Попаданка из будущего усадьба и честь

Глава 19.

Она была права — это был каолин!

У Ольги перехватило дыхание, когда после непродолжительных манипуляций Афанасий Иванович решительно кивнул ей головой, расплывшись в улыбке. Белёсая глина на его пальцах была залогом будущего благополучия её спасителя. Улыбка сама расцвела на её губах, пока радость разжигало сердце. Хотелось закричать от радости, но она лишь опустила глаза, скрывая улыбку.

- Поздравляю, сударыня! Ваш супруг будет доволен. По предварительным замерам, слой каолина чистый, без примесей, мощностью до трёх аршин. Порода тянется ровно, возможно, залежи простираются дальше к оврагу. При желании можно будет организовать добычу - дело выгодное и надёжное. Мне потребуется ещё день-другой для более точных выводов. Надобно сделать замеры и оформить акт для ведомства, после ваш супруг с актом может подать прошение о разрешении разработки.

- Благодарю… Только Михаил Фёдорович мне не супруг, - не стала Ольга лукавить.

- А кто же? – вопрос необдуманно сорвался с его уст, - впрочем, не моё это дело. Мне нужно сделать замеры, - отозвался он, погруженный в свою работу, как раз в тот момент, как к ним подошёл спешившийся Александр Петрович.

Когда мальчишка от Груни добежал до него и сообщил, что сударыня вместе с горным инженером направилась изучать глинистую почву, ему не оставалась ничего другого, как взяв деревенскую лошадь броситься следом. Увидев блеск в глазах девушки и сверкающую улыбку, он понял, что не зря спешил.

Изрядно подмёрзнув, Ольга оставила горного инженера под присмотром управляющего и направилась в усадьбу. Она была уверена, что теперь-то у Михаила Фёдоровича не будет проблем с задолженностью. При должном усердии всё у него сладится.

- Груня, нужно срочно сообщить Глаши, что к приезду барина нужно подать праздничный ужин. У него нынче праздник!

- Да, какой уж там праздник… вы же вся промёрзли-то, сударыня! – возмутилась Груня, беря девушку под локоток. – Я сейчас велю натаскать горячей воды…

- А может баньку? – вдруг осенило Ольгу. Груня в этот раз была права, она промёрзла до костей и ей бы согреться. Девушка знала, что для Михаила Фёдоровича имелась особая, «барская» баня.

- Дело говорите, сударыня! В баньке всякая стужа из костей выйдет. Игнат уж, верно, топит к возвращению барина… - бросила она взгляд в окно, где тонкой струйкой дым поднимался к свинцовым облакам. – Эх, поди к вечеру снег выпадет… Идите сударыня, я к вам сейчас Дуньку пришлю. Пусть поможет собраться, а сама в миг сбегаю узнаю, нагрелась ли баня…

Баня нагрелась, а потому Ольга, не теряя времени отправилась париться.

Уже у порога её окутал густой аромат берёзовых веников, смолистого пара и свежей стружки. Внутри дышалось трудно, но влажный воздух будто обнимал, впуская в себя и стирая усталость прошедшего дня. Вода в лохани тихо плескалась, когда Дуня, стараясь не шуметь, подливала кипяток на каменку. Пар с шипением взлетал вверх, обволакивая всё мягкой дымкой.

Ольга закрыла глаза, позволив теплу растопить холод, что сидел в плечах и спине. Когда жена банщика взмахнула веником, лёгкий треск листвы и аромат берёзы окончательно вытеснили остатки стужи из её тела.

Когда она вышла из бани, щеки её пылали, волосы мягко вились от влажного жара, а в теле чувствовалась лёгкость, словно она сбросила не только стужу, но и все тревоги.

Накинув тёплый халат на плечи, она с восторгом бросилась в дом, неся с собой аромат мёда и берёзовых листьев.

Именно такой её застал Михаил Фёдорович, только вернувшийся с охоты.

- Ангел? – удивился он, застигнутый врасплох. Он только скинул перчатки и охотничий кафтан с плеч и сам мечтал о прогретой бани, ведь промозглая сырость добралась до самых костей.

- Михаил Фёдорович… - Ольга удивленно моргнула, не ожидая его встретить в таком виде, но женское самолюбие быстро взяло своё и она, не суетясь осталась стоять на месте, - как прошла охота? Надеюсь удачно.

- Не то, чтобы…Ни один зверь не пострадал, охотничьей забавой задета только наша мужская гордость…

- А может оно и к лучшему? – лукаво заметила она, - у меня для вас прекрасная весть…

- Какая же?

- Вы вытащили из реки Фортуну, - с самодовольством заявила она, - я была права! На вашей земли залежи каолина, это подтвердил прибывший нынче днем горный инженер.

- Не может быть…

- Не верите? Спросите у Александра Петровича! - возмущенно фыркнув, она намеревалась оставить его, но он тут же ухватил её за ладонь.

- Верю. Я вам верю, Ангел, - медленно улыбка растекалась по его губам, - просто мне не верится в такую удачу…

- Так поверьте, Михаил Фёдорович. Залежи этой глины решат ваши проблемы, - взглянув ему в глаза, она впервые позволила себе улыбнуться открыто, без тени смущения.

- Похоже вы и вправду посланный мне ангел… - выдохнул он, продолжая держать её ладонь в своей руке.

В его зрачках дрогнули мягкие искры - будто обещание тепла. На миг ей показалось, что и он чувствует то же, что и она. Но Михаил чуть отступил, сохранив улыбку и отпуская её руку; и всё - тонкое притяжение, что соединяло их секунду назад, растаяло, словно и не было.

Ольга в очередной раз укорила себя, зачем она в своей душе поет ему оды? Он её спас и только все остальное, она надумывает сама себе…

- Смотрите, Ангел! – восклицание Михаила прервало её внутренние сетования, и она поспешила проследить за его взглядом, - первый снег…

- Как же красиво! – выдохнула она, пораженно разглядывая крупные хлопья, что, вначале медленно кружась, а потом всё быстрее и гуще стали укрывать землю.

Они опомнились гораздо позже. Её влажные волосы остыли, и она поспешила к себе в то время, как Михаил встретился с также промерзшим горным инженером.

Афанасий Иванович, к недовольству Груни, был вынужден задержаться на всю следующую неделю. Стихия разгулялась, не давая сделать нужные замеры. Женщина встречала в штыки любую его просьбу. Его энергичная суетливость раздражало её, внося в её размеренную жизнь разлад, делая её раздражительной и недовольной. А вот мужчина был очарован её природной красотой и уютом, которым она окружала его, хоть и не хотя. А потому искренне надеялся задержаться в этих краях подольше.

Но не один Афанасий Иванович тянулся к женской прелести, согревающей стены Крапивинской усадьбы. С тех пор, как снег укрыл поля и дороги, князь Гарарин зачастил к Михаилу всё чаще - сперва по делам, а потом уже без всякого предлога.

Дмитрий сам не заметил, как визиты к Михаилу стали его ежедневным ритуалом, а разговоры с Анжелиной - единственной отдушиной. Он давал Михаилу шанс изо дня в день, который он благополучно игнорировал, что дало мужчине свободу действий и выражений.

- Весь уезд только и говорит о каолине, что Михаилу посчастливилось найти. Даже мой батюшка решил разведать пару глинистых земель, которые стояли невостребованными многие годы. А всё благодаря вашим стараниям.

- Вы мне льстите. Впрочем, как всегда - и, признаюсь, мне это приятно.

- Как думаете, Дворянский банк даст господину Крапивину отсрочку?

- Наверняка. Даже займ новый выдадут на разработку - дело ведь выгодное. Я и сам с удовольствием вошёл бы в долю, если Михаил позволит. Но, позвольте, сегодня оставим разговоры о его везении. Соблаговолите ли со мной пройтись? – спросил он, чинно склонившись.

Ольга на мгновение задумавшись всё же вложила свою тонкую ладошку ему в руку. Она до сих пор не распробовала идею променада по гостиной… Ладно бы прогуливаться по саду или полям… Но между мебели… для неё это было дико!

- Позвольте мне сегодня дерзость. Я желаю быть с вами откровенным, - вдруг произнёс он, и в голосе прозвучала искренность, не свойственная обычной светской болтовне, заставляя её сердце дрогнуть. Нахмурившись, она встретила его пылкий взгляд, понимая, что он сулит.

- Позволяю, - чуть охрипшим голосом после минутного раздумья ответила она.

- Вы мне нравитесь, Анжелина. Как никто и никогда! – схватив её ладони, он с жаром заговорил, отчего взволнованная дрожь прокатилась по всему её телу. - Ваша энергия… ваши взгляды… им тесно здесь, в провинции. Они должны сверкать в столице.

Два месяца я пробыл в деревне, но дела велят возвращаться в Петербург, – продолжал он, не отпуская её рук. – И я желал бы, чтобы вы поехали со мной.

Я сражён вами, Анжелина: вашей красотой и нежностью, вашим умом, вашим сердцем…

Вы – как свежий воздух после душного бала. Я вижу, что вы вольны в своих предпочтениях, а потому вверяю свою судьбу в ваши руки.

- Князь… я не знаю, что сказать, - сомнения, наложенные на эпоху, не давали Ольги сделать выбор. – Моя судьба так шатка…

- Я стану надёжным плечом, к которому можно прислониться в жизненной буре невзгод. Буду вашей поддержкой и опорой! – пылко заявил он, касаясь горячими губами её ладоней и от этого прикосновения кровь прилила к лицу.

Она сомневалась, хоть и восхищалась его красотой и компанией. Цена ошибки для неё могла бы быть чересчур высока, он ведь не звал её замуж. И хоть её взгляд давно взрослой и самостоятельной современной женщины говорил, что отсутствие штампа в паспорте – это ерунда. Разум неотрывно твердил ей про эпоху, этот шаг могут не простить.

Сомнения ярко отразились в её широка распахнутых глазах и приоткрывшемся алом рте. Ей с ним было хорошо и надежно, но достаточно ли этого? Дмитрий, не привыкший к проигрышам, решительно сократил расстояние между ними, впиваясь жгучим поцелуем ей в губы и ставя точку в ее сомнениях.

Ольга, застигнутая врасплох, едва успела вдохнуть. Время будто остановилось. Мир сузился до ощущения его дыхания, горячего и нетерпеливого, до тяжести его рук, удерживающих её, как нечто бесценное.

Этот поцелуй был не нежным признанием - в нём горел вызов, страсть, уверенность мужчины, привыкшего брать, а не просить. Ей нравился этот напор, его решительность, да и, что греха таить, целоваться он умел. Растворившись в его поцелуи, она и сама не оставалась безучастной, жарко отвечая ему, бросая вызов нормам и перенимая инициативу. Поначалу он был поражен её напором и даже сдал позиции, но после с новым напором бросился отстаивать свои позиции.

Их поцелуй походил на сражение, где не было проигравших.

Мужчина словно хотел вытопить из неё сомнения своим жаром - доказать, что выбора у неё нет. Ольга же доказывала, что инициатива и решение может исходить и от женщины. Вот только её колени предательски подогнулись, дыхание сбилось, а сердце гулко отозвалось в груди.

Именно в этот миг, когда пламя обожгло слишком сильно, она, собрав всю волю, отстранилась сама. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна, а его взгляд - тяжёлый, пылающий - прожигал до самых глубин души. Его тело неосознанно качнула в её сторону, срывая с ее уст победную усмешку.

В то же время дверь, удерживаемая Михаилом Фёдоровичем, была отпущена. Привлекая внимание к невольному свидетелю вспыхнувшей страсти.

Взглянув Крапивину в глаза, Ольга поняла, что какие бы у неё не были сомнения, выбора больше нет.