Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

8

Я иду в свою комнату и торопливо снимаю роскошное белоснежное платье. Откалываю прозрачную вуаль, роняя на пол шпильки, украшенные мелким янтарем, и прячу свой свадебный наряд в сундук. Переодеваюсь в простую дорожную одежду, закутываюсь в длинный серый плащ и выскальзываю из дома. Мне везет, я никого не встречаюв коридоре, все слуги заняты, а гости сидят за столами. Я почти бегу к садовой калитке. У меня не так много времени, прежде чем меня хватятся. Надо успеть добраться до мельницы.

Быстро шагаю по пыльной дороге. Еще немного, и мы с Илиасом умчимся прочь. Он ждет меня с лошадьми. Но на нашем привычном месте в рощице за мельницей никого нет. По спине бежит холодок. Никого. НИКОГО! Вглядываюсь вдаль. Может, что-то случилось, и он опаздывает, а сейчас летит по дороге навстречу мне?

Выхожу из рощицы и вижу, как крестьянин возле мельницы укладывает на телегу мешки с мукой.

— Куда вы едете, добрый человек? — спрашиваю я.

— Мне надобно в город.

— Можно мне с вами?

В городе я обязательно найду Илиаса. Возможно, дядя задержал его в лавке? Крестьянин недоверчиво смотрит на меня, наверно, он замечает отчаяние в моих глазах.

— Что у тебя случилось, девушка? — спрашивает он.

— Мне очень надо в город, — прошу я.

— Ну коли на мешки полезешь, то возьму тебя, — мужчина наконец кивает и закидывает последний мешок в телегу.

У него простое лицо, изборожденное морщинами. Широкая спина и грубые руки с мозолями, привычные к тяжелому труду. Я забираюсь на мешки и укутываюсь поплотнее в серую накидку, накидываю капюшон и почти сливаюсь по цвету с грубой мешковиной. Возможно, по дороге мы встретим Илиаса, он, наверное, просто немного опаздывает. Наверняка меня уже ищут. Страшно даже подумать, что будет, когда поймут, что я сбежала!

Вскоре я слышу за спиной цокот копыт. По дороге в нашу сторону мчатся несколько всадников. Сердце замирает. Я отворачиваюсь, делая вид, что поправляю капюшон, и стараюсь дышать ровно. Грохот копыт стихает впереди. Проезжают. Значит, ищут на дороге, а не в крестьянских телегах. Слава всем богам! Всадники обгоняют нас, оборачиваются и скачут дальше, оставляя за собой клубы серой пыли.

— Дождик, видать, скоро будет, — равнодушно бросает возчик, и я лишь киваю, не в силах вымолвить и слова.

Мы въезжаем в редкий лес, но от этого не становится легче. Каждая тень между деревьями кажется притаившимся всадником. Каждый шорох листьев — погоней. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Мы должны были быть уже на половине дороги в город. Где же Илиас? Неужели его задержали? Или он… передумал? Нет, не может быть! Он должен ждать меня.

Внезапно сверху доносится новый звук — мощный гул, идущий прямо с небес. Крестьянин останавливает лошадь и с суеверным страхом смотрит вверх. Лошадь дико ржет и прядает ушами от страха. Две огромные черные тени стремительно пролетают в небе, проносятся над макушками деревьев и устремляются вперед. Чешуя снизу отливает золотистыми оттенками даже в сером свете вечера. Это драконы!

Я вжимаюсь в мешки с мукой, мечтая стать крошечной незаметной пылинкой. Меня сковывает ужас. Сейчас меня схватят! Но крылатые чудовища разлетаются в разные стороны, кружат, а потом исчезают вдалеке.

— Драконы! — говорит крестьянин, оборачиваясь ко мне. В голосе мужчины слышатся страх и восхищение. Он снова берет в руки вожжи. — Эх, и огромные они! Только драконам и под силу было проклятых диргов прогнать от наших границ. Помню, старики рассказывали, как эти твари нападали на приграничье, деревни жгли. Говорят, они своим ледяным жалом могут за несколько мгновений всю кровь из человека высосать…

Мне становится жутко от этих слов, но крестьянин продолжает:

— Говорят, у одного здешнего барона дочка замуж выходит за лорда-дракона, может, они на свадьбу торопятся? — крестьянин рассуждает сам с собой.

Нет, эти драконы торопятся не на пир. Они охотятся на невесту, осмелившуюся сбежать с собственной свадьбы. Решившую обмануть лорда-дракона.

Телега уже у въезда в город, вдалеке видны крыши домов на городской окраине, но дорогу внезапно преграждает отряд стражников.

— Покажи, что везешь! — командует крестьянину седоусый солдат, самый старший.

— Муку с мельницы, господин сержант, — растерянно отвечает возчик.

— А это кто? — стражник смотрит на меня, а затем подходит ближе и срывает с моей головы капюшон. Моя свадебная прическа растрепалась, дорожный плащ перепачкан мукой.

— Милорды, здесь какая-то девушка! — оборачивается он, и к телеге подходят два высоких темноволосых мужчины в плащах.

Две пары ярких желтых глаз впиваются в меня, как острые кинжалы. Я холодею. Это кузены лорда Эмберта.

— Приехали, леди, — криво усмехается один из них и снимает меня с телеги. Легко, словно я ничего не вешу. Мужчина на руках проносит меня несколько шагов и опускает в другую повозку, больше похожую на грубо сколоченный деревянный ящик без крышки.

Стражники смотрят на меня с любопытством, но никто не вмешивается. Никому не хочется связываться с драконами.

— Милорды, что натворила эта девица? — спрашивает седоусый.

— Она кое-что украла из дома барона Монтейна, сержант.

— Вот же дрянь, — говорит кто-то из солдат.

Краска заливает мое лицо, но мне нечего возразить.

— Мне нужно, сержант, чтобы вы с солдатами сопроводили девушку к господину барону, — говорит один из кузенов. — А у нас еще есть кое-какие дела здесь.

Он подходит к телеге и стаскивает с нее крестьянина, а затем швыряет его на землю.

— Говори. Ты помог ей сбежать? Ты с ней в сговоре? Тебе заплатили?

— Нет, милорды, клянусь вам, я ее впервые увидел возле мельницы. Ездил туда, чтобы зерно перемолоть, — голос мужчины дрожит от страха. — Она попросилась, сказала, что очень в город торопится. Я не знал, что она воровка.

— Если я узнаю, что ты лжешь, тебе несдобровать! — грозно рычит Гай.

— Эй, Гай, давай полегче, — вмешивается второй дракон. — Мы ее нашли, а дальше пусть Эйгар сам разбирается…

Он поднимает крестьянина с земли и дает ему монету. Крестьянин, хромая, подходит к телеге и вытаскивает мой узелок.

— Вот, милорды. Был у нее с собой. Может, там есть то, что вы ищете. Клянусь, сегодня впервые увидал эту девицу, — повторяет он.

— Ройс, надо бы съездить на эту мельницу, — говорит Гай кузену. — А вы тогда возвращайтесь.

— Я сам съезжу туда, Гай. Сопроводите повозку прямо до имения барона, вдруг она решит сбежать, — распоряжается Ройс.

Мне бежать уже некуда. Четверо солдат, забравшись на лошадей, окружают повозку. Один садится вперед и берет в руки вожжи. Гай скачет во главе, время от времени он оборачивается и бросает на меня взгляд, но я сижу, опустив голову. Слез нет, только огромное опустошение. Илиас не забрал меня, как мы договаривались. Его нет, а моя попытка побега теперь выглядит жалкой и глупой.

Повозка подпрыгивает на ухабах, я больно ударяюсь спиной о жесткие доски. Наверное, там останутся синяки, но мне уже все равно. Никто не разговаривает со мной. Впереди уже виднеется дом дяди. Гай, обернувшись напоследок, несется вперед. Наверно, хочет первым сообщить, что меня поймали.

* * *

Повозка медленно въезжает во двор дома дяди Симуса и останавливается перед крыльцом. Пыль, поднятая колесами, медленно оседает.

В доме все еще идет свадебный пир. До меня доносятся веселые звуки музыки, громкие голоса гостей.

Но на крыльце стоят дядя Симус, мой жених и Торген.

— Мы нашли ее, милорд, — хмуро говорит седоусый стражник.

Дядя быстрым шагом идет к повозке.

— Неблагодарная потаскуха! — кричит дядя Симус, брызжа слюной во все стороны. — Ты опозорила всех нас перед милордом Эмбертом!

У него багровое от злости лицо. Дядя подбегает ко мне и замахивается, чтобы влепить пощечину. Рука у него тяжелая, я знаю.

Мне уже все равно, что будет дальше, и я опускаю глаза.

Но пощечины не следует.

Я поднимаю взгляд и вижу, что лицо дяди перекошено от боли, а его рука выкручена назад.

— Никому, кроме меня, не позволяется трогать мою женщину! — рычит Эйгар эш Эмберт. Его глаза на мгновение становятся алыми, по лицу пробегает и исчезает волна янтарных чешуек, словно он вот-вот превратится в грозного дракона.

Эйгар зловеще добавляет:

— Я сам накажу ее так, как сочту нужным…

— Давайте все обсудим в моем кабинете, милорд, — дядя потирает пострадавшую руку и поворачивается ко мне: — Ступай за мной!

Я выбираюсь из повозки, плетусь вслед за ним на негнущихся ногах, стараясь ни на кого не смотреть.

Дядя открывает дверь, и я шагаю внутрь. Туда же заходят трое драконов. Гай, презрительно глянув на меня, бросает на пол мой дорожный узелок.

Случайно перехватываю взгляд золотоволосого Торгена.

В нем нет ненависти и презрения, лишь недоумение и… сожаление?

В комнату вихрем врывается тетя Элоиза. Она тащит за руку Молли.

Тетя бледная как полотно, ее пальцы судорожно теребят кружевной платок.

— Милорд, моя Беатриса никогда не сделала бы такого! Она до сих пор страдает по вам! Она любит вас и с радостью согласилась бы стать вашей супругой! — тетя заламывает руки, в ее голосе слышится отчаяние.

Беатриса подбегает к Молли и отвешивает ей оплеуху.

Я хватаюсь за щеку, как будто по лицу ударили не Молли, а меня.

— Неблагодарная! Мы из милости взяли тебя в свой дом, когда ты упрашивала нас! Столько лет ела наш хлеб, и не смогла проследить за девчонкой!

— Простите, госпожа баронесса, — всхлипывает Молли, держась за щеку. — Я ничего не знала.

— Врешь! — шипит тетка. — Убирайся сейчас же из моего дома куда глаза глядят! Я сделаю так, что тебя не наймут ни в один приличный дом! Иди проси милостыню! Убирайся прочь!

Мне становится страшно за Молли. Она работала целыми днями в доме дяди за гроши, никогда не жаловалась и любила меня как родную дочь.

А теперь из-за меня ее выгонят на улицу.

Понурившись, Молли выходит из комнаты, ее спина сутулится, ноги шаркают по полу. Что с ней будет?

Меня захлестывает отчаяние.

— Тетя Элоиза, Молли не виновата, она ни о чем не знала, это я одна…

— Замолчи немедленно! — взвизгивает тетка. — Беатрисе еще выходить замуж, а теперь после твоего позора неизвестно, кто захочет на ней жениться! Люди будут думать, что мы вас плохо воспитали! Ты опозорила себя и нас! Надо было сразу отдать тебя в монастырь, но твой дядя решил, что….

— Довольно, — холодно обрывает ее лорд Эмберт. — Я хочу поговорить с ней наедине.

Он бросает тяжелый взгляд на меня.

Он даже не хочет называть меня по имени после случившегося.

Лорд Эмберт делает знак своим кузенам, и те выходят из комнаты.

Тетя всхлипывает и цепляется за рукав дяди:

— Она опозорила нас, Симус. Мы не заслужили этого, — причитает она.

Мой поступок больно ударил и по ним. Почему раньше я не подумала об этом? Ни о чем не думала, кроме своей влюбленности! Даже Беатриса пострадает из-за меня, ведь скандал повредит и ее репутации.

Дядя что-то шепчет тетке, и они выходят, оставляя меня наедине с женихом. Или он уже не жених?

Лорд Эмберт подходит к моей дорожной сумке, стоящей в углу, развязывает узел и вытряхивает содержимое на дорогой паркет.

Оттуда выпадает томик стихов, сменное платье, белье и перламутровые бусы — подарок Илиаса.

Лорд двумя пальцами берет книгу и швыряет ее в камин. Переплет с треском обугливается, страницы коробятся, пожираемые огнем. Пламя лижет бумагу, сжирает строчки о прекрасной любви, которые я так наивно перечитывала.

Через несколько мгновений от книги остается только пепел.

Затем дракон поднимает ожерелье и подносит его к лицу, рассматривает, с отвращением морщится. Будто это не гладкие бусины, а мерзкие насекомые.

А потом Эмберт резким движением рвет нитку. Бусины весело прыгают по полу сверкающими круглыми горошинами, раскатываясь по комнате. Тоскливо провожаю их глазами. От красивого ожерелья ничего не осталось, только разрозненные капли. Я закусываю губу.

Сейчас рассыпались не только бусы, а моя прежняя жизнь.

— Тебе могли бы принадлежать сокровища, а ты променяла их на дешевые стекляшки, — презрительно цедит Эмберт, наступая на бусину. Слышится хруст.

Жених поворачивается ко мне, приподнимает длинными пальцами мой подбородок, и теперь я вынуждена смотреть на него. Замечаю украшение на его камзоле — янтарная роза. Прожилки в янтаре словно язычки пламени.

Вижу, как бьется жилка на его виске, как пылают глаза цвета темного меда.

Только сейчас осознаю, в какой он ярости.

— Где твой браслет, Лилиана? — глухо спрашивает он.