Неисправимый

Глава 30

Эмилия

Тихо открываю парадную дверь дома и вхожу внутрь, совершенно не зная, чего мне следует ожидать. Криков? Ругани? Причитаний? Нравоучений? Или всего вместе?

Меня не было дома больше суток. До сих пор подобное я позволяла себе лишь раз, когда мама разрешила мне поехать с ночёвкой в дом братьев Ласман. Сейчас же никакое добро она не давала. Её вообще никто не спрашивал. Марк разговаривал только с папой. И если бы не сегодняшний приём, к которому мне нужно быстрее начать готовиться, мой похотливый кот не выпустил бы меня из своей квартиры до понедельника. Я с трудом убедила его в необходимости вернуться домой, неоднократно повторив, что нам, девушкам, требуется куда больше времени и средств, чтобы привести себя в надлежащий вид, чем мужчинам.

Марку стопроцентно хватит просто принять душ, да в смокинг запрыгнуть, и он уже превратится в элегантного красавчика. А мне для создания образа леди из высшего света нужно будет потрудиться. И было бы здорово, если бы мама мне помогла.

– Привет, – мягким голосом здороваюсь я, когда нахожу её в гостиной, сидящей в кресле у окна со спицами в руках и клубком шерстяных ниток на коленях. Мама всегда вяжет, когда сильно переживает.

– Привет, – монотонно отвечает она.

– А где папа?

– Уехал на работу.

– В субботу?

Она устало вздыхает и бросает на меня короткий взгляд, но мне хватает секунды, чтобы заметить покраснения в глазах мамы.

– Что-то случилось, мам? Почему ты плакала? – я подхожу к ней ближе, желая коснуться маминой руки, но она отдёргивает её и грусть в её зрачках резко сменяется злостью.

– Что случилось? У тебя ещё хватает совести спрашивать, Эмилия? – сердито рявкает она.

Понятно. Выходит, отсутствие звонков от неё не означало, что она наконец смирилась с моими отношениями с Марком.

– Мам, давай, не будем снова ругаться. Хотя бы сегодня.

– Мы перестанем ругаться только тогда, когда ты распрощаешься со своим бездельником и прекратишь вести себя столь неподобающим образом.

– Я не сделала ничего неподобающего.

– Разве? – мама буравит моё лицо испытывающим взглядом, словно под рентгеном изучает. Я не выдерживаю, отвожу взгляд в сторону и слышу, как мама сокрушённо вздыхает. – Я так и знала… Я чувствовала, что рано или поздно этим всё кончится. Боже! Ужас! – она хватается за голову. – Моя маленькая девочка раздвигает ноги перед каким-то ничтожеством, который поматросит её и бросит.

– Мама, пожалуйста, не начинай, – тихо прошу я, чувствуя, как щёки пылают от обиды и стыда.

– Что не начинать? Что?! – она отбрасывает спицы в сторону и вскакивает на ноги. – Вы с твоим отцом оба сошли с ума! И я даже не знаю, кто из вас больше!

– Не говори так, мама, мы не сошли с ума.

– Нет, сошли! И ладно ещё ты, глупая дура, связалась с этим Эндрюзом. Но Алан? Он почему бездействует? Почему позволяет происходить всему этому безобразию?! И почему меня отказывается слушать?

Я тоже постоянно ищу ответ на этот вопрос, но мама и слова мне не даёт вставить, продолжая сотрясать воздух:

– Ты хоть понимаешь, что из-за твоего драгоценного Марка мы с папой почти каждый день ругаемся? Понимаешь? Вон, он даже в субботу нашёл повод уйти из дома, лишь бы со мной не общаться!

Я округляю глаза, чувство вины запускает ростки в центр сердца. Я слышала пару раз, как мама спорит с папой на тему Марка, но даже не догадывалась, что они ругаются из-за этого настолько часто.

– Что? Удивлена? – с грустью усмехается мама. – Ну, разумеется. Ты же, кроме своего Марка, ничего вокруг себя больше не видишь. И ты совершенно не слушаешь, что я тебе постоянно говорю. Он бросит тебя, как только наиграется. И учитывая, что ты уже дала ему то, что он хочет, наиграется он совсем скоро.

– Хватит, мама! Ты ничего не знаешь и не понимаешь! – вспыхиваю я и даже нахожу смелость повысить голос.

– Конечно, это я ничего не понимаю. Я же жизнь не прожила. Это ты у нас самая мудрая и опытная.

– Нет, я не такая, но насчёт нас с Марком я полностью уверена. Я люблю его, а он любит меня. Он сам мне в этом признался.

– А ты и поверила.

– Да, поверила, потому что он сказал правду, а сегодня пригласил меня с собой на светский приём, где будут его родители. Он пообещал познакомить меня с ними. Считаешь, так поступил бы парень, который относится ко мне несерьёзно?

Впервые во время наших перепалок мама не сразу находит, что сказать, замолкая на несколько долгих, напряжённых секунд. А когда я начинаю думать, что мне наконец удалось убедить маму, что Марк совсем не такой подлый и лживый, каким она его считает, она сдержанно проговаривает:

– Пообещать – не значит выполнить, Эмилия.

И после этой фразы мама просто уходит из гостиной, оставляя меня в расстроенных чувствах и с чётким пониманием, что она ни за что не станет помогать мне с подготовкой к приёму.

Ну и ладно! Хочет продолжать упрямиться и видеть во мне не дочь, а безмозглое разочарование – её право. Я не откажусь от Марка! Ни за что!

Стерев с уголка глаза слезинку, я отгоняю печальные мысли прочь, поднимаюсь в свою комнату и несколько следующих часов начищаю пёрышки, в мыслях прокручивая множество вариантов, как пройдёт сегодняшний вечер.

Я хочу поразить не только Марка, но и его родителей. Я должна им понравиться, иначе я сильно расстроюсь.

По пути домой я позвонила в несколько салонов красоты, но, ясное дело, график всех самых лучших был забит аж на два месяца вперёд, а рисковать идти в непроверенный салон я побаивалась. Поэтому после пенистой ванны и множества процедур по уходу за кожей и телом, я сушу голову и с помощью плойки накручиваю волосы в крупные спирали. Чуть прохожусь по ним пальцами, фиксирую лаком, а затем сама наношу макияж.

Мама с папой не знают, что в одном из моих тайников имеется косметика. Не знаю, зачем её покупала, ведь пользоваться ею всё равно мне никто не разрешил бы. Но сейчас я безумно рада, что когда-то не сумела пройти мимо стендов «Dior» и прикупила по акции тональник, тушь, румяна, палитру теней и блеск для губ нежно-розового цвета.

Наплевав на то, как отреагирует мама с папой на мой маленький секрет, я наношу косметику на лицо медленно и аккуратно, стараясь не переборщить, но и не остаться слишком блеклой. И вроде как у меня неплохо получается.

Бледноватый цвет лица стал более ровным и живым, глаза выглядят эффектнее за счёт теней, а накрашенные ресницы визуально ещё больше увеличивают мои глаза.

Справившись с макияжем, я надеваю один из купленных Марком комплектов нижнего белья (он обожает знать, что под моими скромными нарядами скрывается нечто чертовски сексуальное и доступное только ему), и вечернее платье с длинной, плавно расширяющейся от талии вниз юбкой из тёпло-розового фатина. Лиф со скромным вырезом декольте в форме сердечка декорирован сжатыми драпировками, акцентирующими грудь и талию. Завершаю сей очаровательный образ кулоном Марка, тонким браслетом и туфлями на десятисантиметровых каблуках. Их я тоже купила, когда вчера таскала Ники по магазинам.

Смотрю на себя в зеркало, и мне нравится… Нет, не так. Я в полном восторге от того, как выгляжу сейчас. Впервые я ощущаю себя красивой изящной девушкой, а не подростком. Очень надеюсь, что сумею произвести на всю семью Эндрюз неизгладимое впечатление.

От волнения сердце стучит как бабочка в стеклянной банке, ладони потеют. Я бросаю взгляд на телефон. Марк обещал приехать ровно в семь, а, значит, мне стоит уже спуститься вниз и быть наготове. Он в любой момент может позвонить. Не хочу заставлять его ждать и опаздывать на столь важный вечер.

Прыснув капельку любимых духов на шею и запястье, я беру клатч и спускаюсь на первый этаж. И как раз в этот момент открывается входная дверь.

– Папа, – со страхом выдыхаю я, застывая на последней ступени.

Господи! Как он отреагирует! Что скажет?!

Но он ничего не говорит. Только устремляет взгляд на меня и тоже застывает. Несколько секунд не выдаёт никаких эмоций, а после острые черты его лица разглаживаются, густые брови приподнимаются.

Я с облегчением выдыхаю, ведь без слов понимаю, что папа восхищён моим сегодняшним образом, над которым я так усердно трудилась полдня, стараясь выглядеть нарядно и в то же время целомудренно, чтобы у родителей не было повода злиться.

И у меня получилось. Папа с таким восторгом смотрит на меня, что, кажется, он ненадолго позабыл о всех наших конфликтах.

Я расплываюсь в улыбке и жду, что он подойдёт ко мне и обнимет, ведь я так соскучилась по нему. Мне не хватает нашего общения. Очень не хватает. Настолько, что я хочу уже сама к нему рвануть, однако из кухни выходит мама и медленно сканирует меня.

Если мой нарядный образ и приводит её в восторг, то виду она не подаёт, лишь поджимает губы, сводит брови к переносице, а затем переводит сердитый взгляд на папу и разом рушит всю мою надежду на нормальный исход нашей сегодняшней встречи.

– Твоя дочь так вырядилась, чтобы пойти на какой-то светский приём с Эндрюзом. Ты опять ничего ей не скажешь? Опять позволишь ей на ночь глядя уходить из дома с этим парнем?

Кратковременное потепление в глазах папы тотчас улетучивается. Его челюсть сжимается, а взгляд снова наполняется яростью, которой он опаляет меня даже с расстояния.

Меня в самом деле обуревает ощущение, что он сейчас схватит меня, затащит обратно в комнату, примотает цепями к кровати и запрёт до конца жизни, но…

– Пусть делает, что хочет, – цедит он ледяным тоном, повергая нас с мамой в лютый шок.

– Ты серьёзно, Алан? Да что с тобой такое? Я не…

– Замолкни, Сильвия! – отрезает он, и мы обе вздрагиваем. – Или ты забыла, что моё слово в этом доме – закон?

– Я ничего не забывала, а вот ты, похоже, точно забыл, что правильно, а что – нет, – дрожащим голосом бормочет мама, едва сдерживая слёзы. – Это же наша дочь, Алан, а тебе как будто наплевать на то, что она по глупости вытворяет.

– Мне не плевать, – папа кладёт рабочий кейс на тумбу и движется в мою сторону, каждым своим шагом заставляя моё сердце совершать сальто. – Но она же считает себя взрослой и полностью уверена, что этот гад для неё идеальная пара. Кто мы такие, чтобы переубеждать её или запрещать с ним встречаться? Она явно считает нас идиотами, которые желают ей зла.

– Пап, я так не…

– Пусть сама убедиться, что единственная дура здесь – она, – перебив мой испуганный лепет, папа безжалостно бьёт меня стальным тоном и проходит мимо, больше не бросив на меня и взгляда.

Мама что-то бурчит себе под нос, оглядывает меня ещё раз с головы до ног и скрывается на кухне, а я так и остаюсь стоять на лестнице. Одна. В красивом платье. С шикарной причёской и макияжем. Сильно сжимаю пальцами перила и отдаю все моральные силы на то, чтобы не расплакаться.

Нельзя, нельзя, нельзя… Да и зачем плакать? Повода же нет!

Я не дура, а Марк не гад. И у нас всё по-настоящему. Это правда, а не мой наивный самообман. И пусть мне хоть все люди на планете скажут, что у нас ничего не получится, я ни за что не поверю! Никогда!

Из раза в раз я повторяю себе эти слова как мантру, лишь бы быстрее успокоиться, лишь бы не испортить макияж слезами и не предстать перед Марком заплаканной мымрой. Однако… меня ждёт провал. Тихие горькие слёзы градом начинают вытекать из глаз, когда я опускаю взгляд на экран айфона и замечаю только что присланное от Марка сообщение:

«Поход на приём отменяется. Позвоню завтра».