Попаданка из будущего усадьба и честь

Глава 14.

— Мы заработали сто десять рублей за пять дней торговли на ярмарке! — Ольга искренне радовалась небольшой победе, в то время как Михаил сдержанно улыбался. В последние дни он вновь поддался меланхолии, благо, что по лесам не ходил. — Ах, если бы найти начальный капитал, то можно было бы и зефирное производство запустить. Открыть несколько магазинов в Петербурге да Москве, — мечтательно тянула она, видя настоящий клондайк в этом времени. Сколько всего можно сделать… Главное, найти сподвижника и капитал…

Вот только Крапивин её энтузиазма будто бы не разделял. Она искренне не понимала, как он может не видеть возможностей, что сами плыли в его руки?! Хотелось встряхнуть его, чтобы он выбил из головы всю свою грусть и взялся за дело. Не то, чтобы барин совсем был пропащим… красивый, ответственный мужчина, заботящийся о своих крепостных. Она видела, как он к ним относится, как переживает, как вместе с мужиками отправляется на поиски конокрадов… Но разве достаточно просто быть хорошим?!

Эта мысль занимала её, когда она прогуливалась в яблоневом саду. В дальнем конце ещё осталось несколько яблонек, на которых висели плоды несмотря на то, что почти закончился сбор урожая. Сорвав пару налитых яблок, Ольга направилась к Ромашке. Хотелось хоть какого-нибудь действия. Как только у неё стали появляться первые успехи в верховой езде, ей стали нравиться неспешные прогулки по утрам, тёплая бархатная морда лошади и жёсткая грива под пальцами.

— Хороший мальчик, — голос Михаила Фёдоровича из денника заставил её затаиться, прислушиваясь. — Что бы я без тебя делал, Прохор?!

— Ой, что вы, барин… ерунда. Это моя работа. Хвала Богу, конь уже ногу не поджимает, ступает понемногу. Шину я не снимаю, перевязку меняю каждый день. Овса да моркови больше даю, скоро силу наберёт. Рана чистая, не гноится, кость схватываться стала. Жаль только, вновь не быть ему гордостью конюшни.

— Думаешь, не заживёт до конца?

— Нет, Михаил Фёдорович. Кость-то сдвинулась… жизнь я ему сохраню, ходить будет, но чтобы в поля да грузы перевозить — не выйдет.

— Жаль, хороший конь…

— Ироды, испоганили животину! Ничего о них не слышно, барин?

— Пока нет, — в голосе Крапивина засквозило напряжение. Тема ему явно не нравилась, ведь оголяла его бессилие. Ольгу саму разбирала злость от одной только мысли о них. Как только земля их носит?!

— Что же с беднягой делать? — вздохнул Михаил Фёдорович.

— Для тяжёлой работы нужна хорошая опора на ноги, которой у него не будет, но зато он может со временем пойти под седло, детей катать станет… Жалко такого красавца на колбасу.

— Нет уж, не позволю пустить его на колбасу, оставлю здесь, — заявил Крапивин. — Давай помогу, почищу беднягу, — деловито заявил он.

— Что вы, барин. Я сам!

— Ничего-ничего, иди, Прохор! — послышался шорох одежды и раздались шаги.

Его заявление порадовало девушку, на душе стало тепло, а на губах расцвела улыбка.

Вскоре старый конюх, прихрамывая, вышел из денника, тут же кланяясь Ольге.

— Сударыня!

— Здравствуй, Прохор, — улыбнулась она, сжимая яблоки в руках.

— Вы к Ромашке? Вот она обрадуется! Она вас полюбила!

— Думаю, ты знатно преувеличиваешь, — ухмыльнулась она, — негодница просто поняла всю выгоду своего положения. Яблоки и морковь вне очереди.

Прохор широко улыбнулся, согласно кивнув, а на голос Ольги из денника выглянул Михаил.

— Ангел? — удивился мужчина. Он скинул сюртук, оставшись в рубашке и жилете; распустил шейный платок, расстёгивая несколько верхних пуговиц для большей свободы, и теперь выглядел понятным и близким.

— Да, — с хрипотцой ответила она, тут же закашлявшись и беря себя в руки, — совершенствуюсь в верховой езде… Я выяснила, что очень многое зависит от отношений наездника и его лошади, — усмехнулась она, показывая яблоки, — поэтому подготовила подкуп.

— Думаю, ей понравится, — одобрительно улыбнулся он, кидая взгляд в сторону денника, где стояла Ромашка и уже любопытно выглядывала наружу.

Ольга не стала больше мешкать и поспешила к ней, ощущая взгляд мужчины у себя между лопаток. Его внимание было приятным, но она твёрдо решила пока не задумываться об этом.

Прохор оставил господ, поспешив во двор, а они в уютной тишине занялись своими делами. Михаил чистил коня, а Ольга кормила яблоками Ромашку и гладила её по гриве. Той, как самой настоящей женщине, внимание льстило, и неуклюжая человечка больше не казалась такой уж и ужасной.

Ольга находила умиротворение в тихом ржании лошадей, в тёплом аромате свежего сена, звуке щётки, что проходилась по лошадиной шкуре, в весёлом гоготании гусей со двора и мелодичных песнях, которые пели прачки, развешивая бельё во дворе. Улыбка цвела на её губах, только шум колёс со двора заставил её испуганно замереть.

Оглянувшись, девушка словно статуя заледенела.

Барин, взглянув на неё и моментально оценив замерший взгляд, и сам поспешно выглянул из денника. Смесь страха и ожидания тугими кольцами вились в нём.

— Стойте здесь, — велел он и уверенной походкой направился во двор.

— Барин, барин! — в дверях в него врезался запыхавшийся мальчишка. От падения его спасли крепкие руки мужчины, что поддержали. — Там господин приехал. Говорит, что вы его ждали! — замахал пацан руками в сторону усадьбы.

— Представился?

— Я… я, кажется, забыл, — смутился ребёнок, покраснев.

— Вот как… сейчас поглядим, что за господин тогда, — хмыкнул Крапивин, потрепав пацанёнка по светлым кудрям.

Выйдя же во двор, он увидел повозку, гружённую скарбом, а после и невысокого мужчину, что помогал спуститься с неё женщине и мальчишке лет семи. Все они были худыми, бледными, истощёнными долгой дорогой, но зато с предвкушающим блеском в живых глазах.

— Михаил Фёдорович! Ваше Благородие! — первым заметил стремительно приближающегося Крапивина глава семейства и бросился к нему в ноги. — Не забыли про меня!

— Разве я мог забыть, Александр Петрович?! Поднимайтесь, голубчик! Я рад видеть вас в моём доме. А это, значит, супруга?

Ольга не спешила во двор, прислушиваясь к разговору из надёжного укрытия — конюшни.

— Так точно, Ваше Благородие, — тихо ответил мужчина, кивнув в сторону женщины. — Долго мы добирались… дорога дальняя, нелёгкая.

— Понимаю, — сдержанно кивнул Михаил Фёдорович. — Отдыхайте сперва с дороги. А после поговорим о деле. Работы в имении немало, руки нужны надёжные.

— К вашим услугам, Михаил Фёдорович. Готов приступить немедля! — оживился Александр Петрович. — Как скажете, так и будет!

— Вот и славно, — ответил барин, чуть прищурившись. — Вы ни капли не изменились. Горите работой. Аграфена покажет вам дом, — кивнул он в сторону женщины, что уже расторопно стояла за спиной долгожданных гостей. — Пусть ваша супруга обживается, а вас я буду ждать в кабинете для обстоятельной беседы.

Ольга надеялась, что Михаил Фёдорович её представит. Она предвкушающе встала в дверях конюшни, вот только барин даже не бросил в её сторону взгляд. Он чистосердечно радовался прибытию своего нового управляющего, с которым заперся на весь вечер в кабинете, предоставив её самой себе. Вот только она не была тихой девушкой, а потому пошла самостоятельно знакомиться с Настасьей Ефимовной — супругой Александра Петровича Фролова.

— Может, вам нужна какая помощь?

— Что вы, сударыня?! Мы сами! — отмахивалась она, настороженно смотря на темноволосую девушку, в глазах которой горел огонь. — У меня вон какой помощник! — гордо взглянула она в сторону мальчика, что деловито затаскивал тюки в дом.

Бросив взгляд на Груню, что понятливо кивнула и отдала указания парням, Ольга отступила в дом.

Она ходила перед дверями кабинета, слыша довольный голос Михаила Фёдоровича и его искренний смех, а потому не решалась нарушить их уединения. Вышли они из кабинета только к ужину, представив её мимолётно.

Этот случай указал Ольге на её истинное положение — приживалка без прав и обязанностей. Чужачка, что жила в доме только с милости барина. Лёгкая обида колола её душу, а одиночество стало особенно вязким. Казалось, оно облепило её с ног до головы, не давая вздохнуть. Она ведь так искренне и стремительно пускала корни в этом месте. Это только говорят, что люди не деревья, а на практике так хочется укорениться, обхватить почву надёжными корнями, чтобы жизненные невзгоды не смогли вырвать.

— Ангел, отчего вы так грустны? — подивился Михаил Фёдорович, найдя её в гостиной. — Чувствуете аромат? Кажется, Глаша превзошла себя. Пойдёмте к столу!

Из кухни доносился аромат грибов — лисички с картошечкой, запечённые в горшочке. В другой ситуации Ольга бы порадовалась, но не сейчас. Аппетита не было.

— Михаил Фёдорович, кто я в вашем доме? — прямолинейно поинтересовалась она, придирчивым взглядом ловя его взор.

— Очаровательная гостья, подлинное украшение моего дома. Ангел, пойдёмте к столу. Не забивайте свою головку, — в приподнятом настроении попытался отмахнуться от неё Крапивин. — Особенно теперь, когда Александр Петрович прибыл, он в раз займётся документами.

Ольга еле нашла в себе силы улыбнуться и последовать за ним в столовую, понимая, что не в том положении, чтобы качать права. Действовать нужно изворотливее.

— Хотел вас предупредить, сударыня, что утром не смогу составить вам компанию на конной прогулке. Мне нужно заняться делами, — с большим аппетитом он поглощал еду. Груня, как всегда наставляющая прислугу, радовалась не нарадовалась.

— Жаль, мне будет не хватать вашей компании, — только и смогла обронить девушка, задумчиво гоняя лисичку по тарелке.

Она могла бы отдаться меланхолии и лени, но на следующее утро девушка самостоятельно выехала на прогулку, направляя Ромашку к реке. Мысли о том, что нужно отсюда уезжать, ведь она не найдёт здесь дома, звучали в голове всё громче, когда её из задумчивости вырвал голос Дмитрия Гарарина.

— Синьора Анжелина, рад вас видеть! — он, как и всегда, был идеально собран.

— Синьор Гарарин! — оживилась она, чувствуя, как на душе стало теплее.

— Что с вами? Я вижу грусть в ваших глазах. Неужели вас что-то тревожит?

— Вам показалось, — вздохнула она, попробовав увильнуть от ответа, но мелькнувшая в голове мысль её отрезвила: «А с кем говорить?». Это ведь простая встреча на прогулке, и ничего больше между ними точно не будет, именно поэтому она произнесла, — Я чувствую себя здесь чужой. Меня ничего не связывает с этой землёй и людьми, мне одиноко…

— О, поверьте, Анжелина, мы все в какой-то мере чужие на этой земле. Но именно в этом и заключается прелесть: искать тех, кто сделает её своей для нас. Главное, не сдаваться! — искренне улыбнулся он, отчего Ольга поражённо замерла. Ей казалось, что кто-кто, а Дмитрий в первую очередь делец, и такие речи не для него, но она ошиблась.

— К тому же, вы прекрасно осваиваетесь. Моя маман оценила ваш зефир и просит непременно раздобыть ей ещё коробочку. Нужно уговорить Михаила открыть мануфактуру. Думаю, с вашим рецептом его дела пойдут в гору.

— Это вы так считаете, но не он, — скривилась она, поймав на себе острый взгляд князя, что удержался от дальнейших расспросов, видя, что тема находит живой отклик.

— Я знаю верный способ, как разогнать вашу хандру, предлагаю вон до той берёзы на перегонки. Я дам вам фору.

— Так будет не честно, — Ольга бросила взгляд на указанное дерево, оценивая свои возможности.

— Вы в дамском седле, да и я наездник отличный, будем честны: преимущество моё несомненно…

Последнее он не договорил, ведь Ольга приняла вызов и, подстегнув Ромашку, ринулась вперёд.

Князь широко улыбнулся, сосчитал до пяти и подстегнул коня, желая догнать ускользающую добычу.