После того как мы упали

Глава 39. Пересолила

/Аврора/

Как можно ещё сильнее любить? Ещё больше тобой восхищаться? Саму себя в омуте любви губить И невзначай к тебе прикасаться...

Я про все на свете забываю, Когда ты рядом со мной, Словно арбузное мороженое таю, Лечу с парашютом над Невой.

И так же боюсь тебя потерять, Проснуться однажды во тьме. Я не хочу, но не могу не ревновать, Все мои мысли лишь о тебе.

Волнуюсь как в первый раз, Пытаюсь сердце тщетно успокоить. Просто поцелуй меня прямо сейчас, Чтобы дозу нашей любви утроить.

— Всегда знал, что ты чокнутая на всю голову, Пожарова.

А что я? Я ничего!

Действовала на чистых инстинктах.

Можно подумать, это не Ян Сергеевич возомнил себя Оливером Квином на максималках, кинувшись в одиночку против целой толпы.

Герой!

Ну про толпу я немножко преувеличиваю.

Вот только один на один или против троих придурков разница колоссальная.

Я здесь, наверное, должна сказать, что закон грубой силы вообще не приветствую, но это будет неправдой. Есть ситуации, которые просто не решить иначе.

Кто был главной драчуньей в яслях и отбирал у мальчишек машинки? Кстати, с тех пор мало чего изменилось.

— Сочту за комплимент, — улыбнулась я, продолжая обрабатывать ссадину на щеке Яна ватой и перекисью.

Он поморщился, врезаясь взглядом в мои глаза.

Ян вполне мог бы прожечь дыру в моей грудной клетке. Да и не только в ней. От его такого проникновенного, слишком пристального взгляда, обещающего все и даже больше, меня бросило сначала в жар, потом в холод. Все симптомы любовной лихорадки.

Не удивлюсь, если моя физиономия сейчас по цвету сравнима со, скажем, спелой клубникой или малиной. Главное не стать такой же пунцовой, как свекла.

Очень не хочется превратится в одну из тех девушек, потерявших все мозги от любви.

Любить прекрасно, и я без ума от Яна, но иногда нужно рассуждать трезво, спускаться с небес на грешную землю.

— Но вообще... — Ян мимолётно коснулся моего запястья. — Мне приятно. Твоя забота очаровательна, Пожарова.

— Сильно не привыкай, Сотников. Временное явление.

— Я думал, ты меня любишь.

Он проговорил эту фразу мне на ухо, губами задев кожу. Хотя вернее будет сказать, ошпарив её раскаленным прикосновением.

Люблю...

Но почему-то я не сказала вслух о своих чувствах, и как скучала по нему этот мучительно долгий месяц. Наверное, это и так было понятно, без лишних слов. Ведь не обязательно признаваться в любви громко и на весь мир. А, может быть, я так часто делала это в прошлом, что сейчас боялась самых главных слов в жизни. Я не хочу говорить их так... наспех.

У каждого признания есть свое место и время. И нам с Яном нужно о многом поговорить, многое сделать на пути друг к другу. Если мы правда хотим быть вместе по-настоящему.

— Кстати, вот ещё что, — рука Сотникова легла на мою талию, и он рывком прижал меня к себе. — Давно вы с девушкой моего брата спелись?

— Бывшей девушкой твоего мудака брата.

Ян усмехнулся.

— Что, святой Дима сбросил крылья и поменял цвет нимба?

— Мы серьезно будем обсуждать твоего брата?

Честно говоря, у меня нет никакого желания говорить про родственников Яна. И нет, я не злая, просто... разве у нас других проблем нет?

Воз и маленькая тележка!

Начиная со Степановой и заканчивая дракой в кофейне, которая развивалась так быстро и стремительно, что я и сообразить толком ничего не успела. Хорошо ещё, умудрилась как-то с папой связаться. А если бы не отец Маши, появившийся на наше счастье, все могло закончиться самой настоящей драмой.

— Да я просто хотел сказать, что Машуня явно не в курсе наших с тобой отношений.

Святые эклеры, да никто не в курсе! В том числе и моя скромная персона.

И почему «Машуня»?!

Я не ревную, но...

К Маше ревновать глупо, поскольку она основательно подсела на другого Сотникова, но...

НО!!!

Режим влюбленной дуры ещё никто не отменял.

— В твоих глазах горят все демоны ада, Пожарова. Ты собираешься меня сжечь?

— Вовсе нет, — улыбнулась я. — Только если для профилактики.

— Твой отец, — Ян посмотрел за мою спину. — Если я провожу тебя до дома, он меня не застрелит?

— Рискни.

— А я рискну, — губы Яна скользнули по моей щеке. — Ради своей девушки.

Как сохранить лицо и не улыбаться, как умалишённая? Наверное, это попросту невозможно. Одной фразой Ян заставил зимние сады в моей душе оттаять от вечного холода, сбросить снег с крон и цвести ещё ярче, пышнее и зеленее.

Кто говорит, что магии не существует, тот никогда не любил.

— Ты уже рискнул, — я подняла на него глаза. — Они могли тебя покалечить. Ты точно в порядке?

— Расслабь булки, Аврора. Что такое пара сломанных ребер?

— Поговорим об этом, когда тебе будет тридцать пять.

— Если ты будешь со мной в мои тридцать пять, то согласен говорить с тобой про все на свете.

— Сотников, ты сегодня сам себя превзошел.

— Добавить соли?

Как будто соли у нас мало.

— Сахар не скрипит на зубах, но можно смело готовить сахарную вату.

— Куда Машуля делась?

Ян Сергеевич, да вы Бессмертный!

Мои тараканы тоже не очень довольны, так что если у меня начнут дёргаться глаза, то вы знаете какой плохой мальчик тому виной.

— Домой ушла с отцом. А что, и ее проводить хотел?

Ян рассмеялся мне на ухо, после чего лицом зарылся в мои волосы, будто бы с наслаждением вдыхая аромат. Не зря я утром поднялась ни свет ни заря, чтобы вымыть голову.

Мне сейчас так уютно в его объятиях, так хорошо. Я радуюсь как кошка, что он дышит мной, обнимает, понимает как никто другой. Чувствую впервые, что правда ему нужна. Я НУЖНА!

— Булочка, не ревнуй.

Легко сказать...

— Я не ревную.

— Правда?

— Нет.

Ян провел рукой по моей спине, прижимая ещё сильнее к своему телу. Словно клеймил каждым своим прикосновением: МОЯ! МОЯ! МОЯ!

— Я испугался за тебя.

— И я за тебя.

— Это я понял по тому, как ты отважно кинулась на мою защиту, кофейная Харли Квин.

— Мне парень без мозгов не нужен, знаешь ли. Для себя старалась.

— Ну я так и понял. И, надеюсь, теперь менты не решат, что это какие-то мимо крокодилы. Странно, что твой отец никак не может на это повлиять. Чистая заказуха.

— Папа в отставке... он уже не прокурор.

— То есть?

— То и есть.

— Бельский? — нахмурился Ян.

— Кто же ещё.

— Дааа...

— Сотников, может ты всё-таки сходишь к врачу?

— Согласен на тебя в халатике медсестры, — он хитро подмигнул мне. — В очень коротком халатике. Понимаешь, о чем я?

— Какой дурак...

Мне хотелось бы вечно проводить время с Яном, но сам бог времени, очевидно, был против нас и нашей любви.

Мы слишком быстро дошли до моего дома. Расставаться не хотелось. Не сейчас, когда Ян только вернулся.

К тому же нам было что ещё обсудить. Я и сейчас не понимаю, должна ли я рассказать Яну про Вику или нет. С одной стороны, это не мое дело. А с другой, почему не мое? Это ведь и меня касается, да? Только где взять смелости?

Не представляю, как сказать ему про беременность Степановой и что ее ребенок — это ещё и его ребенок.

Такие новости нельзя узнавать от третьих лиц. Но что я могу сделать, если это съедает меня изнутри, рвется наружу? Я не хочу, чтобы между мной и Яном опять вставала недосказанность.

— Зайдешь? — протянула я, когда мы подошли к моей парадной.

— На кофе?

— Можно и на кофе.

— Пожарова, я бы с радостью, но маме обещал объявиться. Прости.

— Не извиняйся, все нормально.

Черт...

Кажется, поговорить всё-таки не получится.

— Иди сюда, — обняв меня, Ян впечатался в мои губы почти целомудренным поцелуем. — Не строй планов на завтра.

— А что у нас завтра?

— Забыла? Ты сама пригласила меня на свидание, Булочка.

Мы пойдем на концерт?

Я выиграла грёбаный джекпот, а не Яна Сотникова. Наверное, каждый мужчина может быть душкой с той женщиной, которая ему небезразлична.

— Пожарова, не знаешь, почему у меня сложилось впечатление, словно ты что-то хочешь сказать мне?

Заметил всё-таки.

— Пустяки. Давай в другой раз. Не хочу испортить этот день.

— Кажется, кто-то хотел соли.

— Не стоит...

— Что ты себе опять придумала?

Ох, если бы!

— Слушай, я просто не знаю, как сказать... И не уверена, что я должна это тебе озвучить.

— Жги уже. Давай яйца в нашей паре будут у меня, ок?

Ну ок так ок.

— Степанова беременна. От тебя, Ян.

— Что?

Да, Аврора, поздравляю. Ты пересолила…