( Не ) Новый сосед на мою голову

Эпилог

Людмила

Сегодня день нашей свадьбы. Я стою перед зеркалом в белом платье и не могу отделаться от привычной мысли.

- Жень, - ворчу я, глядя на свое отражение. - Я похожа на гусеницу в коконе. Белую, пухлую и неповоротливую.

Он подходит сзади, его руки ложатся мне на талию. В зеркале я вижу его сияющее, счастливое лицо, с той самой хитрой искоркой в глазах.

- Ты с ума сошла? - говорит тихо, проводя ладонями по моим бокам, как бы очерчивая силуэт. - Во-первых, у тебя красивая талия, - его пальцы легко сжимаются в самом узком месте. - Она чертовски соблазнительная. Во-вторых, - его руки поднимаются чуть выше к груди, и я чувствую, как щеки горят, - здесь все просто шикарно. И в-третьих, - ладони скользят ниже, - вот это… это вообще мечта, а не попа. Ты не гусеница, Крош и не «вобла». Ты - женщина. Моя женщина. В самом лучшем, самом вкусном, самом желанном смысле этого слова.

Я смотрю в зеркало его глазами. Вижу не расплывшиеся бока, а мягкие, округлые линии. Не «лишний» вес, а тело, в котором живет наш ребёнок. Тело, которое он обожает. И правда, почему я должна считать себя неполноценной, если мой мужчина смотрит на меня, как на самое большое чудо в своей жизни?

Я улыбаюсь. И в этой улыбке растворяется последняя капля неуверенности.

К ЗАГСу мы подъезжаем не на лимузине. Нас везет, гудя сиреной, огромная, блестящая пожарная машина. Рысь, конечно, устроил это. Мы стоим на подножке, я, придерживая полы платья, а Женя, крепко обняв меня за талию, чтобы я не упала от восторга. У входа нас встречает громовое «Ура!» и хлопушки, которые пускают наши друзья, коллеги, родные. Лиза и Костя, такие нарядные, машут нам, сияя.

Церемония бракосочетания - это легкий, счастливый туман. Я слышу голос работницы ЗАГСа, вижу, как дрожит рука Жени, когда он надевает мне обручальное кольцо. Слышу свой голос, произносящий «да», - твердый и радостный. И вот уже раздаются крики «Горько!», и Чибис, уже мой муж, целует меня так, будто мы одни на всем белом свете. Долго, нежно и с такой гордостью, что у меня снова наворачиваются слёзы.

Потом объятия, цветы, смех. Едем в ресторан, который организовала сестра Жени, сделав нам сюрприз. Рысь важно берет слово, выходит вперед, стучит вилкой по бокалу и достает большой белый конверт.

- Так, любви-моркови вам и так хватит на сто лет вперед, - хрипит он, ухмыляясь. - Поэтому мы, ваши друзья, родственники, коллеги, а также некоторые неравнодушные граждане, - он кивает в сторону Лизы и Кости, которые таинственно подмигивают, - решили подарить вам не чайник. Тем более вы, как выяснилось, чайников и так уже два приобрели, - все смеются. - Это, - он протягивает конверт Жене, - на расширение жилплощади. Семья-то теперь большая, чтобы уже решили вопрос и жильем и место было всем.

Женя берет конверт, он тяжелый, не только от денег, а от значения. Муж смотрит на лучшего друга, на всех собравшихся, и его голос, обычно такой уверенный, слегка дрогнет.

- Ребята.… Вы что, с ума…

- Принимай, герой, и не выпендривайся, - отрезает Рысь, но по его глазам видно, как он рад. - Не каждый день командира женим.

Я заглядываю в конверт, который Чибис раскрывает, и у меня перехватывает дыхание. Там не просто символическая сумма. Там наша возможность. Мы присмотрели домик в городе, с садом для детей и мастерской для Жени. Но не хватало на первый взнос. Даже с моими «нехилыми декретными», как он говорит. А теперь… Теперь нам хватит. Безусловно.

Я обнимаю Женю за руку, прижимаюсь к его плечу и смотрю на всех этих людей, наших близких людей.

- Спасибо, - говорю я, и голос звучит четко, без дрожи. - Вы… вы исполнили ещё одну нашу мечту. Неожиданно и очень приятно.

Праздник длится до самого вечера. Мы танцуем, смеемся, Женя осторожно, но с упоением кружит меня в медленном танце, ладонь бережно лежит на моей спине. Я вижу, как Лиза учит Костью каким-то дурацким танцевальным па, как Светка что-то горячо доказывает Нине, жестикулируя, как Рысь пытается устроить конкурс на поедание торта на скорость и его одергивают.

Поздним вечером, когда гости разъехались, а дети остались ночевать у Нины, мы стоим на балконе нашего пока ещё общего с кошкой жилья. Тишина. Прохлада. Рука мужа на моем плече, моя на его руке, поверх которой лежит его ладонь на моем животе, где растет наш малыш.

- Ну что, жена, - говорит Чибис, целуя меня в висок. - Как ощущения?

- Ощущения, муж, - улыбаюсь я, прижимаясь к нему, - что все только начинается. И это «все» будет самым лучшим приключением в нашей жизни.

Мы стоим так, смотря на огни города, которые теперь горят для нашей новой, большой семьи. У нас есть любовь, проверенная временем и болью. У нас есть верные друзья. У нас есть будущее, которое мы построим вместе. В нашем доме. С нашими детьми.

И это самая настоящая, не сказочная и от того бесконечно ценная, история со счастливым концом. Который, на самом деле, является очень красивым началом.

_____

Евгений

Люда ворочается во сне, пытаясь устроиться поудобнее. Приоткрываю глаза, смотрю, как дрожат ее ресницы и кладу ладонь на округлый живот. Плавно поглаживаю, она жмурится и улыбается, все ещё делая вид, что спит. И тут я чувствую легкий, отчетливый толчок изнутри. Точно в центр ладони. Наш сын тоже проснулся и желает нам доброго утра.

Спускаюсь ниже, расстегиваю пуговицы на пижаме жены и прижимаюсь губами туда, откуда меня толкнули.

- И тебе доброе утро, боец, - шепчу, продолжая касаться губами кожи. В ответ получаю ещё несколько приятных толчков.

- Ай, ну все, поговорили и хватит, - вздыхает Кроша. - Полночи футболиста изображал. Или боксера. Уж не знаю, - зевает она.

- Почему не разбудила?

- И что бы ты сделал? - она поднимает вверх бровь. - Сыграл бы с ним матч? Тебе на службу, Жень, - мягко напоминает жена.

- Я помню, - в груди становится ещё немного теплее.

Мура запрыгивает на кровать, когда я с нее поднимаюсь. Трется о Людин живот, мурлычет. Тоже ждет прибавления. Если раньше она все больше вокруг меня крутилась и иногда на Крошу ревниво шипела, то теперь все наоборот. У моей женщины появилась пушистая охранница.

Пока я умываюсь и бреюсь, с кухни доносятся все более громкие звуки, а затем шуршание пакета.

Выхожу с полотенцем на шее, потираю пальцами подбородок.

- Смотри, - жена важно указывает на термос. - Тут настой шиповника. Того самого, что твоя сестра привозила. В пакете с зеленой салфеткой пирожки с мясом, а в этом, - указывает на пакет с персиковой салфеткой, - с яблоком.

- Крош, я даже не на сутки ухожу сегодня. Ну куда столько?

- Не надо? - она поджимает губы и отворачивается. - Ладно, - пожимает плечами и начинает разбирать пакет. - Соседке отнесу, она, в отличии от тебя, от пирожков не отказывается.

Гормоны сделали ее очень чувствительной, и теперь она не ворчит на меня, а расстраивается.

- Ещё чего, - забираю у нее пакет пирожков и упаковываю обратно. - Это только мои пирожки, - обнимаю ее сзади и целую в шею. - И ты моя. Не грусти.

- То-то же, - Кроша делает вид, что обижена, а сама нежится в моих объятиях.

- Ты как себя чувствуешь? Ничего не болит? Не тошнит?

- Всё хорошо, - она разворачивается и прижимает ладонь к моей чисто выбритой щеке. - Береги себя, - просит, заглядывая в глаза.

- Обещаю, - быстро целую ее и ухожу одеваться. Времени до выезда почти не осталось.

В прихожей сейчас немного неудобно. К стене плотно прижата башня из коробок, в которую мы складываем свою жизнь, чтобы перевезти ее в наш общий дом. Люда неловко задевает ее бедром.

- Ой, чёрт…. - стонет она, потирая ушибленное место.

- Осторожнее, - прошу ее. - Скоро все это закончится. Только сама ничего не таскай, поняла? - строго говорю ей. - Твоя задача в данном процессе только руководить.

Она хихикает как влюбленная девочка и согласно кивает:

- Я запомню, - заверяет меня.

- Вот и славно. Все, погнал, - подхватываю сумку и шагаю за порог.

Дорога в часть знакома до каждой трещинки в асфальте. Пальцы сами собой постукивают по рулю от предвкушения. Я соскучился по части, по специфическому запаху, по тренировкам, по нашему сплоченному составу.

Первые, кого вижу, въезжая на территорию, наш молодняк, только что вышедший с КПП. Пока я паркуюсь, в поле зрения появляется Рысь. Растягивает губы в довольной улыбке и идет ко мне. Бьет кулаком по плечу, а затем крепко его сжимает.

- Ну что, герой, обратно в строй?

- Ты тут поэтом стал без меня, я смотрю, - посмеиваюсь, шагая вместе с лучшим другом к зданию.

- Рад твоему возвращению, - уже серьёзно произносит он.

- А я-то как рад, ты себе не представляешь.

- Если честно, даже пробовать не хочу. Чур меня, чур, - он шутливо рисует крест в воздухе и плюет через плечо.

- Придурок, - смеюсь я.

Бросив сумку у нашего потертого дивана, отношу документы медику и переживаю контрольный осмотр.

- Добро пожаловать в строй, Евгений Юрьевич, - он убирает мои документы в сейф. - Но постарайтесь первое время не геройствовать. Хотя, о чем это я, да? - улыбается.

- Понятия не имею, Олег Борисыч. Все, я могу идти?

- Да иди уже, Жень, - машет он на меня рукой.

Выхожу из кабинета и почти натыкаюсь на дежурного.

- Чибис, тебя Петрович просил зайти.

Чуйка подсказывает, что не просто так он меня вызвал и не ради того, чтобы поздравить с возвращением. Поблагодарив дежурного, иду к знакомому, родному практически, кабинету. Стучу ради приличия, хотя могу этого не делать.

- Заходи, чего барабанишь? - раздается из-за неё. Шагаю внутрь. - Привет, Жень. Садись, - Петрович указывает на стул у своего стола.

Он поднимается, разливает кофе из кофейника по чашкам и ставит одну передо мной. Я не тороплю этого задумчивого, опытного мужчину, с которым мы прошли бок о бок очень много.

- Помнишь наш разговор в больнице? - начинает Петрович, сделав глоток кофе. - Так вот, дело мое сдвинулось и меня отправляют на покой. Ну, как, на покой. Буду консультировать вас, чтобы опыт на диване не пролежал, но реальность ты сам понимаешь. Пенсия.

Я молча киваю, потому что ему не нужны мои слова сейчас. Все, что происходит, нам было понятно и известно. Надеялись, конечно, что ему дадут отслужить ещё год или два хотя бы, но система беспощадна, и результат ее работы предсказуем и закономерен.

- Команду бросать нельзя, - продолжает Петрович. - Я, как и обещал, рекомендовал наверху твою кандидатуру на свое место. Написал рапорт, все необходимые бумажки. Там одобрили. Нужно лишь твое официальное согласие. Ты готов, Женя?

- Готов, - уверенно отвечаю ему. - Раз других вариантов нет.

- Есть, - усмехается он. - Пришлют вам напыщенного индюка из кабинетных, и будет он руководить, зная нашу работу в теории и по бумажкам. Что будет с частью? С командой?

- Не дави на меня, - прошу его. - Я не дурак. Согласен.

- Спасибо, Жень. И парням скажи, я их тоже не бросаю. Гонять теперь вместе будем.

Смеемся с ним, обсуждаем ещё некоторые формальности, и я ухожу работать.

Словно по заказу, раздается резкий, привычный до боли звонок. Дежурный выкрикивает адрес, номер вызова. Задымление в подвале жилого дома.

Тело помнит каждое движение. Я ни секунды не потерял в скорости, пока занимался восстановлением. Наша команда строго за отведенное время оказывается в машине и едет на вызов.

На месте дым, едкий и густой, валит из подвального окна. Быстро находим источник беды - картонный и пластиковый мусор, сваленный в углу, видимо, бомжами, загорелся и начал сильно дымить. Бычок бросили, сто процентов. Сколько раз говорим, что закрывать нужно двери, чтобы никто туда без необходимости не лазил. Опасно.

Справляемся быстро. Я ощущаю удовлетворение от того, что я снова могу все это делать. Я на своем месте.

Возвращаемся в часть. Достаю из сумки пакет с пирожками и кладу на стол. Рядом ставлю термос.

- Проставляюсь за возвращение, - улыбаюсь бойцам.

Довольный молодняк тащит кружки. Разливаю всем примерно поровну «зелье» от своей Кроши и Нины.

Следопыт принюхивается к содержимому своей кружки, морщит нос.

- А это что? - не понимает он.

- Шиповник. Очень полезный для иммунитета.

- Шиповник? - разочарованно переспрашивает он.

- А ты чего ждал? - Рысь с усмешкой смотрит на парня. - Вискарь?

- Да не, да я…

- «Я», «не», - передразнивает друг. - Пей, что дали, и не вые.… живайся.

Меня ещё раз поздравляют с возвращением и с удовольствием уплетают Людкины пирожки. Улыбаясь, отхожу к окну, достаю телефон и пишу ей:

«Спасибо, Крош. Пирожки-чудо. Ты тоже!»

И вновь чувствую, как в груди разливается теплое, самое настоящее счастье.

Конец