Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

30

Рано утром, оставив гостеприимную тихую деревушку, мы двинулись дальше по горной тропе. По словам Эйгара, к полудню мы должны были достичь монастыря. Он почти не разговаривал со мной после ночи, хотя я проснулась на его горячем плече.

Дорога, петляя, поднималась в горы, становилось все прохладнее. Эйгар скинул с плеч свой тяжелый плащ и накинул его мне. От ткани слабо пахло мятой и дымом.

К полудню впереди показались серые каменные стены. Снаружи монастырь напоминал не мирную обитель, а суровую, вросшую в скалу крепость.

Небольшой отряд разделился: Гай и Ройс с несколькими воинами отъехали, чтобы организовать заставы на двух ближайших горных тропах. Мы с Эйгаром и двумя солдатами двинулись к воротам.

Ворота открыла старая сестра Салва, она сильно хромала, опираясь на посох.

— Наконец-то вы приехали, милорд, — кланяясь, сказала она. — Госпожа Алтея просила вас зайти немедленно к ней. Она боится отправиться к богам, не поговорив с вами.

Мы вошли, и Салва с трудом задвинула тяжелый засов, а затем повернула большой железный ключ в замке.

В непривычно тихом и пустом дворе монастыря пахло чем-то горьким и кислым — запахом болезни, въевшимся в камни.

Навстречу нам вышел лекарь Морис. Под глазами у него залегли темные тени. Он сообщил мрачные новости:

— Три женщины уже умерли, милорд. Половина тех, кто остался в стенах, — больны, в том числе настоятельница Алтея. У всех сильный жар, рвота, ломит все кости. Это горная лихорадка. Здоровых я отделил в северном крыле, но многие из заболевших в тяжелом состоянии. Я делаю, что могу, милорд.

— Как сюда проникла болезнь, Морис?

— На руку одной из женщин, приехавших из разоренной деревни, попала капля яда дирга. Она думала, что это просто ожог, но рука начала чернеть. Эта женщина заболела и умерла самой первой.

— Значит, дирги разносят эту заразу?

— Теперь я уверен, милорд. Их укусы и испарения из ущелий, где они кишат, несут эту хворь. Дирги — чумные крысы этих гор. Я делаю, что могу, но сил и снадобий не хватает.

— Господин Морис, можно мне к заболевшим? — нетерпеливо спросила я.

— Да, миледи. Больные в северном крыле.

Мы прошли вслед за Морисом через пустой внутренний двор к приземистому каменному зданию с крошечными, как бойницы, окнами. Войдя внутрь, я закусила губу.

Длинный зал был полон стонов и тяжелого дыхания. В воздухе висел тот самый сладковато-кислый запах, теперь несравнимо более сильный.

На матрасах, брошенных прямо на каменный пол, лежали женщины. Одни метались в горячечном бреду, шепча несвязные слова, другие лежали неподвижно, и только по слабым, частым вздохам можно было понять, что они живы. Сердце у меня сжалось в ледяной комок.

Я не успела узнать их всех, и не все они отнеслись ко мне по-доброму. Но ни одна из них не заслуживала мучительной смерти.

А затем я увидела малышку Мию, разметавшуюся в огненной горячке, а рядом с ней — сжавшуюся в комок Гленну.

В одной из отдельных каменных келий лежала Агнес. Рядом с ней на табурете сидел Торген с потускневшим лицом. Он лишь кивнул нам, не произнеся ни слова.

Молодая женщина лежала на спине, тяжело и прерывисто дыша. Ее золотистые волосы спутались, а округлый живот резко выделялся на исхудавшем теле.

Я подошла и осторожно коснулась ее плеча. Агнес с трудом приоткрыла глаза.

— Лили? Ты тоже умерла? — прошептала она удивленно.

Я поняла, что женщина бредит.

— Я приехала, чтобы помочь, — тихо сказала я.

Агнес перевела помутневший взгляд на Торгена и вдруг закричала:

— Пусть он уйдет! Ненавижу… ненавижу тебя, Гверд!

Побледневший Торген вскочил.

— Что ты здесь вообще делаешь? Убирайся и не пугай женщину! — рявкнул Эйгар, делая шаг вперед.

— Агнес — моя истинная, и я не отойду от нее! — заявил Торген с внезапной яростью.

По его лицу пробежала легкая рябь чешуек.

— Милорд! Вас срочно хочет видеть настоятельница Алтея, она как раз пришла в себя! — позвала из коридора сестра Салва.

Эйгар, крепко взяв меня за руку, резко развернулся и вышел из кельи.

— Никогда бы не подумал, что Торген найдет свою истинную… да еще здесь, — изумленно пробормотал он.

* * *

Алтея лежала на узкой кровати в своей аскетичной келье. Ее обычно бледное, строгое лицо пылало от жара. Увидев Эйгара, она тихо заплакала.

— Простите меня, милорд… Я слишком доверяла сестре Эмме. Она сбежала, едва узнав о болезни. Я приказала запереть ворота, но думаю, она ушла через старый подземный ход. Он ведет к заброшенной дороге на север. Она прихватила с собой казну монастыря.

Алтея закашлялась, ее тело согнулось от спазма.

— Эмма была моей правой рукой… Она распоряжалась деньгами, которые присылали вы, милорд, и теми, что мы выручали за пряжу. Говорила, что монастырь помогает бедным семьям и сиротам в округе. Я слишком доверилась ей, погрузившись в молитвы и наставления. Простите меня, милорд, если сможете. И помогите тем, кого еще можно спасти.

Ее лихорадочный взгляд нашел меня в полумраке.

— Но миледи здесь не обижали. За ней присматривали, как вы и просили, милорд, — прошептала она из последних сил.

Глаза настоятельницы закрылись.

Эйгар резко развернулся.

— Я прикажу найти эту Эмму! — зло сказал он.