После того как мы упали

Глава 19. Бумеранг особого назначения

/Аврора/

Наверное, у меня разыгралась паранойя. Ну, или мания преследования. Вылечите меня кто-нибудь…

Другой удобоваримой причины, почему я вдруг стала внимательно озираться по сторонам, прежде чем продолжать весело разгуливать по безлюдной и не очень улице, просто не вижу.

К тому же в любую секунду я была готова вытащить из сумочки газовый баллончик и сокрушить своего мифического врага при помощи его ядовитых испарений и базовой техники самообороны.

Нет, конечно же, я горяча, бешена и всё такое, но инстинкт самосохранения ещё никому вреда не приносил.

Никак не могла перестать думать о словах, сказанных нам с Марьяной отцом. А если папа вляпался во что-то действительно серьёзное? И нашей семье действительно лучше уехать в безопасное место на некоторое время?

С бандитами шутки плохи.

И всё же… думаю, я преувеличиваю масштаб трагедии. Главное, не приложить в состоянии стресса случайного прохожего.

За эту неделю после разговора с папой в жизни не произошло ничего особенно примечательного.

По крайней мере, ни я, ни Марьяна не чувствовали какой-либо угрозы от внешнего мира. Хотя с сестрой мы особо и не общались тоже. Встречались пару раз в универе, коротко кивали друг другу и разбегались в разные стороны.

Я ходила на учёбу, несколько раз в неделю подрабатывала в кофейне, выпускала пар в танцевальной студии, а потом возвращалась в свою неприступную крепость — домой.

И никакие Сотниковы-Барсовы не отсвечивали на горизонте.

Мне бы радоваться и прыгать до потолка, но их чудесное исчезновение казалось мне поразительным. Я всё гадала, когда же затишье прервётся штормом…

Потому что я не ждала того исхода, как история этого трехглавого треугольника закончится, даже не начавшись.

Ян сбавил градус своего повышенного внимания к моей скромной персоне, что тот ушел в глубокий минус. Если измерять его поведение в масштабах Солнечной системы, то Ян — мой Уран, где царит температура в двести двадцать четыре градуса по Цельсию. С отрицательным значением.

А Марк…

Прекрасно, что мои слова дошли до него, но при любом раскладе… мы некрасиво расстались. И ещё более уродливые факты про него мне стали известны после нашего расставания. Есть яркое ощущение, будто осталась какая-то недосказанность.

Может быть, он не тот, кто мне нужен, и рельсы нашего пути пересеклись исключительно для того, чтобы в итоге разойтись, но…

Мне ведь было хорошо с ним.

То недолгое время, в которое мы стали недопустимо близки. Хороший секс и краткосрочная интрижка отрезвили меня от Яна, помогли избавиться от кислородной маски. Я стала дышать… сама, полной грудью! Микстура от Сотникова подействовала, как надо.

Да, я эгоистка. Думала только о себе и больше ни о ком. Не вникала в то, что использую Барсика, что собираюсь сделать ему больно… но ведь никто не говорил о большой и чистой любви.

Разве Марк не понимал, что выбрал сломанную игрушку?

Понимал!

А в итоге получилось так, словно он любил — я позволяла.

Больше не хочу исполнять роль главной героини мелодрамы. Согласна на эпизодическую — образ ей лучшей подружки. Беззаботной, веселой, с шилом в одном месте. Специально… чтобы времени не оставалось на всякую романтическую фигню. Если бы мне сейчас предложили выбрать фильм, я бы выбрала экшн, но никак не ромком.

— Ава! — вырвал из размышлений голос Саши, второй баристы кофейни. Мы возвращались вместе после рабочей смены. — Я в другую сторону.

— А мне туда, — махнула в сторону своего дома. — До завтра?

— У меня выходной, — широко улыбнулась Саша. — Куча долгов в универе, надо курсовую сдавать по праву.

— Оу…

— В общем, побежала. Пока-пока!

Проводив её взглядом, я свернула направо, поднялась по лестнице и принялась вышагивать по поребрику, раскинув руки в стороны, напевая себе под нос песню, звучавшую из наушников, предварительно врубив громкость на максимум.

Это был саундтрек из «Сверхъестественного» моих любимых Led Zeppelin — Eye Of The Tiger. С Дином Винчестером как-то спокойнее оставаться сильной и независимой.

Полагаю, хард-рок не самая милая вещь на свете, поэтому, когда кто-то неожиданно схватил меня за руку я едва не спятила от ужаса.

Глубоко внутри хотелось закричать на всю улицу девочкой-девочкой, но я — это я. Выбросила кулак наугад, при этом свалившись с поребрика. Сердце качало адреналин вперемешку со страхом, пульс так вообще достиг невозможной частоты.

Клянусь, однажды я добавлю в свой плейлист Тейлор Свифт и Сабрину Карпентер.

Слава богу, умудрилась не грохнуться на асфальт. Только вот разодранных коленей для полного счастья не хватало. И вроде бы повезло обойтись без последствий в виде вывиха лодыжки. К фиксаторам, эластичным бинтам или гипсу я тоже не сильно готова.

Но каково было моё удивление, когда перед собой увидела Яна. Во плоти, блин!

Чёрт возьми…

Не скажу, чтобы я как-то расстроена.

В конце концов, Сотников — лучше, чем бандит или наркоман. В своей голове я уже продумала все возможные сценарии, которые с большой охотой одобрили бы любители триллеров и хорроров. И меня явно пожелал бы экранизировать «Нетфликс», как главный поставщик треша. Ну, или я попала бы в криминальные хроники где-нибудь на «НТВ».

А ещё…

Я совершенно точно мечтала сломать Яну Сотникову его идеальный шнобель.

Раньше не особо верила в исполнительность бумерангов. Оказывается, что за ними тоже-кто следит. Может быть, амуры, что когда-то нарушили священные заповеди их небесного любовного кодекса.

— Какого… — Ян зло сверкнул глазами. — Ты совсем больная, Пожарова?

«Пожарова»

Моя ж ты булочка! Смотрела бы и смотрела!

Но не потому, что он такой, что глаз не оторвать (и это тоже), просто его страдания даже приятнее, чем оргазм.

— Ты меня напугал, — пожала плечами. — Нечего подкрадываться в темноте к нормальным людям.

— Ты — ненормальная! — он осторожно ощупал свой нос, вытирая капельки крови. — До тебя же докричаться невозможно, пока орёт эта дурацкая музыка.

Какая? Дурацкая?

Если бы Ян сразу сказал, что ничего не понимает в этой жизни и не вывозит моих Led Zeppelin, то я бы давно его разлюбила.

— В следующий раз сделаю потише, — криво усмехнулась я. — И не отзовусь специально.

— Больная… — Ян ненадолго запрокинул голову назад, но уже через пару минут снова посмотрел на меня. — Кто вообще поёт треки из «сверхов»?

Жаль.

Не так всё запущено… а счастье было так близко!

— Пофиг, — поправила сумку на плече и двинула по дороге мимо Сотникова.

— Теперь ты мне должна, — догнав меня, Ян зашагал рядом как ни в чём небывало.

— П-ф-ф!

— Хотя бы лёд.

А ещё раз по морде не надо? За наглость! И ради профилактики.

Но эмоции уже почти отпустили меня, рука после удара немного побаливала, а где-то в потаенных закромах моего сознания пробудилась та, которую и призывать нельзя. От греха подальше! Госпожа Совесть, убирайтесь-ка назад…

Но нет.

Она продолжала меня самозабвенно грызть, пока я не сдала оборонные позиции.

Оставив Яна у своей парадной, обещала вернуться.

Не факт, что сдержала бы слово. А если нет, то Сотников не постеснялся бы подняться и начать ломиться в двери…

Знаю я этого безумного сталкера.

Вопрос в другом: зачем он пошёл за мной изначально?

Проще отгадать загадку пирамиды Фараона Тутанхамона, чем найти шифр к Сотникову.

— С тебя миллион, — сунула Яну пакет со льдом и села рядом на скамейку, тем самым подписав себе приговор.

— Рублей? — усмехнулся он, прижимая лёд к переносице.

Вряд ли я вообще ему что-то сломала. Но больно сделала. И по-прежнему ничуть не жалею.

— Это уже, как изволите, Ян Сергеевич.

— Губа не дура, Аврора Батьковна. У тебя случайно цыган в роду не водилось?

— Ещё как, — я откинулась на спинку, подняв глаза к небу, усыпанному звездами.

Какова ирония…

Ночь, луна, звёзды. И из всех людей на земле со мной рядом именно Ян. У судьбы точно паршивое чувство юмора.

— У тебя костяшки красные, — произнес Ян, а я почувствовала, как он прижимает к моей руке лед.

Я почти не ощутила холода на своей коже. Ведь от прикосновений Яна кожа мгновенно вспыхнула, а по телу побежали стремительные огненные мурашки. Спину прошибло молниями, и я непроизвольно сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле.

Ало, это всё ещё Питер в ноябре или прямо по курсу пустыня Сахара?

Только и оно потеряло значение, когда лицо Яна приблизилось к моему. Так преступно близко, что это можно было бы запретить на законодательном уровне.

— Думаешь, я настолько легко сдамся тебе, Сотников? — прошептала я, почему-то замерев на месте.

Двигайся!

Он же не превратил тебя в камень, дура!

— А ты сдашься? — усмехнулся Ян.

— Риторический вопрос, — протянула я, прикусив нижнюю губу. — На который всегда будет отрицательный ответ.

— Я так не думаю.

— Ты слишком самоуверенный.

— Расскажи что-нибудь новенькое, Пожарова.

Божечки!

Его губы всё ближе. Они объявляют мне войну!

И я не знаю, зачем позволила им коснуться моих. Для чего ощутила знакомый, будоражащий вкус, словно опрокинула в себя пару шотов чистой водки.

А когда он на секунду оторвался от меня, проникновенно прошептала, сначала коснувшись кончиком языка уголка его рта. Зная, что мой бывший кипит и шкворчит, словно угли в печке.

— Помни, как целуешь меня, Сотников. Потому что этого больше никогда не повторится.

Шах!

И Мат!