Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

31

Я иду в северное крыло монастыря, чтобы помочь лекарю. Без устали обтираю лбы больным женщинам, даю им травяные отвары, приготовленные лекарем, и воду.

Воду ведрами носят из монастырского колодца два молчаливых воина из отряда Эмберта.

Тем женщинам, кто находится без сознания, я осторожно смачиваю губы мягкой тряпицей, пропитанной лекарством. Мне хочется, чтобы каждая из них выжила, как я когда-то.

Старая Салва помогает менять белье и кидает его в огромный чан, кипятящийся прямо во дворе.

Лекарь Морис, кажется, повсюду, и все же его сил не хватает.

— Морис, зайди к Агнес, ей плохо! — прибегает Торген, и я вместе с лекарем бегу в маленькую келью.

— Милорд Торген, я не могу заниматься только ей одной, — тихо говорит Морис, входя в комнату. — И ребенок, которого она ждет, не от дракона, потому что она бы не заболела, драконье дитя внутри защитило бы ее.

В это время Агнес слабо улыбается и открывает глаза. По ее бледному лицу текут слезы.

— Значит, Лили, мой ребенок от мужа! Я ненавижу драконов, — шепчет она, хватая меня за руку. — Как же я счастлива, что знаю теперь это! Хотя мне недолго осталось…

— Ты должна стараться жить, Агнес, быть сильной ради себя и ребенка, — убеждаю я ее, протягивая отвар.

Молодая женщина с улыбкой снова засыпает, ее лицо даже во сне словно светится от счастья.

Торген разворачивается и тихо выходит их комнатки.

Мне безумно жаль и Агнес, стоящую на пороге смерти, и почему-то Торгена, так поздно встретившего свою любовь.

Я снова иду к больным и занимаюсь тяжелой работой. Приносят еще трех заболевших женщин.

— Неужели ничего нельзя сделать! — в отчаянии восклицаю я.

— Миледи, я говорила господину Морису, но он меня и слушать не хочет, — шамкает старая Салва.

— Что ты говорила?

— Я родом из дальней деревни Каменный Брод, ее давно нет, во время землетрясения почти все дома завалило горными обломками. У нас все болезни знахарка лечила настоем травы пятисилки, она очень редкая и растет в расщелинах гор, прямо в разломах. В детстве и к нам приходила горная лихорадка, но никто не умер, все выздоровели после жара. Поэтому я сейчас помогаю вам.

— Господин Морис! — я бегу к лекарю. — Салва говорит, что трава пятисилка может помочь в лечении.

— Глупые народные суеверия! — ворчит целитель. — Во-первых, листья этой травы ядовиты, а во-вторых, она очень редкая. Я сам о ней только слышал, но никогда не видел.

— Моя бабка настаивала ее корешки с шалфеем и полынью, — говорит Салва.

— И где я вам возьму сейчас эту пятисилку? — спрашивает Морис.

— Как выглядит эта трава? Где она растет? — спрашивает Торген.

— Дайте я нарисую, милорд, — и Салва кусочком угля рисует на лоскуте ткани растение с мелкими игольчатыми листьями, напоминающими пять пальцев на ладони.

— Надо собирать только ту, у которой желтые цветочки, — добавляет она. — А росла пятисилка в тех ущельях, которые окружали мою деревню Каменный Брод. Только после землетрясения не знаю, осталось ли там что-то…

Торген хватает лоскут и выбегает из лазарета.

— Лорд хватается за соломинку, — качает головой Морис. — Но любовь драконов к истинным иногда творит чудеса…

Лекарь снова склоняется над больной женщиной. Я тоже продолжаю заниматься монотонной, тяжелой и грязной работой, размышляя о словах целителя. Торген любит Агнес, но она ненавидит драконов за то, что с ней сделал Гверд…

— Миледи, посмотрите-ка, — зовет меня вдруг Салва с улицы.

Я выхожу во двор и сразу глохну от хлопанья огромных крыльев. Семь драконов, набирая высоту, улетают к горам.