Неисправимый

Глава 27

Марк

В моём прошлом были всего две девственницы, но их с лихвой хватило, чтобы желание ещё раз связываться с целками исчезло окончательно. Во время затяжной прелюдии обе девушки предсказуемо краснели, робели, сжимались всем телом, а во время секса оставались практически безучастными. Только ноги раздвинули, а потом скулили от боли, слёзно умоляя меня закончить «этот ужас» поскорее.

В общем, не секс, а полный отстой. И после второго такого отстоя я пообещал себе впредь обходить девственниц стороной. Однако вот он я – промокший до нитки после резко начавшегося ливня и улыбающийся до боли в щеках, влетаю в лифт вместе с самой горячей девственницей на свете и припечатываю её спиной к зеркалу. Губы в губы. Языком оккупирую её сладкий ротик и дрожу – мелко, неудержимо, как при ознобе, от дичайшей похоти, стягивающей напряжением всю область бёдер.

Милашка тоже вся ходуном ходит. Стонет, ныряет пальцами под мою майку, царапает мокрую кожу, сталкиваясь с моим языком так, словно дерётся с ним не на жизнь, а на смерть. Одержимо. С голодом. Чертовски пошло и без толики смущения. Мили будто отключилась от всей реальности, полностью отдавшись своим чувствам и желаниям. Наконец-то! Кажется, я ждал этого момента целую вечность.

Мой ангел не противится, не возражает, когда я обеими руками забираюсь в её спортивные штаны и с упоением сжимаю ягодицы. Кружу ладонями по влажной коже, сминаю пальцами, массирую, каждым движением вытягивая из милашки сладкие стоны. Поедаю их. Все до единого в себя вбираю. И сам хриплый стон ей в рот выдыхаю, стоит Мили справиться с ширинкой и обхватить мой член рукой. Цепко. Прочно. До ярких вспышек перед взором.

– Ммм… – то ли мычу, то ли рычу. Толком не слышу и ни черта не понимаю. От остроты ощущений мозг превращается в жижу, плавится и стремительно стекает к паху. Мили водит ладонью по всей длине члена, то сжимает пальцы сильнее, то расслабляет, доводя меня до грани раньше времени.

– Притормози, ангел. Я не хочу обкончаться прямо в лифте, – со сдавленным смешком произношу я.

– Я же просила тебя не называть меня так, – парирует милаха и в наказание кусает мою нижнюю губу, укрепляя кольцо пальцев на члене.

– Сучка, – шиплю и рывком поднимаю Мили за ягодицы, вынуждая её вытащить руку их моих трусов, чтобы обхватить шею, а ногами – талию. – Такое обращение тебе больше нравится?

– Да… Мне очень нравится… Очень, – сквозь стоны выдаёт крошка, вероятнее всего, даже не расслышав мой вопрос. Она прикрывает глаза, запрокидывает голову, открывая мне полный доступ к своей шее. Целую её, слизываю природные капли и хрипло выдыхаю на каждом толчке бёдер в центр её ног.

Если бы в следующий миг двери лифта не открылись бы, я вполне мог бы не сдержаться. Просто спустил бы с нас обоих штаны и ворвался бы в Мили до самого основания. И уверен, в её нынешнем состоянии она не стала бы меня останавливать. Мили сама в нетерпении. Возможно, даже больше, чем я. И, честно говоря, я в неслабом шоке.

Я никогда не мог даже подумать, что именно грязная и опасная сторона моей жизни станет тем самым катализатором, что побудит Мили изгнать из головы все страхи и сомнения, которые до сих пор мешали ей отдаться мне целиком и полностью.

После такого попробуй пойми этих женщин. Что именно им от нас нужно? Уму непостижимо.

Толком не соображаю, как доношу Мили до своей квартиры, не глядя открываю двери и оказываюсь в тёмной прихожей. Мы целуемся без остановки. До жжения в губах и привкуса крови. По пути до гостиной пару раз врезаемся в стену, сносим какие-то вещи с полок, смеёмся, обнимаемся, тянем за волосы и надышаться друг другом не можем. Нализаться, впрочем, тоже.

Опускаю Мили на пол, и мы дёрганными движениями избавляемся от насквозь мокрой одежды. И снова телом к телу. Сразу же. Без промедлений. Словно нас магнитом друг к другу притягивает, электризует, накаляет. Целуемся жадно, испещряем кожу смазанными касаниями, слизываем капли вместе с бусинами мурашек.

Хуею от всей мощи реакций и ощущений. Затапливают они меня. С головой накрывают. Сердце разгоняется до умопомрачительной скорости, разбивает грудную клетку ритмичным гулом. Каждая секунда промедлений отдаётся мучительной болью в яйцах. И судя по нетерпеливым стонам крошки, она тоже больше ждать не может.

– Хочу тебя… Я так хочу тебя, Марк, – сбивчиво шепчет Мили, попеременно то целуя, то кусая мою грудь, шею, подбородок, губы.

Её возбуждение физически и ментально перетекает в меня, усиливая моё собственное, и я вконец шизею. От её слов, действий, прикосновений, жара тела и раскрепощённости. У этой девчонки сейчас нет никаких запретов, ненужных мыслей и намёка на страх, стыд или смущение. Только желание – непреодолимое, жгучее, копившееся в этой крошке неизвестно сколько времени.

Я вновь подхватываю её, чтобы, не теряя больше и секунды, отнести её в спальню. Да только совершаю шаг в темноте, и мы врезаемся в кресло, а следом заваливаемся на пол. Точнее, на него заваливаюсь я, а Мили сверху. Она хохочет от души, говоря что-то о том, что Бог любит троицу, а мне вообще не до смеха. Я пи*дец как возбуждён. До смерти её желаю. Даже не собираюсь тратить время на повторную попытку добраться до спальни.

Переворачиваю Мили на спину, опираюсь предплечьями на мягкий ковёр и упираюсь головкой в мокрую промежность. Ох, чёрт! Все мыслительные процессы разом отрубаются. Дыхание учащается, пульс бомбит в висках, своим шумом скрадывает бо́льшую часть внешних звуков. Только Мили слышу. Вижу её исступлённый взгляд. И чувствую хаотичные прикосновения пальцев на моей шее и плечах.

Не терпится ангелу. Я знаю. Мне тоже. Но сначала нужно её подготовить. Спускаю руку между нашими телами и без труда нащупываю влажные складки. Провожу по ним, размазывая соки, и ныряю пальцем в девственную дырочку, дурея от мысли, что совсем скоро заберусь в неё другой частью своего тела.

– Марк… Ох… Но я не так хочу, – стонет милашка, а затем в противовес своим словам расставляет ноги шире и прогибается дугой, удачно подставляя мне под нос свою пышную грудь. – Я член твой хочу.

– Прекрасное желание, – издаю смешок. – И я его обязательно исполню. Только чуть позже, – обещаю я вкрадчивым голосом и смыкаю губы на призывно торчащем соске. Всасываю его и смакую, наслаждаясь звучанием дыхания и блаженных стонов Мили. Дьявол! Какая же она сладкая. Вся. Внешне невинная, внутри горячая, безумная, страстная… Дичайшее сочетание. Редкое. Раскладывающее мои нервные клетки на атомы. Сожрать её хочу. Опять. Без остатка.

Активно проникаю в Мили одним пальцем, чуть позже добавляю и второй. Он мычит, чуть морщится, кусает губы, но притормозить не просит. Отлично. Всё равно не смог бы уже остановиться.

С хлюпающим звуком погружаю пальцы в тугую влажность, терзаю её сиськи рукой, губами, зубами, не жалея, не сдерживаясь и издавая какие-то странные мычания. Наверняка на её бледной коже останутся отметины. И это прекрасно. Как представлю их, так член ещё сильнее каменеет, а выдержка вконец трещит по швам.

К счастью, долго ждать и терпеть не приходится. Ещё несколько проникновений – и горячие тугие мышцы начинают сокращаться вокруг моих пальцев. Мили до боли сжимает мои волосы в кулаке и издаёт протяжный громкий стон. Её мокрое тело, пахнущее дождём и мной, содрогается в экстазе. Залипательная картинка. Не могу отвести взгляд. Так и пялюсь на неё, пока в темпе дотягиваюсь до джинсов, достаю из кармана презерватив и дрожащими пальцами раскрываю упаковку. Жесть! Даже пару раз роняю квадратик фольги на пол. Так колбасит, словно это я вот-вот лишусь невинности. Хотя нет… Меня даже в первый раз так сильно не лихорадило. И не было настолько остро, горячо и приятно, как это происходит сейчас.

Нависаю над разморённой милашкой, хватаю одной рукой за задницу и, поймав момент, когда она максимально расслаблена, одним резким движением толкаюсь в тугое отверстие, заполняя Мили до упора.

Она тут же вскрикивает, а я… я… бля, кажется, я сдохну сейчас. В глазах темнеет, дыхание стопорится, сердце слетает с катушек, из горла вырывается хрип. Разве может быть настолько обалденно? Сладко? Тесно? До помутнения рассудка? Разве может настолько сносить крышу от простого проникновения? И почему с другими такого кайфа не было? Почему я испытываю его только с ней?

Мили напрягается и сильно впивается ногтями в мои плечи, пока я в себя прийти пытаюсь. А как только более-менее ловлю контроль над физикой и разумом, целую её опухшие губы и выдыхаю:

– Укуси меня. Сильно.

– Что? Зачем?

– Хочу, чтобы не тебе одной было больно.

– Нет, – мотает головой.

– Давай, Мили. Кусай.

– Я не буду, – скулит она и тут же вонзается зубами в моё плечо, когда я выхожу из неё почти полностью и погружаюсь вновь.

– Да, блять… Умница, – удовлетворённо шепчу я, захлёбываясь смесью острой боли и наслаждения.

Сердце громко бьётся в ушах, тело трясёт. Делаю глубокий вдох-выдох. Беру себя в руки, обнимаю Мили крепче и начинаю совершать движения бёдрами. Неспешные. Плавные. Но глубокие. До самого конца, ощущая тесный влажный рай каждым сантиметром члена. Улёт! Картинка перед взором плывёт. Дыхание рвётся на череду рваных вдохов. Вхожу и выхожу. С титаническим трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться на бешеный темп и, чтоб меня, не кончить с первых же толчков. Не спешу. Растягиваю малышку, даю ей привыкнуть к новым ощущениям. Вижу, что ей до сих пор больно. И адская пульсация в моём плече – прекрасное тому подтверждение.

Мили кусает меня, на каждом толчке сильнее сцепляя зубы на саднящей коже. И обнимает так, словно без тактильного контакта со мной она не выживет. Чёрт! Нереально. Слишком сильно. За гранью. Выше моих сил – бороться с этим умопомрачительным коктейлем боли и нежности. Он рушит ко всем чертям мою выдержку, и я всё-таки кончаю.

Оргазм обрушается на меня неожиданно. Нет ни единой возможности тормознуть его или отсрочить. В горле вибрирует протяжный стон, ярких всполохов в глазах становится в разы больше. Мощный раскат удовольствия на долго выбивает из реальности, тело сотрясают конвульсии, пока я изливаюсь внутри Мили и шумно таскаю воздух.

– Охренеть! Это бомба! – хриплым голосом описываю только что пережитый мной оргазм, выбираюсь из Мили и устало опадаю на неё. Щекой к груди прижимаюсь и с минуту просто лежу, пытаясь нормализовать свой пульс и слушая гулкий стук её сердца.

Ангел зарывается пальцами в мои волосы и поглаживает голову. Ничего не говорит, а только вскоре начинает всхлипывать. Слышу её плач и сразу приподнимаю голову, даже во мраке замечая Милины слёзы.

– Всё было настолько ужасно, да? – с сожалением спрашиваю я, нежно стирая капли с её горячих щёк.

– Нет, конечно нет, – хлюпает она. – Было больновато, но всё было потрясающе. Мне очень понравилось.

Я безрадостно усмехаюсь.

– Мили, твой первый секс произошёл на полу с мудаком, который даже до постели тебя донести не смог, а потом ещё кончил всего через две минуты. Как это могло понравиться? Ты явно совсем иначе представляла свой первый раз.

– Да, иначе, – ещё один всхлип, раздирающий все внутренности на части. – Но реальность оказалась в разы круче всех моих фантазий.

– Что за ерунду ты несёшь?

– Это не ерунда, а правда. Мне очень понравилось.

– Ага. Вижу я, какая ты удовлетворённая.

– Я больше, чем просто удовлетворённая. А знаешь почему?

– Ну? – слизываю солёные капли со скул плаксы.

– Потому что мудак, который лишил меня девственности на полу и кончил всего через две минуты, это ты, – сквозь слёзы бормочет она и начинает тереться об моё лицо, точно ласковая кошечка.

– Дурочка, – тихо смеюсь и нежно целую её влажные губы. – В таком случае почему слёзы льёшь? Тебе всё ещё очень больно?

– Нет. Не больно.

– Почему тогда? – вопросительно изгибаю бровь, ловя губами новые слезинки.

Мили бережно касается пальцами моего лица и дарит мне ещё один оргазм, на сей раз эстетический, когда расплывается в самой потрясающей на свете улыбке.

– Я плачу, потому что счастлива, как никогда прежде, Марк. И счастлива из-за тебя.