Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

43

Лилиана

Меня крутит огромный водоворот. То затягивает с головой в темную глубину, то выталкивает на поверхность на несколько мгновений. Тогда я вижу лица и слышу голоса. Лекарь Морис, Молли, Агнес, леди Леарда, Эйгар. Всегда рядом Эйгар. А потом я опять уплываю от них.

Слышу обрывки разговоров.

— Яд диргов смертелен для человека, милорд…

— Не ожидала от Арды такого, Эйгар…

— Она должна бороться, ребенок может помочь.

Ребенок? Какой ребенок? — удивляюсь я про себя.

Хочу спросить, но сил совсем нет.

Гляжу на свою руку и с ужасом вижу, что золотистая метка истинности наполовину почернела.

— Лили, — слышу встревоженный голос мужа, но снова сознание меркнет.

Теперь мне по-настоящему страшно. Понимаю, что могу умереть. Не хочу уходить. Мне надо успеть сказать Эйгару о том, что я его люблю.

А потом просыпаюсь от того, что на меня капает теплый дождь.

Открываю глаза и вижу плачущую Молли. Это ее слезы разбудили меня?

— Девочка моя, ты очнулась! — восклицает она. — Милорд!

Надо мной склоняется Эйгар. Он осунулся, на подбородке темная щетина, рубашка застегнута кое-как.

— Лили!

Он осторожно берет мою руку и целует ладонь.

Я невольно ищу взглядом свою метку истинности и вижу, что черноты нет.

— Значит, мне показалось, — шепчу тихо.

— О чем ты? — недоуменно спрашивает он.

— Моя метка была почти черной.

— Она и вправду была такой, Лилиана. Но ты выжила. Теперь все будет хорошо.

— Я хочу есть, — говорю я смущенно.

Никогда не испытывала такого голода.

— Это отличные новости, миледи, — ко мне подходит лекарь Морис. — Вам сейчас надо набираться сил и есть за двоих.

— За двоих? — переспрашиваю.

— Вы в положении, миледи.

Я испуганно кладу руку на свой плоский живот, но ничего не ощущаю.

— Срок еще совсем маленький, миледи.

Морис деликатно покашливает и выходит.

Я потрясенно смотрю на мужа.

— Ты выжила благодаря ребенку, Лили. Нашему ребенку. Драконья кровь очень сильна, она помогла тебе справиться с ядом, — говорит он. — Я почувствовал сына, когда обернулся в дракона, но не успел тебе сказать. Моя тетка уколола тебя иглой, отравленной ядом дирга, он был спрятан у нее в подвеске…

— Сына?

Снова робко трогаю живот, и Эйгар кивает.

— Дракон сразу это понял, ведь ты моя истинная.

Я лихорадочно пытаюсь посчитать сроки, но женские дни всегда приходили у меня нерегулярно. Последний раз они были, когда Торген забрал меня из монастыря.

Пока не знаю, как отнестись к этой ошеломляющей новости.

Конечно, наши горячие ночи должны были принести свои плоды, но я не знала, что это случится так быстро.

Хотя когда-то я мечтала о любящем муже и детях.

— Ты рада? — муж пытливо заглядывает мне в глаза.

— Это неожиданно…

— У тебя будет много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли, целых восемь месяцев.

Эйгар прижимает меня к себе так крепко, что я слышу, как стучит его сердце.

Молли приносит поднос с тарелками, и я жадно начинаю есть.

Пожилая служанка смотрит на меня с умилением.

— Давайте еще добавки принесу, миледи? — предлагает она.

— Госпожа Молли, на первое время миледи достаточно, — строго говорит Морис, заглядывая в комнату.

— Вот и стала я госпожой, — ворчит Молли, забирая поднос и закрывая дверь.

Наконец мы с мужем остаемся в комнате вдвоем.

— А что с ней? — спрашиваю я.

Эйгар сразу понимает меня.

— Арда пока в темнице замка. Позднее я решу, когда ее казнить.

— Казнить?

— Это преступление карается смертью, Лилиана. Пусть даже она сестра моей матери. Не думай пока об этом, тебе надо отдыхать.

Не могу я об этом не думать! Но вслух говорю:

— Вам тоже надо отдыхать, милорд, — говорю я.

— Эйгар! — поправляет муж меня.

— Тебе тоже нужен отдых, Эйгар…

Лорд ложится рядом, бережно обнимая меня.

От него пахнет мятой и морозным холодом.

Он целует меня в шею, а потом зарывается лицом в мои волосы.

— Надо посадить жасмин в саду, — шепчет он. — И лилии…

Я засыпаю.

* * *

Просыпаюсь бодрой и неожиданно полной сил, снова чувствуя зверский голод.

Эйгара рядом нет, а в кресле сидит Молли с вязанием. Она быстро приносит мне еду и помогает привести себя в порядок.

— Долго я болела, Молли? — спрашиваю я.

— С неделю, Лили. Милорд Эйгар от тебя почти не отходил. Никого близко не подпускал, кроме господина Мориса и меня. Господин Морис сказывал, что тебя хотели погубить ядом проклятых диргов. Уж не знаю, где мать милорда Ройса раздобыла эту дрянь. Видно, затаила ненависть к милорду Эйгару после смерти младшего сынка.

— Не пойму я этих драконов, Лили, — вздохнула Молли. — Иногда мне кажется, что у них вовсе нет сердца…

***

За два следующих дня я настолько восстановилась, что чувствую себя даже лучше, чем до нападения Арды. Мое тело словно звенит от скрытой силы, а отражение в зеркале показывает юную женщину с сияющими карими глазами.

Мне вдруг становится интересно: какие глаза будут у нашего сына?

Когда думаю о малыше, сердце наполняется теплом.

Эйгар почти не отходит от меня и относится так бережно, словно я хрустальная ваза.

Мне почти все время хочется есть, и я боюсь, что скоро растолстею, но лекарь Морис говорит, что это нормально…

Мы с Эйгаром обедаем в спальне, когда раздается стук в дверь.

Заглядывает стражник.

— Милорд, к замку прибыла повозка и два всадника, стоят перед мостом. Мужчина в повозке говорит, что он дядя миледи Лилианы, барон Симус Монтейн. Заявил, что у него к вам важное дело, милорд, — докладывает стражник.

— Пропусти их, Таэр.

Мы с Эйгаром проходим в одну из гостиных. Большая комната словно наполнена солнцем. Деревянные стенные панели украшены янтарем, диваны и кресла, обшитые бархатом кремового цвета, роскошный желтый ковер на полу, мраморная статуя летящего дракона в углу. Изысканность и роскошь, к которым я, наверно. никогда не привыкну.

Вскоре туда приводят моего дядю.

Дядя Симус выглядит неважно. Веки под красными глазами набрякли, одежда висит мешком. Кажется, он даже немного похудел.

— Милорд эш Эмберт, Лилиана, приветствую вас, — говорит он.

Эйгар делает знак, и слуга ставит перед дядей тарелки с едой и кувшин вина.

— У вас очень красивый замок, милорд, — говорит дядя, оглядывая убранство комнаты. — И ты, Лилиана, прекрасно выглядишь… Тетя и Беатриса наказывали передать тебе привет, они скучают по тебе.

Конечно, это откровенная ложь, но я вежливо отвечаю:

— Спасибо, дядя Симус.

Дядя ест, стараясь сохранить достоинство, а затем говорит:

— Милорд эш Эмберт, мне хотелось бы поговорить с вами наедине.

— У меня нет секретов от миледи, — бесстрастно отвечает Эйгар.

Дядя Симус краснеет, вытирает пот со лба платком, а затем начинает:

— Милорд, я к вам по важному делу. Речь идет о моей репутации и о судьбе моего сына. Мне стыдно признаваться в этом, но недавно он похитил из моего дома почти все драгоценности моей супруги и дочери, в том числе и те, что подарили вы Беатрисе, милорд. Он проиграл их, наделал огромных долгов и теперь находится в тюрьме. Если он не расплатится, его ждут суд и каторга.

— По-моему, я уже говорил вам, барон, что я не намерен оплачивать долги вашего непутевого сына. Вы зря проделали столь дальний путь, — холодно отрезал Эйгар.

Дядя Симус пожевал губами. Выглядел он жалко, казалось, вот-вот расплачется, как обиженный ребенок.

— Милорд эш Эмберт, для Беатрисы нашлась хорошая партия, но я пообещал за нее приданое. А теперь у меня нет средств на это. Беатриса почти каждый день плачет, милорд, я думаю, она до сих пор страдает по вам, — добавил дядя Симус, искоса поглядев на Эйгара. — Будет ужасно, если от нее снова откажется жених. Это разобьет ее бедное сердечко.

Лично я сомневаюсь, что Беатриса способна на долгие страдания. Скорее всего, это просто уловка со стороны дяди, чтобы заставить Эйгара почувствовать себя виноватым и смягчиться.

— Какую сумму приданого вы пообещали, господин барон? — хмурится муж.

— Пятьсот золотых, милорд, — вздыхает дядя, с надеждой глядя на Эйгара.

— Вы их получите, господин Монтейн. Если желаете, можете быть гостем в моем замке.

— Благодарю вас, милорд эш Эмберт, мне нужно вернуться как можно скорее, — отказывается дядя.

— Я распоряжусь, чтобы мои люди сопроводили вас до дома, чтобы вы не потеряли золото в пути.

Дядя Симус кланяется.

— Ловкий пройдоха твой дядя, — вздыхает Эйгар, когда мы остаемся одни.

— Но я должен быть благодарен ему. Получается, если бы не Беатриса, я никогда не встретил бы тебя.

Он целует меня в губы. Жадно, жарко.

— А я не встретила бы тебя, — я возвращаю ему поцелуй, и время для нас словно останавливается…