Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

22

Утром в мою комнату тихо постучались. Сестры-служанки принесли серебряный поднос с завтраком — ароматный чай, теплые булочки и густой мед, тонко нарезанную ветчину и сыр с орехами. Я едва успеваю сделать несколько глотков, как в дверях показался управляющий Аспер.

Он входит с бесстрастным церемонным поклоном.

— Миледи, вам надлежит назначить главную горничную для ваших личных покоев, — объявил он, сложив руки за спиной. — Я осмелюсь порекомендовать вам Дану. Она опрятна, расторопна и служила покойной миледи Марике.

Я отставляю тонкую фарфоровую чашку.

— Благодарю за совет, господин Аспер. Но если мне позволено самой выбирать, то я хочу, чтобы моей главной горничной стала Молли.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах мелькает тень недоумения.

— Миледи, Молли немолода, она родом не из этих мест и не знает всех правил и порядков, принятых в замке милорда эш Эмберта. Здесь все иначе, чем в вашем родном поместье.

— Зато я знаю, что она предана мне, — возражаю я, глядя на него прямо, вкладывая в голос всю твердость, на какую способна.

Хочу узнать степень своей свободы.

Управляющий кланяется с невозмутимым лицом.

— Как скажете, миледи.

Аспер прекрасно осознает, что между мной и лордом Эмбертом все сложно

— В таком случае, я бы хотел показать вам замок, миледи, если вы не утомлены.

Следующую половину дня я хожу вслед за управляющим и слушаю его подробные разъяснения. Аспер ведет меня по бесконечным анфиладам комнат, и его ровный, лишенный эмоций голос перечисляет названия: гобеленовый зал, галерея предков, охотничья гостиная, южная библиотека. Все здесь дышит холодным величием и историей, к которой я не имею никакого отношения. Стены увешаны темными портретами суровых мужчин и надменных женщин в богатых одеждах — все они, кажется, смотрят на меня с немым укором. Это род Эмбертов, а я — всего лишь случайная соринка, занесенная в их безупречную родословную.

Мы спускаемся вниз, где находятся хозяйственные пристройки. Аспер показывает мне кухню, где повара и служанки, завидя нас, замирают в почтительных поклонах, а потом с удвоенным рвением принимаются за работу. Заходим в просторные кладовые, где в прохладном воздухе висят окорока и лежат мешки с зерном. Запах специй, древесины и копченостей напоминает мне родной дом в Предгорье.

— Вот отсюда обеспечивается жизнедеятельность всего замка, миледи, — комментирует Аспер, и в его голосе слышна неприкрытая гордость за это отлаженное механизм хозяйство.

Наконец мы выходим во внутренний двор. Солнце слепит глаза после полумрака замка. Воздух свеж и пахнет лошадьми, сеном и влажным камнем. Аспер проводит меня на конюшню — длинное, добротно сработанное здание из темного дерева. В стойлах томятся великолепные, сильные кони. Одни — массивные и грозные, боевые кони, другие — легкие и стремительные, для верховой езды. Конюхи, завидев управляющего, вытягиваются в струнку.

— Милорд содержит лучших лошадей в южных землях, — говорит Аспер, и я ловлю себя на мысли, что это первое предложение, в котором слышна искренняя, гордость.

Он проводит рукой по шелковистой шее гнедого жеребца, и тот доверчиво поворачивает к нему умную морду. Теперь я вижу в Аспере не просто управляющего, а человека, глубоко преданного этому месту и его владельцу.

Последним пунктом нашего путешествия становится небольшой сад, разбитый в самом сердце замка, защищенный от ветров высокими стенами. Он ухожен, но в его геометрической строгости, в аккуратно подстриженных кустах и выложенных серой плиткой дорожках нет ни капли той небрежной, пышной красоты, к которой я привыкла дома.

— Сад был разбит по приказу матери милорда, — произносит Аспер. — Леди Марика тоже любила здесь бывать.

Я смотрю на кусты мелких бледных роз, легко глажу шелковые лепестки, а потом мы с управляющим возвращаемся в замок. Но на ступенях я вижу двух высоких темноволосых мужчин — кузенов своего мужа, Гая и Ройса.

— Доброго дня, милорды, — приветствую я их и словно обжигаюсь. Рой холодно кивает, а во взгляде Гая мелькает неприкрытая ненависть. Им не за что меня любить. Я предала их лорда.

— Вас хотел видеть лорд Эмберт, ваш супруг, — говорит Ройс. — Мы проводим вас, миледи. Аспер, займись своими делами.

Кузены мужа сопровождают меня справа и слева, я чувствую себя пленницей, но стараюсь не показывать свой страх.

Меня подводят к узкой винтовой лестнице, уходящей вниз, в самое нутро замка. мы начинаем спускаться. Воздух становился все холоднее и сырее, факелы в железных держателях трещат, отбрасывая на каменные стены пляшущие тени. Мое сердце колотится, как пойманная птица. Это подвал?

Но Ройс останавливается перед массивной железной дверью.

— Вам сюда, миледи.

Он толкает дверь, и она со скрипом отворяется, выпустив навстречу волну промозглого, пахнущего плесенью воздуха. Я замираю на пороге, пронзенная догадкой. Это не подвал, а темница. По спине бегут ледяные мурашки. Неужели они привел меня сюда, чтобы оставить здесь в наказание за мое бегство?

В свете факелов я различаю в центре каменного мешка массивный столб, к которому прикован человек. Железный обруч охватывает его пояс. На нем светлая рубаха в ржавых пятнах крови, темные штаны и разодранный почти в клочья богатый камзол с золотой вышивкой. Лица я пока не вижу, оно скрыто под темными слипшимися прядями.

И вот он медленно, с трудом поднимает голову. Я невольно вскрикиваю от ужаса.

Это Илиас.

Вот кого привезли мужу Гай и Ройс!

На когда-то красивом лице Илиаса видны синяки и ссадины, один глаз заплыл, губы распухли и растрескались, из них сочится струйка крови.

— Лилиана? — хрипит он, и его голос похож на скрежет ржавого железа. — Это ты?

Я не успеваю ответить, потому что только сейчас замечаю, что на высоком стуле поодаль сидит еще один человек, скрестив руки на груди.

Лорд Эмберт.

Мой муж сидит, вытянув длинные ноги. Еще вчера он был болен, а сегодня нашел в себе силы прийти сюда. Он выглядит как повелитель этого подземного ада, как темный бог, вершащий свой безжалостный суд.

— Спасибо вам, кузены, что нашли мою супругу, а теперь оставьте нас, — велит Эмберт.

Я не могу оторвать глаз от Илиаса. Слышу, как за спиной лязгает железная дверь. Наступает оглушительная тишина, прерываемая лишь редким звуком капель, падающих с потолка.

— Итак, давай начнем сначала, — медленно, растягивая слова, произносит лорд-дракон. Его голос тихий, но он заполняет собой все пространство темницы.

— Повтори снова, Илиас, то, что ты мне рассказал. Для новой слушательницы.

Илиас громко сглатывает и кивком указывает на меня.

— Она… она сама отдала мне браслет, милорд. Липла ко мне, как кошка мартовская, умоляла, уговаривала жениться на ней. Соблазняла своим приданым, говорила, что не хочет выходить замуж за лорда Малкома. Если бы я знал, милорд, что истинный жених — это вы… я никогда бы не посмел… Я бы остановил ее, образумил! Я ведь и так не согласился с ней бежать, я хотел уехать домой, к своей семье, чтобы она не приставала ко мне, не искушала больше!

От этих слов мне становится дурно. Кровь отхлынула от лица, в глазах темнеет.

— Илиас! Как ты можешь?! — шепчу я.

Смотрю на его перекошенное страхом лицо и не могу поверить, что совсем недавно я считала этого человека своим спасением. Что я видела в его взгляде любовь, а в его словах — истину.

— Я… я хотел вернуть его, милорд! Клянусь! — захлебывается Илиас. — Я просто боялся, что она передумает, и хотел иметь залог…

Он жалок в своей лжи. От этого осознания мое сердце разбивается на тысячи острых осколков. Как же жестоко я ошиблась в Илиасе! Почему я поверила ему?

— Говоришь, ты хотел вернуться домой, к своей семье? — продолжает лорд Эмберт, и в его голосе звучит опасная, хищная нотка. — Почему же мои кузены нашли тебя не в твоем родном городе, а в западном Гранмере, где ты уже успел купить себе весьма красивый особняк? Почему ты не поехал к своей жене и ребенку?

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Я подношу руки к горлу и судорожно хватаю ртом сырой промозглый воздух.

У Илиаса есть жена и ребенок ? Земля уходит из-под ног, стены кружатся.

— Так ты… женат, Илиас? — спрашиваю я.

Меня словно окатили ушатом помоев. Вся его история о любви, о желании быть со мной, о совместном будущем в прекрасной Саридене — все это было ложью, построенной на алчности и лживости.

— Я… я хотел развестись с ней! — залепетал он, избегая моего взгляда. — Она мне опостылела, я любил только тебя, Лилиана!

— Расскажи мне, Илиас, — голос лорда Эмберта режет воздух, как лезвие, — почему тебя в свое время выслали из твоего родного города?

Илиас замирает.

Он молчит.

— Мои кузены проявили любознательность, — продолжает лорд-дракон, и его губы трогает едва заметная улыбка, от которой становится еще холоднее. — Гай и Ройс узнали занимательную историю. О том, как ты соблазнил юную дочь местного вельможи, пообещав ей брак. Когда правда вскрылась, ты, чтобы избежать темницы, предпочел отъезд к дяде Селиму под его строгий надзор. Кажется, ты сделал выбор.

Эмберт медленно переводит тяжелый взгляд на меня.

— Твое слово против его, Лилиана. А что скажешь ты?