Попаданка из будущего усадьба и честь

Глава 4.

— Сударыня? Что вы здесь делаете? — голос Михаила Фёдоровича заставил Ольгу поднять тяжелую от раздумий голову в его сторону. Взгляд её при этом стал острым и препарирующим. Девушка не понимала, как можно было довести дела до такого состояния.

Она видела, что дела пошли под откос ещё при старом барине. Вначале год не задался, а потом, видно, и болезни подкрались. Взгляд стал недостаточно острым, а рука не такой твёрдой. Это было видно по записям. Некогда упругий почерк вдруг стал скакать по строчкам, а в простых цифрах закрадывались ошибки. Последний год управлением занимался другой человек, это было видно по изменившемуся почерку. И он безбожно воровал, загоняя поместье в ещё большую яму.

— Михаил Фёдорович, — не сдержалась Ольга и уличила его, — вы банкрот!

— Увы, вынужден с вами согласиться, — не стал он отпираться, невесело усмехнулся и присел в кресло по другую сторону стола, — удивлён, что вы смогли это понять по столь скудным сведениям…

— Ничего удивительно. Цифры говорят сами за себя, — указав рукой на книги перед собой, девушка недовольно поджала губы, — где управляющий, что обворовывал вас весь этот год?

— Я выгнал его по приезде.

— Мало! — категорично заявила она, — нужно было посадить! Вы хотя бы догадались вернуть наворованное?!

— Я предпочёл прогнать этого бесчестного человека и не устраивать скандал, — он недовольно взглянул на девушку, перед которой был вынужден отчитываться. Это его смущало, но её напор и потяжелевший взгляд не оставляли ему возможности увильнуть. — Скандалы никак не помогут моему хозяйству.

— А без жёсткой руки оно погибнет окончательно! — парировала недовольно девушка, — Люди вокруг будут думать, что обманывать вас и воровать — позволительно! Даже ваши местные наверняка не упустят возможности набить свой карман.

— Сударыня, вы говорите глупости, — снисходительно заявил он.

— Ничего подобного! Там, где есть слабость, всегда найдётся тот, кто ею воспользуется, — резко бросила Ольга. — Вы думаете о чести, а я вижу дыру в ваших закромах и крестьян, что скоро начнут голодать!

— И откуда вы только взялись на мою голову?! — возмутился он, — сударыня, вы забываетесь!

Он смотрел на хрупкую девушку и понимал, что не хочет её обижать. Но также понимал, что слушать рассуждения этого неопытного дитя не желает. Что она может знать о ведении дел? Ничего! Крепостная, актриса, женщина! Это всё несовместимо с управлением поместьем.

— Это, видно, от переутомления… Я попрошу Груню приготовить вам чай. Особенно рекомендую попробовать свежее яблочное варенье, в этом году оно удалось на славу!

Ольга недовольно поджала губы, поднимаясь. Облокотившись на стол, она сверлила взглядом барина, который с удивлением понимал, что нервничает.

— Если вы не измените свой подход, то вам придётся выбирать: сохранить честь или поместье! — она гордо вскинула голову и направилась прочь, оставив за собой последнее слово.

Михаил Фёдорович же зачарованно следил за плавными передвижениями гордой девушки, вновь восхищаясь ей и пылом, что она прятала в своём хрупком теле. И только когда она была около порога, мужчина опомнился.

— Ангел, прошу вас, не выходите за порог усадьбы. Домашние слуги верны были моему дяде и, я надеюсь, верны мне. Но за двором слухи могут полететь быстрее ветра.

Девушка вздрогнула, а плечи её напряглись. Ей всё это не нравилось, но выбора она действительно пока не видела выхода.

— А лекарь? — усомнилась она, — он ведь может распустить слух.

— Игнат Николаевич был приятелем моего дядюшки, я не понаслышке знаю, что он воздержан в суждениях и предпочитает не распускать слухи. Не волнуйтесь о нём. Позаботьтесь пока о себе, вам нужен покой!

Ольга не стала спорить, ведь тело предательски напомнило, что так оно и есть, но вот разум метался в поисках выхода для хоть и честного, но глупого дворянина. Честь на хлеб не намажешь! А значит, ей нужно придумать, как вытащить его из этой ямы! Конечно, червячок сомнения закрался ей в голову — имеет ли она право так говорить и наседать на, по сути, незнакомого ей человека? Но она его тут же давила. Ольга привыкла отдавать долги — он её спас, и хочет того или нет, но и она его спасёт!

В ближайшие несколько дней она была отдана в по-матерински заботливые руки Груни. Та кудахтала около неё, норовя накормить, рассказывала сплетни про местных крепостных, которым под управлением барина жилось очень даже неплохо. Но всё же Ольга чувствовала себя в этом заботливом коконе, словно в клетке. Она попыталась снова вернуться в кабинет и найти себе дело, но теперь Михаил Фёдорович закрывал его на ключ, чтобы не вводить её в искушение. Вот только вместо того, чтобы самому заняться делами поместья, он, словно герой из романов, что погрузился в печаль, отправлялся по утрам на прогулку и возвращался лишь к вечеру, избегая её.

— Эх, совсем зачах! — вздыхала сочувственно Груня.

— А всё это из-за разбитого сердца! — вставлял камердинер, важно приосаниваясь и провожая взглядом мужскую фигуру, что растворялась в утреннем тумане. — Синьор-барин весь в тоске, сердце у него разбито, а это, сударыня, хуже всякой хвори. Станет, как тот Дон Феличе из Болоньи, гулять да вздыхать, пока совсем не зачахнет, и мы его не похороним!

— Ты что такое мелишь, ирод! —возмутилась Груня, ударяя полотенцем щеголя-камердинера.

— Агрофена, не смейте!

— Какая я тебе Агрофена?! — возмущалась она, догоняя забывшего про грацию мужчину. — Ну я тебе!

Не замечая притаившейся девушки, они покинули гостиную, из которой каждое утро провожали взглядом барина.

Ольга тоже просыпалась рано, но, не имея возможности выйти, придавалась чтению. В этот же день она решила изменить сложившийся устой и, пока барина не было, выбраться на улицу. Ведь в лесу её никто не узнает!

Не теряя времени, она выскользнула во двор, а после через яблоневый сад направилась в лес, кутаясь в тёплую цветастую шаль, что для неё нашла добрая служанка. Она была уверена, что погуляет часок, подышит свежем воздухом и вернётся ещё до того, как Груня заметит её отсутствие.

Ольга сейчас мало напоминала ту хрупкую девушку в изящном платье дворянки, что спас барин. В наряде попроще да с твёрдым взглядом, что выражала её душа, она казалась боевой девицей-крестьянкой.

Несмотря на кажущееся радушие природы, воздух был прохладным, и девушка плотнее куталась в шаль, но с намеченного пути не сходила.

Скользя восхищённым взглядом по высоким стволам сосен, вдыхая ароматы смол, она касалась рукой тонких стволов берёз, что трепетали полупрозрачными листьями. Под её ногами мягко пружинил ковер из мха и прошлогодней хвои вперемешку с грибами, что ещё выпирали из земли уже поеденными круглыми шляпками. Ветви рябин оттягивали вниз крупные ярко-красные грозди, а в тени кустов мерцали последние ягоды черники. Влажный воздух пах землёй, грибами и дымком отдалённых крестьянских костров. Осень хозяйничала в лесу, напоминая о приближении скорой зимы.

Когда сквозь стволы деревьев послышался шум воды, девушка поспешила ему навстречу. Речка, что отделяла земли Крапивиных от угодий князей Гарариных была совсем небольшой, но бурной. Она гордо пенилась, неся свои воды к широкой реке, из которой Михаил Фёдорович и выловил Ольгу.

Спустившись к берегу, девушка несмотря на прохладу, опустила ладони в воду и ополоснула лицо, моментально взбодрившись. Поправив косынку, она двинулась вдоль берега, зная, что скоро будет старая переправа в виде полуразрушенного мостка, а за ним откроется вид на огненную рощу клёнов. Своей яркой осенней листвой они десятки раз очаровывали свидетелей. В библиотеке Ольга нашла планы имения. Там были не только чертежи картографа, но и множество любительских зарисовок. Там отмечались поля, сады, хозяйственные постройки и границы с соседями. Сразу десяток акварелей были написаны именно в этом месте, кленовая роща восхищала своей красотой даже на бумаге, потому девушка и решила не терять времени, чтобы её увидеть. Ведь время быстротечно, не успеешь поймать момент, следующий такой будет через год.

Берег стал обрывистым, и Ольга была вынуждена вновь войти в лесок, осторожно двигаясь в нужном ей направлении. Когда она завидела мосток, то буквально выдохнула от восторга, желая скорее выйти к роще. Вот только мужские голоса её насторожили, вынуждая идти ещё тише, постоянно замирая и прислушиваясь. Страх нашёптывал, что нужно скорее исчезнуть, но живой интерес и разум противились. Ей претило прозябать в одиночестве. Сердце громко отбивало ритм, когда она неспешно отодвигала ветки, чтобы лучше рассмотреть говоривших.

— Мне не нужны няньки! — голос юноши кипел возмущением.

— Я в этом сильно сомневаюсь, — отвечал ему другой, более низкий и взрослый, голос, — я впервые увидел маменьку в таком состоянии. Хорошо, что я наметил свой визит на сентябрь, боюсь представить, если бы родителям пришлось одним решать возникшую ситуацию…

— Ситуацию?! — вскричал юноша, — моя жизнь потеряла всякий смысл! Но ты можешь не беспокоиться, на себя я руки не наложу, я обещал матери!

— Верю, ведь слово дворянина — закон.

— Дворянина… дворянина, — передразнил его юноша, — устал я от всего этого. Оставь меня в покое! Навести соседей, твой друг Михаил Крапивин вернулся.

— Миша? Здесь?

— Да, правда визиты ещё не наносил. Но, думаю, ты и сам можешь его навестить, вы же дружили.

— Он сейчас на меня обижен.

— Не удивлён, ты же у нас такой добрый и отзывчивый… — сарказм сочился в каждом его слове.

— Алекс, — одёрнул его тот, что постарше. Мужчине надоели препинания с младшим братом. Зря маменька потакала его увлечению живописью и литературой. Теперь трагедия виделась ему в каждой мелочи.

Ольга сгорала от любопытства и медленно двигалась, чтобы лучше рассмотреть их, оставаясь укрытой деревьями. Она была практически уверена, что это молодые князья Гарарины.

Младший юноша был высок и хорош собой. Разложив этюдник, он набирал краску на палитру, желая запечатлеть кленовую рощу. Ольге казалось, что ему около двадцати двух или двадцати трёх лет, он был чуть старше её сына. Его пшеничного цвета волосы мягкой волной падали на лоб. Скинув сюртук и жилет, он остался в одной рубашке и грустно улыбался, глядя в даль.

«Да что же это такое! В этих краях вспышка меланхолии?!» — посетовала девушка, переведя взгляд на его старшего брата.

Несмотря на располагающую вокруг природу, он был хмур и собран. Костюм для верховой езды идеально сидел, подчёркивая широкий разворот плеч. Волосы его, уложенные в строгую прическу, были чуть короче и гораздо темнее, чем у брата. Он недовольно постукивал хлыстом по голенищу начищенных сапог. Казалось, в их отражении он способен увидеть своё лицо.

— Совсем другое дело! — мысленно констатировала Ольга, — Сразу видно — деловой человек!

Вот только в своём любопытстве она забыла про осторожность. Ветка под её ногами громко хрустнула, выдавая её присутствие.

— Кто здесь? А ну, выходи! — заявил старший князь, резко оборачиваясь и вглядываясь в деревья, что выходили на опушку. Он успел заметить цветастую крестьянскую юбку.

Ольга, испугавшись, рванула прочь. Разыгравшаяся фантазия подкидывала картинки, как её связанную кидают к ногам её хозяина-мучителя. Эта картина её подстёгивала пуще, чем если бы волки гнались за ней.

— Очередная девица, — констатировал князь, и не думая пускаться в погоню, — проходу тебе от них нет! А ты убиваешься по одной…

— Лучше Пелагеи никого не было! И не будет. Она была для меня всем… и теперь жизнь пуста! — пафосно заявил он, бросил на землю палитру и, падая рядом, зарыдал.

— Полно тебе… мужчины не плачут, — с лёгким пренебрежением заметил старший брат, — к тому же по простой бабе убиваешься, крепостной…

— Для меня не важно! — завыл он.

Старший князь, досадуя на самого себя, но помня данное матери обещание, всё же присел рядом, позволив брату уткнуться в его плечо и найти опору.