Неисправимый

Глава 40

Марк

– Какой же ты грёбаный везунчик, Марк! – с усмешкой выдаёт Никс. – Без дома, без денег, без семьи, лицо – сплошной синяк, и всё равно даже из такой ситуации ты выходишь победителем.

Ха! Знала бы она, как долго я ждал этой победы и сколько усилий прикладывал на протяжении многих лет, но всё было тщетно. А ей, единственной девчонке, которую я с самого первого дня знакомства на дух не переношу, удалось освободить меня от власти папаши, всего лишь поцеловав меня.

Поразительно!

Сказал бы мне кто-то ещё вчера, что именно благодаря Никс моя мечта, наконец, сбудется, я бы покрутил пальцем у виска. Но это так. И поэтому мои кровожадные планы на её счёт в одночасье испарились, сменившись безграничной благодарностью.

Я аж обнял от всей души эту засранку. Сначала, конечно, немного побесил (ну не могу я без этого), а потом обнял, чем ввёл её в полнейший ступор.

Я встретил Никс посреди ночи в подъезде их с Остином дома. Как я там оказался? По вине моего в хлам пьяного друга.

Стоило мне только выйти из полицейского участка, как мне позвонил Остин. А точнее, с его номера позвонила барменша, сообщив, что этот пьяный товарищ уже второй день не вылезает из бара и в данный момент находится в полной отключке. Девушка попросила меня забрать его, иначе она вызовет полицию, чтобы его выволокли стражи порядка.

Мои силы были на нуле, всё тело состояло из сплошной боли, но я не мог позволить, чтобы Остина увезли в вытрезвитель или ещё хуже – в ту же клетку, из которой только что выбрался я.

Хотел я того или нет, но вместо отдыха мне пришлось рвануть в бар спасать невменяемого друга. А Остин реально был невменяемым. Я впервые видел его настолько пьяным. Но это неудивительно. Совсем недавно умерла его бабушка, а она была для него и матерью, и отцом, и лучшим другом. Она умерла от сердечного приступа в день, когда он вернулся из Нью-Йорка. Остин даже не успел с ней попрощаться и винил себя за то, что не был с ней рядом. Он не говорил мне об этом. Он вообще не хотел говорить о её смерти, но в этом и не было необходимости. Я знаю его как самого себя. И потому догадывался, что его «я в порядке» рано или поздно даст сбой. Я лишь не ожидал, что это случится именно в тот момент, когда я буду находиться не в самой лучшей кондиции, чтобы суметь его, как следует, поддержать.

Когда я приехал в бар, Остин уже проснулся. Он едва шевелил языком, на ногах и вовсе не мог устоять. Мне пришлось вытаскивать его из бара на своём горбу, а он ещё и усложнял мне задачу тем, что начал буянить, требуя вернуть его обратно.

Не передать, каких трудов мне стоило уговорить пьяного придурка поехать домой, а затем затолкать его бунтующее тело в такси и подняться с ним на третий этаж. Да только стоило мне справиться с этим челленджем, как выяснилось, что Остин потерял ключи.

Вот мы и плюхнулись с ним на пол возле его квартиры и просидели так около часа, пока не появилась Никс и не отыскала ключи. Хорошо, что я хоть додумался прихватить из бара бутылку виски. Без этого болеутоляющего мне совсем было бы худо.

– Ты останешься с ним? – спрашиваю я у Никс, останавливаясь в узком коридоре пошарпанной квартирки.

– Конечно, его такого оставлять одного нельзя.

– Хорошо… Но смотри только не увлекайся с приставаниями к парнишке. Не уверен, что Остин сегодня будет способен тебя хоть чем-то удивить.

– Некрофилия – не моя тематика, так что можешь быть спокоен за друга, – усмехается Никс, но в глазах бурно плещется грусть.

На одном моём освобождении от отца сегодня чудеса не закончились. После объятий с Никс мы с ней впервые в жизни нормально поговорили. И во время этого, чтоб меня, дружеского разговора она призналась, что много лет тайно влюблена в Остина. Сказать, что я обалдел, значит, промолчать. Я был в шоке. Да этой пацанке нужно поаплодировать стоя за её актёрское мастерство. Она настолько качественно играла роль маленькой сестрички Остина, что даже я не просёк о её чувствах к нему.

– Подожди, – она вдруг останавливает меня, когда я уже собираюсь выйти из квартиры. – Надень на себя это, – она вручает мне толстовку Остина, и я хмурюсь.

– Зачем? На улице жара, хочешь, чтобы я вконец задохнулся?

– Хочу, чтобы ты живой до дома добрался.

– Вот это забота, подруженька, благодарю, но не стоит. Я на такси поеду. По улицам шастать не буду.

– Не в этом дело. У дома в чёрном джипе сидит шавка Адама. Тот самый, который врезался в нас, так что надевай это и будь осторожен на выходе из подъезда. Ещё не хватало, чтобы он тебя засёк.

– Жесть. Вот это надзор. Умом тронуться! И как ты его выдерживаешь? – искренне поражаюсь. Я бы точно бесился, если бы за мной круглосуточно наблюдал левый дядька.

С чередой стонов и вздохов я натягиваю на себя толстовку, пряча голову под капюшон, ибо самое худшее, что со мной сейчас может случиться – это быть замеченным человеком Харта.

– Ну что, я красавчик? – глядя на пацанку из-под капюшона, я расплываюсь в самодовольной улыбке.

– Все медсёстры в больнице были бы твои.

– А вот тут ты молодец, Никс, – только что дала мне весомый повод отправиться на проверку.

Она закатывает глаза, а когда я выхожу в подъезд, опять зачем-то окликает меня.

Дойдя до лестницы, я оборачиваюсь и вопросительно смотрю на неё.

– Не знаю, конечно, будет ли для тебя это иметь хоть какое-то значение, но, думаю, тебе стоит знать, что Эми в курсе о нашем поцелуе… Адам прислал ей видеозапись.

Будет ли для меня это иметь хоть какое-то значение?

Да, наверное, я впервые в жизни физически ощущаю, как сердце пропускает несколько ударов. И такой холод по венам проносится, что я аж мелко дрожать начинаю.

Мили знает…

Совсем не о том, на что ей стоило бы обижаться, ведь с Никс у нас в самом деле никогда ничего не было, кроме её поцелуя-подставы, но Мили явно считает иначе. Она считает, что я изменил ей с её лучшей подругой и чувствует себя бесконечно преданной, обманутой, униженной… И всё из-за меня. Ведь я действительно её предал. Не с Никс. Но разве это имеет значение? Особенно, если я сделал это на следующий же день после того, как дал ей обещание не трахаться с другими девушками.

А я трахнул. И трахнул на том самом приёме, на который Мили так хотела попасть. Я оставил её дома одну, такую красивую и шикарную, заставил её плакать, злиться, обижаться, гулять по городу в одиночестве, а сам в это время вытворял всякую дичь, лишь бы суметь выбить папашу из колеи.

И секс в туалете с его любовницей – был один из способов добиться желанной цели. Я мог этого не делать. Я мог остановиться. Мог сдержать обещание. Но я выбрал свою ненависть к отцу, а не любовь к единственной девушке, которая сумела вызвать во мне столь мощные чувства.

Ясное дело, для меня этот секс ничего не значил. Чистая механика. Я даже кайфа не получил. Просто отодрал эту бабу, записав процесс на видео, и послал его папаше. За что, собственно, и получил в нос от Никс. Ведь мне повезло так повезло: среди всех гостей именно она оказалась возле туалета, где я готовил Гарри «приятный» сюрприз.

Никс собиралась и хотела всё рассказать Эмилии, но я пригрозил ей, что если сделает это, то Остин узнаёт обо всём, что она скрывала от него. А там такой пакет секретиков, что Никс душу дьяволу была готова продать, лишь бы Остин никогда ни о чём не узнал.

Так мы с этой пацанкой и сплелись после приёма. Я хранил её секрет от Остина, а она взамен хранила мой от Эми. Плюс в уплату за моё молчание эта драчунья наконец поумерила свою агрессию и стала моей девочкой на побегушках. И Никс справлялась на ура. Выполняла всё, что я ей говорил. И за продуктами гоняла, и машину мою драила, и в квартире убиралась. Настоящая хозяюшка.

Я повеселился на славу, наблюдая за её вечно перекошенной физиономией. Выводил дикарку из себя, отвешивал пошлые шуточки, нарочито подкатывал к ней и приказал ей выбросить все свои отстойные шмотки, отправившись с ней в торговый центр.

Ох как же Никс злилась, пока я полностью руководил процессом её преображения. Но уж простите, не мог я и дальше смотреть на её пацанское тряпьё. Особенно после того, как на приёме имел честь заценить её привлекательные формы, которые она так долго от всех прятала под свободной одеждой.

В итоге Никс всё-таки сумела смириться со сменой своего имиджа. А вот с чем она никак не могла смириться, так это с моими постоянными, как она выражалась, потрахушками со всеми подряд.

Да только не было никаких потрахушек. Кроме любовницы отца, я ни с кем больше не трахался, а только заставлял Никс верить, будто это так. Зачем? Всё просто. Я не хотел, чтобы она просекла о том, насколько Мили в действительности важна для меня. Я сказал кошке, что просто хочу поиграться с её подружкой, пока не надоест, поэтому Никс должна держать свой язык за зубами. Но узнай эта стерва правду о моих истинных чувствах к ангелу, она тоже начала бы манипулировать мной, как делал это с ней я. А я уж лучше бы сдох, чем позволил бы этому случиться.

И я не позволил. Делал всё возможное, чтобы Никс верила, что я бессовестный бабник, и продолжала играть по моим правилам. И, нужно сказать, играла она выше всяких похвал. Для неё настолько было важно сохранить свою тайну от Остина, что она даже подыграла моей небольшой лжи о нашем желании подружиться. И сделала это после того, как за пять минут до неожиданного прихода Мили вышвырнула из моей квартиры полуголую девку, с которой, по мнению Никс, я всю ночь трахался. Как, впрочем, и баба эта почему-то была уверена, что между нами что-то было. Но я точно знаю, что ничего не было.

В ту ночь я вообще не думал, что в моей квартире появятся какие-то бабы. Мы собрались чисто мужской компанией выпить пива и порубиться в приставку, о чём я и доложил Мили в переписке, пытаясь загладить свою вину за долгое отсутствие. Однако, стоило нам завершить чат, как один из пацанов вдруг сообщил, что пригласил ко мне своих подружек. Они пришли, спокойная посиделка незаметно переросла в тусовку с кучей выпивки, и всё закончилось тем, что я вместе с пьяной девкой завалился в свою постель.

Пока мы освобождались от одежды, мы о чём-то с ней говорили, а затем я просто отрубился на середине неинтересного мне разговора. А с утра явилась Никс для очередной уборки моей квартиры, увидела меня с девкой, сделала свои неверные выводы и за волосы вытащила её из моей постели. А я и не стал препятствовать этому. К чему было лишать себя столь эпичного представления и лёгкого способа избавиться от присутствия незнакомки? И как я выяснил буквально через несколько минут, моё безучастие было самым верным решением.

Если бы Никс не выгнала ту девушку, Мили бы встретилась с ней и тоже всё неверно поняла бы. И даже если бы я всё ей объяснил, она всё равно послала бы меня далеко и надолго. Ведь для Мили наверняка сон в одной постели с обнажённой девушкой является веским поводом закончить наши отношения. Для меня же такие вещи – сущий пустяк. Ночёвка с голой бабой в одной кровати, пустой секс для достижения определённых целей, поцелуи, флирт и даже одноразовый минет – всё это для меня ничего не значит. Но только в том случае, если сплю, трахаюсь, целую, флиртую и даю сосать я. Если бы Мили вытворила хоть что-либо из вышеперечисленного с другим парнем, я бы и живого места от него не оставил, а её… её… не знаю, чтобы я с ней сделал. Но определённо ничего хорошего.

И да… Вот такие у меня двойные стандарты. Мне можно всё, а ей – ничего! Это неправильно, нечестно и мерзко, но вот такой вот я есть. Подлый, эгоистичный мерзавец, который не заслуживает и Милиного пальца. Я всегда в первую очередь думаю о себе. Всегда делаю только так, как удобно мне. И вряд ли это хоть когда-то изменится, из-за чего моя девочка будет постоянно страдать и плакать.

А я не хочу продолжать её мучить. Не хочу больше обещать того, что никогда не смогу воплотить в реальность. А на данном этапе моей жизни я вообще ничего не могу ей дать, кроме неизвестности, неопределённости и сложного выбора между мной и всем, что ей дорого в Рокфорде, поэтому…

– Да, ты права, – выплыв из разъедающих всю грудную клетку мыслей, я концентрирую захмелевший взгляд на Никс. – Это уже не имеет никакого значения… И можешь рассказать ей всю правду о том, какой я мудак. Возможно, это облегчит ей задачу быстрее забыть меня.