прожили, а она делает из меня мудака. Когда я ее бросал?

- Совсем меня не знаешь, да, Ян? - бросаю в микрофон, выбираясь на улицу.

Воздух пропитался сыростью и запахом прелой листвы, размытой почвы. Вода под ногами образовала течение и по трещинам стремится куда-то вниз, продолжая уносить с собой землю, песок, мелкие камушки.

- Эй! - окрикивает меня мужской голос. Оглядываюсь. Рысь в дождевике поднимает вверх сжатый кулак.

- Здарова. Пешком?

- Да, тачку на асфальте оставил. Решил не рисковать и не лезть на грунтовку. Твоя повыше, а я бы застрял где-нибудь.

Друг пробирается ко мне. Под его высокими ботинками хлюпает и чавкает грязь. Пожимает мне руку, смотрит на покосившийся автомобиль моей бывшей. Сама она бы никогда не выбралась из этой западни.

- Хорошо, что дождь закончился. А то там размыло бы ещё пласт земли и ее бы утащило в обрыв весом тачки и силой притяжения, - хмыкает друг.

- Вижу. Ей только не говори. Она меня и так оглушила уже.

Смеемся и вместе идем к машине Яны. Рысь хлопает по крыше ладонью и заглядывает в окно.

- Привет, красотка, - беспечно, но без грамма теплоты приветствует ее. - Опять влипла? Без нас никуда. А твой мистер-фитнес где?

Яна молчит, глядя почему-то на меня. А я что? Мне теперь насрать, как говорится, кто там у нее. Бесполезный он только, раз я снова ее спасаю, но это ее выбор, меня он давно не касается. Свой выбор я тоже, оказывается, сделал, и перед «ним» сейчас чертовски неудобно. План на эти выходные был совсем другим.

- Крепись, братан, -Рысь подходит ко мне и хлопает по плечу.

- А ты не изменился, Артем, - язвит Яна, высунув нос в окно. - Все такой же... деревенщина.

- Я тоже тебя о-бо-жаю, - парирует Рысь, не моргнув глазом. - Давай, Жень, работаем, а то есть подозрение, что скоро снова польет.

Киваю, и мы приступаем к спасательной операции. Весь процесс занимает минут сорок. Используем домкрат, подкладываем под колеса камни и ветки, которые Рысь натаскал с обочины, которую не размыло так сильно. Работаем молча, слаженно, как привыкли. Яна сидит в машине и продолжает поток жалоб и упреков, но мы ее уже не слышим. Наконец, ее автомобиль с громким чмоканьем выезжает из ловушки.

- Садись ко мне, - говорю я ей, когда она вылезает. - Твою оставим здесь, завтра эвакуатор вызовешь. Рискованно тянуть по такой дороге.

Она бледная, дрожит, но вид все ещё надменный. Садится в мою машину и пока мы сворачиваемся, бесцеремонно потрошит рюкзак, собранный Людой. Я даже сказать ничего не успеваю, она уже в пледе и скручивает крышку термоса. Мне не жалко, я понимаю, что замерзла, но как будто и жалко одновременно, потому что … Что? Правильно. Моя женщина для меня собирала, а в руки все попало к моей бывшей женщине. Некрасиво, неправильно.

Да ещё и всю дорогу до базы приходится слушать монолог Яны:

- ...и вообще, я не понимаю, что ты здесь забыл. Что за любовь такая безумная к подобным местам? Это же глухомань. Ни нормальной связи, ни дорог. И эта твоя... Ты с ума сошел? Женя, ну подумай головой, если у твоего, - стреляет взглядом в район моей ширинки, - такой отвратительный вкус. У тебя же фигура испортится. Ты же на всех фотографиях будешь как колобок. А мне за тебя стыдно будет.

Я молчу. Просто молчу. Ее голос превращается в фоновый звук. Спокойно сворачиваю к домику, глянув в зеркало, где паркуется Рысь.

На пороге стоит Лиза, вся в слезах, и бросается на шею матери, как только та выходит из машины. Люда стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Вид у нее такой, будто она проглотила ёжика. Костик важно вышагивает рядом, расправив плечи - маленький защитник.

- Мама, ты останешься с нами? - всхлипывает Лиза, уткнувшись в плечо Яны.

Я ловлю взгляд Люды. Она напряжена, как струна. Ее глаза спрашивают: «И что теперь?»

- Маме сейчас организуем место, - говорю я твердо, глядя на Яну. - Отдельное.

Нахожу свободный домик по соседству, отвожу ее туда. Возвращаюсь к своим. Рысь уже о чем-то болтает с Костиком, и парню явно интересен этот разговор.

- Что, мужики? - говорю я, хлопая Костика по плечу. - Мясо будем жарить. Поехали, закупимся.

Через час возвращаемся с полными пакетами. Дождь полностью прекратился и небо радует нас своей чистотой, высотой и яркими звездами. Разжигаем мангал. Я мариную стейки, Рысь руководит углями. Люда, не спрашивая ни о чем, молча режет овощи для салата и делает какую-то закуску из того, что нашла. Автоматизм хозяйки, который меня сейчас безумно успокаивает.

Накрываем на стол в беседке. Я разливаю по стопкам коньяк, который Рысь прихватил с собой. И тут появляется Яна, переодетая, со свежим макияжем.

Она останавливается неподалеку и смотрит на развернувшуюся картину: дымящийся мангал, накрытый стол, ее дочь, которая уже не хнычет, а что-то живо рассказывает Костику, я держу стопку с коньяком, Рысь улыбается... Уют. Тот самый, которого, кажется, у нас с ней никогда не было.

Люда, увидев ее, тихо откладывает нож и уходит в дом. Я смотрю ей вслед, и что-то сжимается внутри. Рысь поднимает свою стопку, дожевывая какую-то наивкуснейшую закуску, которую приготовила Кроша, облизывает пальцы.

- Ну, что у тебя с ней? - тихо спрашивает он, кивая в сторону домика, и делая вид, что Яны тут вообще нет. - Если не нужна, может, я приударю?

- Охренел? - возмущенно смотрю на друга и подсовываю кулак ему под нос, а он ржет. Сволочь и провокатор!