Неисправимый

Глава 14

Марк

Ещё несколько секунд – и напряжение начинает покидать взгляд Мили, а тело становится податливым.

– Умница моя, – с удовлетворением произношу я и освобождаю её запястья. – А теперь приподнимись, – прошу и сам делаю то же.

– Зачем?

– Хочу избавить тебя от твоей милой ночнушки.

Мили сильно смущается от перспективы предстать передо мной голой, но тем не менее не противится, когда я приподнимаю худышку, через голову стягиваю с неё невесомую ткань и откидываю её в сторону.

– Руки! – бросаю я, когда скромница предсказуемо прячет от меня свои шикарные сиськи, но она не слушается. – Мили, руки убери или хочешь, чтобы я сам это сделал, а потом связал их? – проговариваю, представляя Мили связанной, обездвиженной, в полной моей власти, и ловлю себя на мысли, что дико хочу воплотить этот момент в реальность.

И Мили явно считывает по моему лицу готовность связать её руки и прикрепить к изголовью кровати, поэтому благоразумно решает избавить себя от сей участи. Неодобрительно хмуря бровки, она медленно убирает руки с груди, открывая мне полный доступ к её красотам.

И сейчас, распластанная передо мной и полностью голая, она действительно кажется мне нереально красивой. Меня заводит в ней всё. Реально всё, а не только её очуменная троечка.

Частое, неровное дыхание. Пунцовые щёки. Хаотичные, розовые пятна на шее и груди. Плоский животик. И даже сильно выпирающие ключицы и рёбра. Всё заставляет меня зависнуть в любовании девчонкой. Про блестящие влагой складочки я вообще молчу.

В горле резко пересыхает, в висках шумит, в груди всё сгорает до пепла, распространяя жар по всем участкам тела.

– Марк, прекрати, пожалуйста. Я не могу это выдержать, – взволнованно пищит Мили, а я не секу, о чём она говорит. Лишь когда крошка пытается свести ноги вместе, до меня доходит, что я слишком долго залип на её промежности.

– Даже не думай, – вклиниваюсь между её бёдер пахом и опираюсь на предплечья по обе стороны от её головы, оказываясь лицом к румяному лицу. И оно лишь ярче вспыхивает, стоит мне от всего сердца произнести: – У тебя очень красивая пизда.

– Господи, ну что ты такое говоришь?

– А что? Я говорю правду. Она у тебя очень красивая. Розовенькая, аккуратная, гладко выбритая и…

Следующий комплимент получается промычать в ладонь, шустро накрывшую мой рот.

– Прекрати! Кому сказала? Иначе я тебе носок в рот засуну.

Я смеюсь, а затем кусаю её ладонь, быстро освобождая рот.

– Не надо носков, лучше трусики.

– Марк, я не шучу!

– Да понял я, понял. Так уж и быть: я больше не буду говорить. Это делать будешь ты.

– Я?

– Да. Хочу, чтобы ты комментировала каждое моё действие и своё ощущение.

– Ты точно моей смерти хочешь.

– Нет, я хочу, чтобы ты переборола никому не нужное смущение.

– Я скорее сгорю от него.

– Вот попробуем и узнаем, – плотоядно улыбаюсь, с каждым вдохом всё обильней пропитывая лёгкие ароматом Мили. Чистый оргазм для моих обонятельных рецепторов. – И не волнуйся. Не всё так страшно, как ты думаешь. Просто скажи, что я делаю? Давай же, – соединив кончики наших носов, подначиваю я и начинаю неспешно действовать.

– Ты наклоняешься к моей шее и… – голос обрывает сиплый стон.

– И что, Мили?

– Ты целуешь её.

– Как?

– Очень нежно.

– Подробнее.

Мили издаёт ещё один стон, её кожа покрывается мурашками.

– Ты прокладываешь дорожку из коротких поцелуев от уха до ключицы и обратно. Очень медленно. И тяжело дыша.

– Тебе приятно?

– Очень.

– Мне продолжать?

– Если ты того хочешь.

– А ты хочешь, чтобы я продолжал? – более твёрдым голосом спрашиваю я и прикусываю тонкую кожу на шее.

– Да, я очень хочу.

– Чего хочешь?

– Чтобы ты продолжал меня целовать.

– Где?

– Везде, – со стоном отвечает поплывшая крошка.

Ну, наконец-то. Мозги постепенно начинают отключаться, позволяя девчонке полноценно расслабиться. То, что надо.

– Как скажешь, Мили, – бессвязно шепчу я и припадаю губами к быстро пульсирующей венке на шее. – Ты главное продолжай говорить. Я хочу слышать твой голос, – прижимаюсь сильнее к ней носом, точно наркоман, втягиваю в себя её запах и на шумном выдохе улавливаю Милино тихое «Хорошо».

– Ты опять целуешь, но теперь с каждым поцелуем спускаешься всё ниже и ниже… Скользишь языком по ключице… и снова вниз. Ох!.. Марк! Ты… – охает и прикусывает нижнюю губу, когда я добираюсь до её сисек.

– Говори, – несдержанно требую я и как изголодавшийся зверь любуюсь объёмным блюдом, красующимся перед самым носом. Того и гляди, слюни всю комнату затопят.

– Ты сжимаешь мою грудь. Сильно… Очень. До боли, но мне нравится так… И… Ох!.. Вбираешь в рот сосок и лижешь его… Ты… Боже… Ты…

Дальше, кроме блаженных стонов, толком разобрать ничего не могу. То ли у Мили язык вконец начинает заплетаться, то ли я глохну от наслаждения – не разобрать. Единственное, что понимаю, пока поочерёдно насилую губами то правый, то левый затвердевший сосок – это то, что эти сиськи самые вкусные на свете. Они идеальные. Большие и упругие. Прям, для моих ладоней. Редчайшая находка. Тем более у девчонки с такой комплекцией, как у Мили.

Мне кажется, ничто в мире не способно сейчас меня оторвать от этих пышных прелестей. Лижу, сосу, кусаю и вновь лижу, при этом мычу от удовольствия и рычу как зверюга. Дорвался так дорвался, бля*ь. Будто девственник, впервые тискающий женскую грудь. Но ничего не могу с собой поделать. Кроет. Мажет. Распирает от похоти на части. Особенно, когда эта не менее голодная, чувственная девочка начинает стонать всё громче и протяжнее, зарывается пальцами в мои волосы и прогибается навстречу моим отнюдь не ласковым манипуляциям.

– Ты охрененная, Мили. Мне от тебя совсем башню сносит, – сквозь рычание признаюсь я и тут же подтверждаю сказанные слова делом.

– Ай! Марк! Ты что?! – громко охает, распахивая свои огромные глаза. – Ты укусил меня!

– Ага… Есть такое дело, – мутным взглядом разглядываю отпечаток от зубов на левой груди. – Прости, не рассчитал силы. Говорю же: башню сносит от тебя. Хочу тебя всю слопать, – несколько раз лижу и целую повреждённое место и решаю наконец двигаться дальше, а то, боюсь, скоро обкончаюсь от лобызаний с её сиськами. – Продолжай говорить, Мили.

И в этот раз сладкий ангел почти без стеснения рассказывает сквозь стоны то, как я рисую влажный след языком по её животу, кусаю кожу возле пупка и снова пускаю в ход язык, но теперь скольжу им по гладкой коже на лобке. До горячего и набухшего клитора. Достигаю его и совсем дурею. От Милиного запаха. От нежности её плоти. От того, какая она мокрая и сочная. Жажду испробовать на вкус. И я пробую, вновь вводя расслабленную крошку в краску.

– Ты всё слизал! – шокировано охает Мили, бросая на меня изумлённый взгляд. – Божечки! Зачем ты это сделал?

– Как зачем? Потому что захотел. И хочу ещё, – повторно провожу языком по её складочкам, собирая обильные соки. – Вкусная пи*дец.

Мили роняет голову на подушку и вновь делает то, что я запрещал ей делать. Непослушная девчонка!

– Руки! – шиплю я и в наказание кусаю внутреннюю поверхность бедра. – И на меня смотри.

– Нет. Ни за что!

– Я же завяжу тебе их. Не вынуждай. Посмотри на меня. Хочу, чтобы ты понаблюдала за процессом. Тебе понравится.

– Мне и так нравится.

– Понравится ещё больше. Давай. Никакого стеснения. Оно только в твоей голове. Избавься от него. У тебя же уже так хорошо получалось.

– Говорить – это одно, а смотреть…это чересчур, Марк.

– Нет, не чересчур, а в самый раз. Давай, невинный ангел, открой глаза.

– Не называй меня так! – злится стесняшка.

– Тогда не веди себя так и посмотри в лицо своему удовольствию.

Мили тяжело вздыхает и что-то невнятно бурчит, наверняка покрывая меня проклятиями. Однако всё же собирается и приподнимается на локти, устремляя на меня скучающий взгляд. Да-да, именно скучающий. Её лицо красное, грудная клетка ходит ходуном от волнения, но взгляд прямо-таки кричит: «Ну, давай. Покажи мне то, чего я ещё не видела. Удиви меня, если сможешь».

Из-за её показной снисходительности я срываюсь на хриплый, сдавленный смех. Правда, смеюсь недолго, ибо не могу устоять и нападаю на Милин клитор. Ласкаю его языком и упиваюсь картиной, как с каждым описанным по нему кругом маска равнодушия на лице милашки с треском крошится. И десяти секунд не проходит, а Мили уже стонет и в наслаждении прикрывает глаза.

– Смотри! – оторвавшись на миг от важного процесса, бросаю я и сильнее сдавливаю пальцами женские бёдра.

Крошка болезненно стонет и раскрывает веки. Глаза в глаза. Взрывоопасный поединок. Мы оба плавимся, пьянеем, теряем рассудок. Я вылизываю её с таким энтузиазмом, с каким ни одну девушку не вылизывал, а Мили краснеет, задыхается, но заставляет себя неотрывно наблюдать за процессом. В её помутневших зрачках царит борьба, злость, раздражение и крайняя степень исступления, что минуты через две, не больше, захлёстывает все остальные эмоции вместе с остатками разума.

И Мили полностью себя отпускает.

Продолжая стонать, она начинает подмахивать бёдрами навстречу моему языку, задавая подходящий для себя ритм, а чуть позже ныряет пальцами в мои волосы и усиливает давление языка на клитор. О*уенно! Тигрица проснулась. Не могу сдержать улыбки. Обжигающая смесь возбуждения с восторгом расползается по телу, напрягая каждую мышцу. Я в экстазе. Торчу так, будто это не я лижу, а мне сосут. И налюбоваться не могу, как Мили мелко дрожит, как взгляд теряет осознанность, как разгорячённая кожа покрывается испариной, а щёки розовеют не от стыда, а от приближающегося оргазма. И когда Мили его достигает, запрокидывая голову и громко крича, кажется, я несколько лет жизни теряю, дышать прекращаю. В грудине бабахает. Сердце останавливается.

Она чертовски красиво кончает. И на вкус так же шикарна. У меня все губы испачканы в ней, а мне всё мало. Продолжаю слизывать её соки, задеваю языком клитор, легонько кусаю ноги и целую лобок, а милашка нисколько мне не препятствует. Её, по ходу, конкретно накрыло. Он ничего не говорит, только блаженно мычит, улыбается и дрожит от угасающих волн оргазма, словно позабыв обо всём мире. Как я её и просил. А я в ответ выполняю то, о чём меня попросила она. Обрушаю град из страстных поцелуев на её тело. Целую каждый сантиметр, медленно, влажно с искренним наслаждением. Поднимаюсь всё выше и выше. До тех пор, пока не добираюсь до лица.

– Ты как, Мили? – с улыбкой спрашиваю я и целую румяную щёку.

– Потрясающе, – отвечает, не раскрывая глаз.

– Лучше, чем со своими пальчиками?

– Это даже сравнивать нельзя.

– Значит, моё сегодняшнее поведение прощено? Ты на меня больше не злишься?

Мили ничего не отвечает, открывает глаза и смотрит на меня проникновенным взглядом, но я ничего не могу в нём увидеть, кроме восторга, неги и моего отражения. В нём я выгляжу чертовски довольным и, как ни странно, чувствую себя также, несмотря на лютый дискомфорт в области паха. А разморённая милашка лишь усугубляет моё состояние, начиная касаться меня. Ни черта не робко, а уверенно, с неутолённой жаждой в глазах и долей любопытства.

Сначала изучает пальцами лицо, очерчивает скулы, проводит по губам от одного уголка до другого. Затем перемещается к шее, плечам и рукам. Ощупывает их хаотично, перепрыгивая с места на место. Массирует напряжённые мышцы, обводит линии татуировок. Она будто на уроке анатомии изучает мужское тело, запоминая каждую часть, чтобы потом с успехом сдать экзамен.

Я бы так и подумал, если бы не видел её горящий похотью взгляд, которым Мили скользит по мне вслед за своими руками. Она жрёт им меня. И не скрывает этого. Ментально вылизывает, повышая температуру моего организма до критичной.

Нереальная девочка. Хочу её. Сейчас сдохну.

– Мили, просто вы… – договаривать даже не приходиться.

Милашка приятно радует, когда, пройдясь пальцами по моему прессу, развязывает шнурок на спортивных штанах и приспускает их, наконец выпуская член на волю. Хотя нет… Не на волю… А в самый рай – прямиком в плен её маленькой ладошки.

– Ммм… – прикрыв глаза, тяну воздух сквозь стиснутые зубы и в который раз с ног до головы покрываюсь мурашками.

– Тебе так нравится? – полушёпотом интересуется она, начиная водить рукой вверх-вниз по всей длине члена.

– Да… Очень нравится…

– А так? – удерживая тот же темп движений, Мили чуть крепче сжимает мой каменный стояк.

– Ещё лучше… Только… – голос срывается, лоб со спиной покрываются испариной.

– Что только?

– Только не вздумай повторять свою выходку в бане, – еле выдавливаю из себя, тяжело дыша возле губ Мили, которые растягиваются в очаровательной улыбке.

– Не бойся. Не буду. Я больше не сделаю тебе больно. Наоборот, я тоже хочу извиниться.

И она извиняется. Да так, что блаженный стон вырывается из горла и опадает на её приоткрытый рот. Милаха аккуратно умещает вторую ладонь на мои яйца. Дрочит и мягко поглаживает их, прям, как я мечтал, когда шёл к ней в спальню с целью провести лекцию, как нужно обращаться с мужскими гениталиями. А её и учить не пришлось, сама вон как наяривает. Мне даже придраться не к чему. Я в ауте.

– У тебя очень красивый член, Марк, – приподняв голову от подушки и бросив взгляд вниз, вдруг выдаёт осмелевшая девчонка, выбивая из меня смешок.

– А ты что, много членов видела?

– Много.

Не понял.

Должно быть, мои глаза по размеру становятся как у Мили, а перенапряжённое тело превращается в сталь.

– В порно, – весело поясняет она, забавляясь моим ступором. – Я видела много членов в порно. В жизни – твой первый.

Я аж выдыхаю с облегчением, снова испытывая ликование.

– В порно, значит, – представив Мили за этим занятием, совершаю движения бёдрами, толкаясь членом в плотное кольцо женских пальцев. – И часто ты смотришь порно?

– В зависимости от того, что значит часто.

– Допустим, каждый день.

– В таком случае получается, что часто, – признаётся крошка, почти не краснея, чем рисует на моих губах широкую улыбку.

– И какое порно ты любишь больше всего? Домашнее?.. На публике?.. Массаж?.. Большие члены?.. Или что-то пожёстче? – чередуя с хриплыми стонами, перечисляю я.

– Лесбиянки.

– Лесбиянки?

Этот ангел когда-нибудь перестанет меня удивлять?

– Да. Люблю смотреть на лесбиянок.

– Только смотреть? Или попробовать тоже хотела бы?

– Нет. Попробовать – нет. Я стопроцентная гетеросексуалка.

– А так отпадно дрочить тоже по видео научилась?

– А у меня отпадно получается?

– Мягко говоря, – сквозь стон выдавливаю я, чувствуя, как неумолимо приближается оргазм.

– Это всё книжки, – с улыбкой отличницы выдаёт она, по полной программе продолжая практиковать на мне свои теоретические знания. А я ни рассмеяться во весь голос, ни ответить сладкой больше ничего не могу. Просто тяжело дышу ей в губы. В глаза огромные, сверкающие смотрю. Только их вижу. Окружение словно в тумане, время замедляет ход. Накал в теле достигает предела. Напряжение собирается в пылающий шар и погружается в низ живота, растекаясь искрящейся лавой. И я растворяюсь в этом пожаре. Сгораю дотла.

Взрыв. Полёт. Взбесившийся сердечный ритм и полная прострация. С хриплым стоном кончаю на женский живот и падаю на девчонку, точно убитый. Телом придавливаю, лицом во влажную щёку впечатываюсь и дышу… дышу… её обалденным запахом себя добиваю и всё никак вспомнить не могу, чтобы хоть когда-нибудь от обычной дрочки меня настолько уносило. А сейчас сносит. Далеко и надолго. Ни одной конечностью пошевелить не могу, в башке пустошь, по венам циркулирует нега, тотальная расслабуха, из которой меня выбивает всего один короткий контакт.

Губы в губы. Нежно. Всего секунду, а тело будто разрядом дефибриллятора прошибает, и я резко оживаю. Распахиваю веки и встречаюсь с глазами цвета жареного кофе. Теперь в них пестрит столько эмоций, что все не разобрать. Даже пытаться не стоит. Мозг схлопнется.

– И что это было? – вялым голосом спрашиваю я.

– Что именно?

– Твой клевок.

– Это был не клевок, – оскорблённо возражает она.

– А что?

– Мой первый в жизни поцелуй вообще-то, – морщит носик и порывается повернуть голову, но я ловлю её подбородок пальцами, вынуждая смотреть мне в глаза.

– Первый поцелуй, говоришь? – большим пальцем надавливаю на её нижнюю губу.

Мили кивает.

– Тогда сотри этот фрагмент из памяти.

– Почему?

– Потому что первый поцелуй должен быть совсем другим.

Обхватываю рукой её затылок и, не дав сказать больше и слова, накрываю её рот своим, глубоко проталкивая язык. И ой бля… Это космос. Все ощущения становятся ещё ярче, острее, турбулентность в груди – вконец неподвластной.

Хотел девчонке ванильное воспоминание подарить, но хер там. Срываюсь. Не целую, а кусаю губы, насилую её рот, пожирая всё дыхание и стоны. Сгребаю тёмную копну в кулак и сквозь поцелуй улыбаюсь, когда Мили не пугается моего напора, а, наоборот, подключается. Начинает сладко стонать, целиком погружаясь в нашу животную схватку. Целует страстно, с голодом и всецелой самоотдачей. Ногами обхватывает мои бёдра, давит пятками на ягодицы и тоже ныряет рукой в мои волосы. Тянет до боли, потом массирует затылок. И снова причиняет боль, перерастающую в эйфорию.

Новое, прежде невиданное удовольствие впитывается в кожу и опаляет тело огненными всполохами. Они зажигают во мне нечто такое, что сбивает заводские настройки и блокирует работу мозга, заставляя меня целовать Мили куда неистовей и дольше, чем я планировал изначально. Гораздо-гораздо дольше. До помутнения рассудка. До очередного стояка. До опустошившихся лёгких и распухших губ.

Чёрт! Да что это такое?!

Мысленно задаюсь вопросом и с трудом отрываюсь от покрасневшего женского рта, заглядывая в Милины пьяные глаза.

– Что? – хмурится она.

А я и сам не знаю – что со мной происходит?

Сердце грохочет как безумное. Грудь сковывает раскалёнными кольцами. Масса мощных, абсолютно неконтролируемых и до сих пор неопознанных эмоций толкаются мне в горло.

– Ты так смотришь, – спустя несколько секунд молчания выдыхает Мили, ласково касаясь пальцами моей щеки.

– Как?

– Как будто ты в таком же шоке, в каком пребываю я, – улыбается и я, сука, тоже не могу сдержать улыбку.

– Так и есть, – честно подтверждаю и, точно кот, чуть ли не урча, льну навстречу её прикосновениям.

– Значит, я всё-таки ничего не выдумываю, – чувственным голосом щебечет милашка и прикладывает одну ладонь к моей сильно вздымающейся груди. – Что-то всё-таки есть, Марк, не так ли?

Я опять ничего не отвечаю, но глаза Мили всё равно лучатся счастьем. Потому что ей и не нужен ответ. Она и так всё чувствует и понимает. Моего влечения к ней не скрыть, даже если бы я хотел это сделать.

Однако ангел ещё не осознаёт, что ей не радоваться нужно, а глубоко сожалеть о том, что она случайно встретилась со мной здесь сегодня.

Я не принесу этой девчонке счастья. Только боль, море слёз и уйму разочарований. И тот факт, что Мили меня сильно зацепила, никак не изменит дальнейший сценарий нашего общения. Наоборот. Он лишь всё усугубит.

Я знаю себя. Я нестабильный, безответственный, лишённый смысла жизни эгоист. И потому я уже сейчас могу с уверенностью заявить – если всё зайдёт слишком далеко, я не сумею отпустить Мили, даже если она будет меня об этом слёзно просить.