Неисправимый

Глава 32

Марк

Пальцы яростно впиваются в свитер ушлёпка, взор нещадно плывёт, почти ничего не вижу. А жаль. Мне хотелось бы запечатлеть момент, как я отрываю парня от скамейки и со всей дури заезжаю ему в табло.

Смех тут же сменяется болезненным стоном и испуганным женским возгласом. Отлично. Но мне мало. Гнев выбивает все пробки в голове. Наношу ещё два удара по лицу и рёбрам, толкаю дезориентированного мудака, и тот валится спиной на землю. Мало, бля*ь! Норовлю продолжить атаку, но истошные крики Мили тормозят меня:

– Боже мой! Что вы творите?! Зачем?! Не трогайте его! Если вам нужны деньги, я дам всё, что у меня есть! Только не трогайте!

– Деньги? Ты е*анулась, Мили? – я резко поворачиваюсь к ней лицом, и она застывает в том же колоссальном недоумении, в каком пребываю я.

– Марк? Это ты?

– Конечно я. Кто же ещё?

– Но что ты тут делаешь?

– Я что делаю? Это ты, бля*ь, что здесь делаешь поздно вечером? Да ещё и с этим… – бросаю яростный взгляд на хохотуна. Правда, больше ему смеяться неохота. Его губа кровоточит, под глазом уже проявляется синяк, а сам он с трудом поднимается на ноги. Однако меня такой расклад не устраивает.

Совершаю рывок в его сторону, чтобы снова уложить его полежать на травке, как вдруг Мили опять кричит и хватает меня за рукав куртки, желая спасти своего дружка от новой порции боли. Сука!

– Отпустила! – рявкаю на неё.

– Нет!

– Я сказал: отпустила!

Но Мили не слушается, лишь жалобно мямлит, чтобы я не трогал Элиота.

Что за тупое имя вообще? Кто он, мать его, такой? Откуда появился? И какого хера Мили его защищает?!

– Эмилия, отцепилась от меня! Немедленно!

Но она опять отрицательно качает головой. Тогда я сильно встряхиваю рукой, пытаясь отцепить от себя Мили, но меня вдруг отбрасывает на несколько метров назад из-за мощного толчка в грудь.

– Не ори на неё, придурок! – вмешивается герой Элиот, тем самым доводя меня до бешенства.

– Нет! Нет! Пожалуйста! Успокойтесь! – кричит Мили, вставая между нами. И только её дрожащее миниатюрное тело останавливает меня от нападения. – Не надо драк! Умоляю! Зачем всё это? Марк, что на тебя нашло?

– Кто он такой?! – бросает Элиот, глядя на Мили, и я охреневаю.

– Это ты кто такой?! И какого хуя тёрся тут об мою девушку?!

– Девушку? – поражается придурок и снова переводит взгляд на испуганного ангела. – Так это и есть твой парень?

– Да, я он и есть. Какие-то проблемы?! – рычу, едва справляясь с желанием отодвинуть Мили в сторону и снова снести его с ног.

– Да нет, парень. У кого тут проблемы, так это явно у тебя. В частности, с башкой.

– Скоро и у тебя с башкой будут проблемы, парень, если ты сейчас же не свалишь отсюда.

– Я никуда не уйду.

– Что ты сказал?

– Я не оставлю Эмилию с тобой. Ты неадекватен.

– Тогда я сам сейчас выволоку тебя отсюда! Или в реку поплавать сброшу.

– Попробуй.

– Легко.

– Хватит! Прекрати, Марк! Оба прекратите! – сурово выкрикивает Мили, тяжело выдыхает и обращается к дружку: – Всё в порядке, Элиот. Он ничего мне не сделает. Спасибо за компанию, я безумно благодарна, но тебе сейчас действительно лучше уйти. Я сама разберусь.

Элиот неодобрительно поджимает подбитые губы.

– Ты уверена?

– Да, конечно. Всё нормально.

Но мудак продолжает стоять на месте, переводя недовольный взгляд с меня на Мили и обратно.

– Так тебе помочь, или сам съе*ёшься? – глухо проговариваю я, зарабатывая Милин свирепый взгляд, а после она снова умоляюще смотрит на другого.

– Элиот, пожалуйста.

И на этот раз он соглашается, хотя я с радостью бы пнул его под зад, лишь бы он исчез отсюда быстрее.

– И тряпьё своё не забудь! – сорвав с плеч Мили его куртку, швыряю её в Элиота.

Замечаю, как он прилагает усилия, чтобы не вспылить, окидывает прощальным взглядом МОЮ девочку и молчаливо удаляется.

Наконец-то!

Несколько раз протяжно выдыхаю, но это нисколько не сбавляет моего агрессивного настроя.

– Держи, – быстро снимаю с себя кожанку и накидываю Мили на плечи, но та резко стряхивает её и быстрым шагом уходит от меня в противоположную от Элиота сторону.

Это ещё как понимать?

– Ты куда собралась? – срываюсь за ней.

– От тебя подальше!

Нормальный поворот.

– А ну быстро остановилась!

Ноль реакции.

– Мили, бля*ь! Ты никуда не уйдёшь, пока не объяснишь мне, что ты тут делала с этим мудаком?! – хватаю её за запястье и разворачиваю на сто восемьдесят градусов, с размаху получая ладонью по лицу.

Зашибись!

– Единственный мудак здесь – ты! А Элиот хороший парень! И он не за что получил от тебя по лицу!

– Вот, значит, как? – цежу, потирая пальцами повреждённую щеку.

– Да!

– Получается, ты за моей спиной трёшься с «хорошим парнем», а я – мудак?

– Да! Ты – мудак! Потому что я ни с кем не тёрлась. Мы просто разговаривали.

– Одни, поздно вечером, на безлюдной набережной, сидя так близко друг к другу!

– И что? Это запрещено?

– Тебе – да!

– А не пошёл бы ты со своими запретами, Марк?! Особенно после твоего сообщения! – гневно выплёвывает Мили.

– Так вот в чём дело? – прищуриваюсь. – Я отменил поход на приём, и ты решила мне отомстить, встретившись неизвестно с кем?

– Господи! Да что за бред ты несёшь?! Мне, по-твоему, больше делать нечего?

– Тогда какого хера ты тут с ним тусовалась весь вечер?!

Мне кажется, наши крики слышны половине Рокфорда, но мне по хуй. И Мили тоже.

– Да не тусовалась я с ним весь вечер! Элиот подсел ко мне от силы пару часов назад, потому что увидел, что я сижу тут одна совсем без настроения.

– А на хера ты припёрлась сюда одна?!

– Из-за тебя!

– Чего? Не улавливаю связи!

– Не улавливаешь? – зло усмехается Мили. – Ну, конечно, не улавливаешь, потому что думаешь только о себе! Что, по-твоему, мне нужно было делать после того, как ты прислал мне короткое сообщение без каких-либо объяснений?! Оставаться дома при полном параде, дав родителям понять, что ты не сдержал обещание и всё отменил?! Они и так тебя презирают. Мама постоянно полощет мне мозги на твой счёт, а я только и делаю, что защищаю тебя! Да если бы она узнала, что я не иду ни на какой приём после того, как несколько часов наряжалась и готовилась к нему, она бы до самого сна злорадствовала и засыпала меня нравоучениями! А я не смогла бы это выдержать. И так было паршиво на душе. Поэтому я сделала вид, что ты прислал за мной такси, и якобы уехала на приём. Но на деле просто доехала до центра и пошла гулять, куда глаза глядят, и в итоге оказалась здесь! А Элиот ничего плохого не сделал. Наоборот, он не остался безучастным, увидев, что я нахожусь в подавленном настроении. Разговорил меня и развеселил! А ты ударил его за это! Хотя лучше бы сам головой об что-нибудь стукнулся! Может, тогда в следующий раз думал бы перед тем, как накидываться на людей без причины!

Её отчаянные крики, пропитанные обидой и злостью, подействовали так, словно на меня направили огромный шланг и продолжительное время хлестали мощным напором ледяной воды.

Сердцебиение сбоит, тело пронзает боль, будто в кожу вонзаются тысячи острых иголок. Кажется, я даже трезвею немного и наконец обретаю способность видеть то, что ещё пару минут назад мне не позволяла видеть отупляющая ревность.

Мили такая красивая… Ещё красивее, чем обычно. Аж дух захватывает. Искусный макияж делает миловидные черты лица более выразительными, волны длинных тёмных волос спадают по хрупким плечам и спине, а из-под тонкого пальто виднеется вечернее платье.

Она несколько часов готовилась к этому вечеру, а я из-за своих эгоистичных целей в последний момент всё отменил, не позволив этой потрясающей красоте выйти в свет. Мили так этого хотела, а я…

Да, я мудак.

Ублюдок.

Конченый мерзавец.

Намного хуже, чем она себе может даже представить.

Но я не мог поступить иначе. Это выше моих сил. Мили нельзя было видеть весь тот хаос, который я устроил на приёме на зло папаше. И она никогда не должна узнать о том, какими способами я сумел разозлить его сегодня. Иначе это будет конец. Точно и бесповоротно. А я ни за что не допущу подобного исхода.

– Чёрт, – выдыхаю я с раздражением. Только теперь злость направлена исключительно на самого себя. – Я дебил, Мили.

– Да что ты говоришь? – бурчит она, продолжая дрожать. Невыносимо это видеть.

– Иди сюда, – повторно пытаюсь набросить на неё свою куртку, но ангел опять отмахивается.

– Не надо. Сейчас лучше не трогай меня.

Ещё чего вздумала.

Проигнорировав её слова, ловко накидываю на её хрупкие плечи кожанку и за рукава притягиваю к себе. Мили впечатывается в мой корпус, оказываясь в плотных объятиях, но явно не намеревается в них оставаться.

– Пусти! Я не хочу, чтобы ты сейчас ко мне прикасался, – вырывается пташка, наотрез отказываясь понимать, что это тщетное занятие. – Отпусти, Марк! Не хочу. Отстань и дай уйти!

– Нет, – сжимаю её ещё крепче.

– Мне домой пора. Пусти, Эндрюз!

– Нет, – прижимаюсь носом к её щеке, вдыхаю и, бля*ь, словно заново рождаюсь. Всего один вдох любимого запаха – и весь отстойный сюжет минувшего вечера как по щелчку пальцев стирается из памяти.

– Пожалуйста, расслабь руки и отодвинься. От тебя алкоголем пахнет.

– Я пьян.

– Вообще-то я и сама это вижу и чувствую.

– Прости, – с сожалением шепчу я, кончиком носа рисуя линию по её щеке вниз к шее, и Мили замирает. Перестаёт брыкаться. Несколько секунд молчит, превратившись в каменное изваяние, а затем судорожно выдыхает. Капитулирует, сладкая. Сокрушённо упирается лбом в мою грудь, сильно сжимая пальцами ткань моей майки, а я зарываюсь лицом в волосы на её макушке, и в таком положении мы молчаливо стоим. Сколько? Не знаю, но я бы мог стоять так целую вечность, игнорируя и вечернюю прохладу, и сильные порывы ветра, летящие в нас со стороны реки.

– Как прошёл приём? – нарушает молчание Мили.

– Как я и думал: отвратительно.

– Понятно, – тяжёлый вздох, и следует ещё пара минут молчания. – Ты так и не сказал, что здесь делаешь?

Я усмехаюсь, поглаживая поясницу ангела большим пальцем.

– До того, как увидел тебя с этим… – сдерживаюсь от очередной грубости в адрес парня. – С Элиотом, сам не понимал, что меня сюда привело. Но, видимо, моё тело лучше всех GPS знает, где ты находишься.

Мили ничего не отвечает и не выдаёт никакой реакции, лишь спустя несколько секунд тихо произносит:

– Мне в самом деле пора домой, Марк. И, честно говоря, я очень устала, замёрзла и хочу побыть одна.

– Хорошо, я понял. Сейчас вызову такси, – с неохотой немного расслабляю объятия и заглядываю в глаза Мили. – Только скажи мне, что ты больше не обижаешься на меня.

– А я и не обижалась. Только если в первый час. Потом я исключительно злилась.

– И я полностью заслуживаю твою злость, но, поверь, Мили, у меня были веские причины не взять тебя с собой на приём.

– Ты мог бы добавить эти причины в своё скудное сообщение.

– Я должен был это сделать, но в тот момент был настолько зол, что мне было не до объяснений.

– Ты опять поссорился с отцом?

– Я с ним никогда и не мирился, но в целом да.

– Это из-за меня? – выдаёт проницательная крошка, только с определением причины ошибается: – Он не захотел, чтобы ты шёл туда со мной, да?

– Нет, – быстро заверяю я, проводя большим пальцем по её губам. Всё с точности до наоборот. В этом и проблема, но Мили об этом знать не стоит. – Ты никак не причастна к нашему конфликту. И давай не будем сейчас об этом. Сама же сказала, что ты замёрзла и тебе пора домой.

Она кивает, а затем озадаченно охает:

– У тебя кровь носом пошла.

Быстро отстраняюсь от Мили и подношу руку к носу, чтобы не запачкать её.

– Чёрт! Опять. Думал, больше не пойдёт.

– В смысле опять? Это с тобой часто? Ты здоров?

– Как бык, не волнуйся. Это всё из-за удара.

– Какого удара? Элиот же тебя ни разу не ударил.

– Ещё бы он меня ударил, – усмехаюсь. – Нет, это мне на приёме заехали по носу.

– Кто?

– Не бери в голову. Просто одна неадекватная особа.

А если конкретнее – буйная пацанка Никс. Не важно – одета дикарка в свои пацанские лохмотья или же пребывает в образе светской леди, она всё равно остаётся дикаркой. А ещё драчуньей. Во время нашей случайной второй стычки на приёме она заехала мне по носу так, что чуть не сломала его. За что засранка теперь будет долго и упорно вымаливать у меня прощение.

После нашей сегодняшней неожиданной встречи Никс у меня на крючке. Я столько всего узнал о нашей маленькой пацанке, что сам знатно обалдел. А Остин и вовсе придёт в ярость и разгромит весь Рокфорд вместе с Никс, если узнает о её тайной, развратной стороне жизни. Так что впредь в ответ на моё молчание Николина будет со мной воплощением дружелюбия и покорности. И нужно отметить: наш с ней уговор – единственное прекрасное событие, случившееся на этом чёртовом вечере.

До дома Мили мы добираемся, пребывая в напряжённом состоянии. Я пытаюсь завязать с ней разговор хоть о чём-нибудь, но она резко пресекает все темы. Я неоднократно пытаюсь переплести наши пальцы, но Мили каждый раз одёргивает руку, опять просит меня не трогать её и пялится в окно на пролетающие ночные улицы Рокфорда, делая вид, будто меня рядом нет.

На полпути до её района я решаю перестать её докучать, а когда Мили бросает мне на прощание сухое «спокойной ночи» и выскакивает из машины, я не бегу за ней, хотя жутко хочется. Я заставляю себя остаться сидеть в машине и размышляю, какого чёрта я такой придурок? И что вообще мне делать дальше?