Попаданка из будущего усадьба и честь

Глава 15.

Дождь лил с ночи, а потому ни о какой конной прогулке речи идти не могло.

Землю развезло, а серые тучи, низко нависшие над землёй, обещали продержаться весь предстоящий день. Ольга, привыкшая просыпаться рано, с тоской смотрела в окно, перебирая скудные варианты досуга, что были ей доступны.

Чтение её больше не радовало… Что в нём толку, если её мнение всё равно не учитывается? А потому она побрела на ароматные запахи свежего хлеба. Глаша только достала из печи пару свежих караваев.

— Сударыня? — удивилась она. — Раненько ещё.

— Проснулась, а тут дождь. Вот ищу, чем заняться… — повела плечами Ольга, скользя взглядом по кухоньке.

В углу лежали горкой поздние кочаны капусты. Глаша планировала их в этот день заквасить. Также стоял бочонок свежего мёда, что привезли из дальней деревни. В тех местах просторные луга, и мёд получался ароматный. Повариха с удовольствием забрала его на кухню.

— Может, вам завтрак подать? — не сильно радостно произнесла женщина. У неё всё шло по заведённому порядку, чтобы к столу подавать свежее да ароматное. А потому выходило, что у неё было в запасе ещё пару часов. Если сударыня прикажет, то придётся суетиться, а она этого ой как не любила. Ей по душе были размеренные движения, когда при готовке отдавалась частичка души, а не безразличие и укор. — Правда, пирожки только поставила в печь…

— Нет, что ты?! — отмахнулась Ольга, медленно принюхиваясь к ароматному мёду. Он пах ярко: цветами и свежей зеленью. — Разве может обойтись трапеза без твоих пирожков? Я их обязательно дождусь!

— Может, зефира желаете наготовить? — Глаша хоть и подобрела от комплимента, но всё равно искоса на неё поглядывала. Иностранка была деятельной, отчего ей дивилась вся домашняя прислуга.

— Нет… медовик!

— Что? — удивилась повариха, а Ольга в очередной раз укоризненно вздохнула. Ну не может она без прогресса! Девушка, закусив губу, перебирала сомнения в голове. Ей казалось, что рецепт медовика давнишний. Так, может, название иное?

— Медовый пирог, — наугад исправила она и попала в точку, ведь подобравшаяся Глаша сразу расслабилась.

— Пирога желаете? Так я мигом! — женщина обтёрла руки о передник, а взгляд её уже заметался по кухне.

— Я бы не хотела тебя отвлекать, у тебя ведь свои дела. Я сама справлюсь! — мысленно она добавила, что займёт руки — именно в такие моменты ей всегда лучше думалось.

— Сами? — подивилась Глаша.

— Конечно! Я не только зефир готовить умею, amica, — не сдержавшись, она подмигнула ей.

— Как изволите, сударыня… — выдохнула повариха, занявшись своими делами, но то и дело поглядывая на девушку.

Словечки у неё проскальзывали больно непонятные, но красивые, оттого на губах Глаши сама собой расцветала улыбка.

«Красавица, с ладной фигуркой, по хозяйству пригожая, грамотная, языки знает, а вынуждена была уехать с барином да во грехе жить… Тяжела бабская участь, в какой бы ты стране не родился!» — размышляла Глаша, с интересом посматривая на сударыню. Движения её ладоней были нежными и лёгкими, словно она и не готовила вовсе, а танцевала.

Её медовый пирог-то отличался от рецепта, который она выучила у старого повара, а когда Ольга за сковородку взялась, то повариха и вовсе перестала делать вид, что занята своими делами, а тихонечко скользнула к ней, приглядываясь и запоминая.

Ольга тихо мурлыкала себе под нос. Нет, не песню, а речь, которой она надеялась поразить управляющего. Ведь Михаил Фёдорович явно ставит его знания выше её.

Нагревая мёд и добавляя в него соду, она с удовольствием следила за пенкой, что спора поднималась, подобно её терпению. Кинув кусочек сливочного масла, она с удовольствием всё перемешала, представляя, как перемешивает мысли в дурной голове Михаила Фёдоровича. Разве можно отказываться от идей только потому, что их выдвинула женщина? В том, что он во многом отмахивается именно из-за этого, она не сомневалась! Взбивая яйца с сахаром и солью, она отпускала своё разочарование. Когда она уже вливала медовую смесь и добавляла муку, в её душе оставались только страх, одиночество и горечь потери сына.

Как бы ни казалось, что она уже практически смирилась с попаданием в этот мир и в это тело, но именно эти чувства хозяйничали в её душе, заставляли её двигаться, отстаивать и искать себе место.

Выпекая коржи на сковороде, Ольга хвалила себя за смекалку. Вот что значит женщина, родившаяся в восьмидесятые! Попади её любимый сыночек в это время, он бы долго отвыкал от телефона и интернета, где он ищет ответы на все вопросы.

— Как пахнет, сударыня! — Глаша, блестя глазами, сбоку наблюдала за приготовлением и с восторгом вдыхала насыщенный аромат мёда.

— На вкус ещё лучше! Только мне ещё сметанка нужна для крема… Есть у нас?

— Конечно, сударыня! Наша корова Рябушка самую жирную сметану в округе даёт! — с гордостью заявила повариха. — Я сию минуту!

Рванув в холодную комнату, она радостно принесла крынку сметаны.

Ольга с любопытством приподняла крышку.

— Похоже, нам понадобятся и сливки, больно густая сметанка у твоей коровы, — не удержавшись, она захватила ложкой немного сметаны и отправила к себе в рот. — А какая вкусная! Bellissimo!

Очередное иностранное словечко звучало заковыристо, но как же красиво… Глаша зарделась и вновь бросилась в холодную кладовую, откуда принесла ещё и крынку сливок.

Замешав крем, Ольга густо пропитала коржи и собрала торт.

— Теперь ему нужно настояться… — довольно осмотрела она результат своего труда. — Думаю, к вечеру можно будет и попробовать…

— Красота-то какая, сударыня! — торт стоял на расписном блюде, и Глаша никак не могла им налюбоваться.

— Ох, сударыня! Вот вы где! А я глупая, грешным делом, подумала, что вы изволите в такую-то погоду дольше в постели понежиться! Ах, что за красота! — с появлением Груни кухня ещё больше ожила, женщина приносила с собой суматоху. Но в то же время чувство, остающееся от неё на душе, было приятным и тёплым.

— Что ты, Груня?! Не могу я долго валяться без дела, захотелось мне что-нибудь испечь…

— Опять заморское угощение? — подивилась женщина, разглядывая получившийся торт.

— Нет. Думаю, что русское. Мать-то моя из этих краёв была. Служанкой была и со своей госпожой была направлена в Италию. Да там и влюбилась. Хозяйка её нежной натурой была, да вольную ей и дала, оставляя её там…

— Да? — удивилась Груня, почти позабыв, что Ольгу барин из речки выловил, на что девушка озорно подмигнула, вгоняя её в сомнения. Глаша же всё принимала за чистую монету.

— Ох, я позабылась! — всплеснула руками Груня. — Барин-то завтракать изволит…

— Батюшки! — встрепенулась Глаша, потерявшая счёт времени.

— Давай я помогу! — предложила свою помощь Ольга, понимая, что повариха не готова.

— Что вы, что вы?! Идите! — замахала та руками.— Ещё не хватало, чтобы сударыня сама себе завтрак готовила!

Глаша засуетилась. Хоть этого она и не любила, но у неё всё шло споро. Груня же, подхватив блюдо с тортом, поспешила отнести его в холодную кладовую.

— Барин попробует такую красоту и сразу растает! — заявила она, смущая девушку.

— Ты даже не знаешь, каков он на вкус! — отмахнулась от похвалы Ольга.

— Из ваших рук, сударынюшка, уж больно всё пригожее выходит. Нет у меня сомнений! — заявила она.

Ольга же согласно качнула головой, торт и впрямь должен был получиться. Рецепт-то проверенный… почти.

За завтраком Михаил Фёдорович оказался в превосходном настроении: шутил, отвешивал комплименты, отчего Ольга с сомнением смотрела на него.

— Вы смотрите на меня насторожено, Ангел. Отчего же? — медленно попивая кофию из изящного фарфора, откинувшись на стуле, он прямо смотрел на девушку подле него.

— Не узнаю вас, сударь! Кто вы и что сделали с Крапивиным Михаилом Фёдоровичем?

Мужчина заливисто рассмеялся удачной шутке.

— Уверяю, я всё тот же!

Перемены его настроения тревожили её, но она всё равно привычно улыбнулась.

— Видно, ваши дела с новым управляющим идут в гору? — заботливо поинтересовалась Ольга, поддерживая беседу.

— А то! Пойдёмте, я представлю вас Александру Петровичу как следует. Не мимоходом, как прежде, а как человека, на которого я вправду могу положиться. Он вчера восхищался вашей изобретательностью и знаниями, когда я указал ему на глину и на доходы с ярмарки.

— Правда? — порадовалась девушка, отставляя недопитый чай в сторону и поднимаясь.

— Верно-верно, не сомневайтесь!

— Как же это чудесно! Может, он поддержит инициативу по продвижению зефира?

— Вы и сами понимаете, что на мануфактуру нет средств у меня.

— На первое время можно организовать домашнее производство да договориться с торговыми лавками, хотя бы в нашем уездном городке. Пойдёт дело, можно будет подумать и об аренде собственного помещения. Этот план не требует больших затрат, — заявила она.

— Вы, видно, днями напролёт только и делаете, что обдумываете это… — удивлённо протянул Михаил Фёдорович.

— Иногда, — не согласилась с ним Ольга.

— Вам бы обратить внимание на прелесть здешних красот…

— Я обратила внимание. Дмитрий Васильевич показал мне потрясающей красоты берёзовую рощу! Хорошо, что он успел до сегодняшнего дождя, а то, чувствует моё сердце, золотой листвы вскоре не останется.

— Ну да, Дмитрий Васильевич… и когда только успел? — тихо подивился Крапивин.

— Так вчера… пока вы были заняты…

— О, Александр Петрович! А мы как раз вас вспоминали! — обрадовался Михаил Фёдорович управляющему как родному. Тот как раз выходил из кабинета. — Я хотел бы, чтобы вы выслушали синьору Анжелину и высказали своё мнение, — он, широко раскинув руки, обхватил щуплые плечи Александра Петровича и направил того вновь в кабинет.

Ольга отчётливо видела, как недовольно вздохнул мужчина, крепче сжимая амбарную книгу. Он шёл проверять остатки пшеницы да овса в амбарах, потому что, как и Ольга, обнаружил недочёт в документах. А потому вынужденная задержка его не радовала, как и сверкающие энтузиазмом глаза девушки.

Перспектива в несколько сотен рублей в месяц его привлекала, но он был человеком новым, а дело, в котором ему предстояло разобраться, казалось запутанным. Именно поэтому иные предприятия виделись ему делом несвоевременным.

Так он ответил, стоило Ольге воодушевлённо замолчать.

— Не расстраивайтесь, Ангел! — попытался утешить её Михаил Фёдорович, но, увидев полный разочарования хрустальный взгляд, поспешил ретироваться вместе с управляющим.

Ольга же, предоставленная сама себе, лезла на стену от скуки. Вышивка и музицирование её не привлекали, осталось только чтение.

Её спасением стал визит Дмитрия Васильевича. После обеда, когда дождь поутих, стук копыт его лошади во дворе разорвал вязкую тишину, так похожую на болото.

— Ваше сиятельство, доброго денёчка! — приветствовала его Груня, стоило ему ступить на порог. — А барин-то с новым управляющим хозяйство проверяет… Вы ж, батюшка, весь промокли до костей! — сокрушалась она.

— Буду благодарен, если вы предоставите мне полотенце да место у печи, — очаровательно улыбнулся он, отчего Груня зарделась, как молоденькая девчонка.

— Конечно-конечно! Следуйте за мной! Я и мальчишку сейчас за барином отправлю…

— А что насчёт госпожи Висконти, — тихо поинтересовался он, — не составит ли она мне компанию?

— Ох, сударыня читать изволит… Я спрошу, может ли она вас принять.

— Сделай милость, Груня! А я вовек не забуду! — ухмыльнулся он, располагаясь в гостиной, где весело горел камин.