Опозоренная невеста лорда-дракона (СИ)

35

Лилиана

Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как Гай запер меня в этой комнате. Узкое крохотное окно вверху напоминает, что это монастырь, несмотря на богатое убранство. Я мечусь по тесному пространству, как животное в клетке. Стучу в тяжелую дубовую дверь, кричу, но никто не отзывается и не приходит мне на помощь.

Неужели Эйгар погиб? Что теперь будет со мной? Страшные слова Гая о моей участи звучат в ушах. Мне вдруг становится безумно жаль, что я так и не была близка с Эмбертом. Точно знаю, он был бы нежен со мной. Неужели меня ждет теперь насилие и заточение? Нет, я не дам так поступить с собой. Уж лучше смерть!

Вдруг снаружи слышатся шаги и скрежет засова.

В проеме стоит тот самый воин, что привел меня сюда из лазарета.

— Миледи, вам лучше выйти во двор, — говорит он, потупив взгляд.

Я шагаю вслед за ним на вымощенную площадку, и яркое полуденное солнце на мгновение ослепляет меня. И тут сверху до меня доносится нечеловеческий рев, от которого кровь стынет в жилах.

Я поднимаю голову, смотрю в небо и застываю в ужасе.

Прямо над монастырскими стенами я вижу три исполинских силуэта. Они сплелись в огнедышащий вихрь, когти и чешуя сверкают на солнце, рев разрывает небесную синеву.

Три дракона, кажется, рвут друг друга на части, атакуют друг друга, извергая пламя.

Они сплетаются в смертельном клубке, кружат в воздухе огненным облаком, обвивают друг друга мощными хвостами, разлепляясь на миг, чтобы снова напасть.

Теперь я понимаю, что два дракона атакуют третьего. Один из них более светлый, цвета речного песка, у второго, черного, на шее золотистые круги. А третий дракон, самый крупный, — зверь Эйгара! Я навсегда его запомнила.

— Что происходит? — спрашиваю я у воина.

— Милорды Эйгар и Торген сражаются с лордом Гаем, — отвечает он, не отрывая взгляда от страшной картины.

Эйгар жив! Но тут же сердце сжимается от страха за него. Что, если Гай убьет его?

Слышу женские крики и только теперь замечают, что во двор высыпали перепуганные обитательницы монастыря в серых платьях и чепцах, они тоже смотрят на страшную битву.

Драконы снова с ревом сплетаются в огненное кольцо, а затем слышится страшный рев, и вдруг один из зверей, теряя высоту и переворачиваясь в воздухе, начинает стремительное падение. Мелькает его черная мощная шея с золотистым узором на шее, а потом огромная туша падает на монастырскую стену неподалеку от ворот, круша каменную кладку.

Поднимается густое облако серой пыли, оно поднимается до самого неба, застилая на минуту солнечный свет, а когда рассеивается, то я вижу лишь пролом в стене, груду камней и лежащего на них дракона.

Почти сразу наступает полная тишина.

А затем в распахнутые ворота входят двое, неся третьего мужчину. К ним сразу подбегают люди лорда, принимают ношу и поспешно несут в лазарет, а я, не сдерживаясь, бегу навстречу и попадаю в крепкие объятия мужа.

Эйгар живой! Он весь в копоти, ссадинах и царапинах, от него пахнет кровью и пеплом, но он жив.

— Лили! — хрипло шепчет он в мои волосы.

— Я так рада, что вы вернулись, — бормочу, утыкаясь ему в плечо, не обращая внимания на сбежавшихся людей, которые окружили нас полукольцом, не решаясь приблизиться. Его люди ликуют, слышатся восторженные крики.

— Я не мог не вернуться к тебе, истинная, — он сцеловывает мою слезу и бережно отстраняет меня.

— Уберите эту падаль! — приказывает он своим людям хриплым шепотом, указывая на тушу дракона.

— Эйгар, у Гая был родовой рубин, он показывал его мне, — торопливо говорю я.

— Обыскать здесь все, — распоряжается эш Эмберт.

И тут тишину нарушает сдавленный стон.

Агнес, стоящая неподалеку, вдруг хватается за живот и сгибается от боли.

Кажется, ее время пришло. Среди смерти, страха и отчаяния в этот мир торопится новая жизнь.

Торген хватает Агнес на руки и бежит в лазарет со своей драгоценной ношей, а мы с Эйгаром, взявшись за руки, идем вслед за ними.

— Миледи, милорд, спасибо вам, — со всех сторон женщины в чепцах благодарят нас за спасение.

Лекарь Морис и Салва уже хлопочут вокруг Ройса и Агнес, выгоняя прочь бледного Торгена, а Эйгар ведет меня за собой в ту маленькую келью, где мы недавно ночевали.

* * *

Дверь с тихим скрипом закрылась за нами, отгородив от целого мира.

Я замечаю в келье лохань с остывшей водой которую мне приносили утром для умывания.

— Мне надо смыть с себя грязь, — Эйгар морщится и проводит рукой по лицу, стирая копоть и запекшуюся кровь на виске.

— Вам нужно обмыть раны, милорд, — шепчу я, наливая воду в кувшин.

Я вдруг чувствую его взгляд на себе — тяжелый, изучающий.

Он подходит ближе ко мне и хрипло шепчет, его звучный властный голос куда-то пропал.

— Лилиана, Гай ведь не успел тебе ничего сделать? Я чувствую его слабый запах на тебе.

— Нет.

— Это хорошо, потому что ему было бы мало одной смерти…Но это платье придется сжечь. Оно и без того уродливое, так что не жалей.

— Я боялась, что вы погибли, — мой голос предательски дрожит. — Что с вами случилось, милорд? Что с вашим голосом?

По лицу Эйгара пробегает рябь чешуек, зрачок вытягивается, становясь вертикальным.

— Гай загнал нас с Ройсом в ловушку, думал, что уничтожил нас, сжег драконовым огнем. Поэтому пока могу только так разговаривать.

У меня от ужаса мурашки бегут.

— Значит, ваш кузен…

— Тсс, — он перебивает меня. — Его большие, шершавые ладони бережно обхватили мое лицо.

— Все кончено. Его больше нет. Никто больше не посмеет прикоснуться к тебе и угрожать. Клянусь кровью моих предков и своим драконом.

Он подходит к лохани и начинает медленно расстегивать камзол.

Его одежда вся рваная, в крови и копоти, но даже в таком виде Эйгар смотрится не жалко, а величественно. Хищник, победитель.

Он стоит спиной ко мне и раздевается.

Оторвать от него взгляд сейчас выше моих сил.

Широкая спина, длинные ноги, крепкие ягодицы, мощные руки, покрытые вязью татуировок. Но у него по всему телу черные синяки. Мое сердце сжимается от ужаса. Понимаю, что он испытал невероятную боль, да и сейчас ему тяжело.

Непроизвольно делаю рваный вздох-всхлип, и Эйгар оборачивается.

— Все так плохо? — спрашивает он через плечо.

Я киваю, закусив губу.

— У меня все быстро заживает, — шепчет он и забирается в лохань.

Она слишком маленькая для крупного мужчины.

Я наконец отворачиваюсь, делая вид, что занята изучением узора на покрывале.

Хочется рассказать ему о мерзких словах Гая, но решаю сделать это чуть позже.

Сейчас в этой комнате только мы, и между нами зарождается что-то новое.

Вскоре по плеску воды я понимаю, что Эйгар выбрался из лохани.

Он подходит ко мне, обернув полотенце вокруг могучих бедер, и я с удивлением вижу, что одни синяки посветлели, а другие и вовсе исчезли.

Кажется, я многого не знаю еще о драконах.

Эйгар осторожно присаживается рядом и обнимает меня за плечи.

С темных прядей волос падают капли воды, попадая мне на платье.

— Его нужно снять, Лилиана, — шепчет он.

Его большой палец проводит по моей нижней губе, едва касаясь, и обрисовывает линию рта.

Мои губы начинают гореть, как от поцелуя, и я непроизвольно облизываю их.

Он хрипло выдыхает:

— Что же ты со мной делаешь, Лили…

И вдруг муж впивается в мой рот поцелуем. Его губы сухие, горячие, обжигающие, они словно оставляют на мне печати. Знаки того, что я принадлежу ему.

Руки Эйгара гладят мне спину, а потом зарываются в волосы.

Он расплетает мою косу, и длинные волнистые пряди падают шелковым покрывалом.

Муж на миг отрывается от меня и смотрит в глаза.

— Лилиана, я выжил только потому, что не мог оставить тебя.

Непривычный хриплый шепот проникает мне в душу, заставляет сердце плавиться.

Эйгар не сказал ни слова о любви, но это признание значит для меня больше, чем все красивые сладкие слова.

Я словно тону в двух медовых омутах, по телу пробегает дрожь.

Пугаясь собственной смелости, я стягиваю серое платье и остаюсь перед ним в одной тонкой сорочке.

— Это ужасную серую тряпку надо сжечь, — говорит он, и его сильные пальцы скользят по моим ключицам. — Она скрывает твою красоту.

— Здесь в монастыре все женщины так одеваются, милорд, они дали обет, — выдыхаю я, едва находя в себе силы ответить.

— А я не давал никаких обетов, — усмехается он, и его горячее дыхание касается моего уха. — Я чувствую себя ужасным грешником, но сейчас не могу остановиться.

Он увлекает меня на узкую кровать и ложится рядом.

Я понимаю, что теперь должно произойти. Страшно волнуюсь, боюсь боли, о которой шептались служанки на кухне. А еще того, что Эйгар там такой большой. Он разорвет меня пополам, если…

— Не бойся, Лилиана, я не обижу тебя, — шепчет он, гладя мои волосы и целуя меня в шею.

А затем разрывает на мне сорочку.

Я ахаю, пытаясь прикрыть груди, но он целует мои запястья и мягко отводит их в сторону.

— Ты такая красивая везде, Лили, — он по очереди целует мои груди, и я вдруг чувствую, как они наливаются тяжестью. Вершинки начинают твердеть и ныть от нескромной ласки, словно требуя чего-то большего.

Губы Эйгара опускаются ниже, касаются живота, а затем я чувствую его пальцы на внутренней поверхности бедер.

Я инстинктивно сжимаюсь, но его пальцы осторожно находят сокровенное местечко и начинают ласкать меня.

Меня захлестывает лавина незнакомых ощущений. Внутри словно все плавится, и я понимаю, что обратной дороги нет. Сейчас произойдёт то, что изменит все.

От его поцелуев мир плывёт. Внутри меня закручивается огненный вихрь, который несется по всему телу, сжигая мой стыд.

— Я не смогу остановиться, Лили, — Эйгар тяжело дышит, нависая надо мной. — В первый раз, наверно, будет больно. Но я буду осторожен, обещаю…

Несмотря на его обещания, я вскрикиваю, ощутив его внутри себя.

Эйгар сцеловывает мои слезинки, бормочет что-то успокаивающее, прижимает меня к своему гладкому горячему телу, убаюкивает, как маленького ребенка, и боль понемногу отступает, растворяется.

Я лежу в его объятиях и чувствую, как бешено колотится сердце дракона.

— Теперь ты по-настоящему моя, — губы Эйгара касаются моих век.