Последнее лето нашей любви

Глава 10. Нина

На экзамен я иду, почти не боясь. Лишь нервничаю, беспокоясь о бесконечных формулах, правилах и грамматике. Теперь я осознаю, почему мама так настойчиво предлагала мне отдохнуть — чтобы не было такой вот каши в голове. Радуюсь, что она заставила хотя бы поспать ночью, буквально заперев в комнате без телефона и других средств связи. Я тогда, поняв, что никуда не деться, и впрямь легла в постель, и утром встала со свежей головой. Плотно позавтракала, оделась и отправилась на сдачу.

Радует, что теперь не восемнадцатый век, и чтобы сдать экзамен, не обязательно ехать в тот город, где находится университет, достаточно записаться в филиал. Я это сделала еще зимой, едва предоставилась запись.

— Ваш номер? — спрашивает женщина преклонного возраста, принимая мою подтвержденную анкету и паспорт.

— Девятый.

— Ого, деточка, а ты очень хочешь поступить, не так ли? — она улыбается, услышав цифру. — Всего лишь девятая, а ведь записавшихся по все России тысячи. Молодец. Надеюсь, у тебя всё получится. Вот, держи, — подает мне папку с направлением.

Вскрыть её я смогу только в кабинете.

— Спасибо, Милана Павловна, — прочитав имя женщины, благодарю её от всей души.

Мне всегда казалось, что вежливость значит очень многое в нашей жизни.

За мной уже успевает выстроиться целая очередь из таких же сдающих. Приходится их обойти, постоянно извиняясь, задевая парней и девушек то локтем, то боком. Одной девочке я даже на ногу наступаю, пачкая ее идеальную белую туфельку. «Какого черта нацепляешь такую дурость?», — хочется мне ей закричать, но сдерживаюсь. Незачем устраивать скандалы. Извиняюсь и перед ней, так на всякий случай, хотя абитуриентка даже не пищит.

— Все садитесь на места, где указано ваше имя, — один из экзаменаторов сразу же запускает нас в аудиторию. Когда подростки оказываются за партами, продолжает инструкцию. — Перед вами часы. Сейчас без пяти минут десять. У вас есть время заполнить бланки с информацией о вас. Ровно в десять вы перевернете свои тесты и начнете их заполнять. Будьте внимательны, прежде чем поставить отметку ручкой: у вас только двенадцать раз есть шанс исправить ошибку за весь тест. Удачи!

Быстро заполняю строки со своими ФИО, адресом проживания и номером паспорта аккуратным почерком, стараясь не сделать ни единой помарки. До десяти еще минута. Я откладываю ручку, руки располагаю на коленях. Выравниваюсь на стуле, подбирая несуществующий жирок с живота и выпрямляя спину. Наверно, теперь напоминаю палку, стоящую ровно перпендикулярно полу. Закрываю глаза. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Еще раз. Вдох-выдох. Нервы успокаиваются, волнение уходит, остается лишь жадное нетерпение, которое я обычно испытываю перед важными событиями.

— Время пошло, — голос экзаменатора звучит где-то на краю моего сознания.

По всей аудитории раздается шуршание бумаги. Думаю, здесь собрались такие же целеустремленнее люди, как и я, потому что все они сосредоточенно читают вопросы, внося пометки в черновик — это я замечаю, один-единственный взгляд бросив вокруг перед тем, как заняться тем же.

Часы на стене раздражают своим тиканьем. Приходится вставить беруши, заглушая любые посторонние звуки. И плевать, что смотрит при этом экзаменатор на меня, как на сумасшедшую. Самое главное — все звуки затихают, пропадают, оставляя меня в полном одиночестве.

Вопросы, к моему удивлению, такие легкие, что щелкаются, будто орешки. Я преодолеваю больше половины теста всего за тридцать минут. А потом внезапно стопорюсь. Конечно же на вопросах по физике. Не зря мне не нравится этот предмет, вот и теперь застряла на очередной задаче по расчету колебаний. Приходится его пропустить, чтобы зря не тратить время. Потом всегда можно вернуться.

«А теперь эти задачи по биологии. Почему мне сегодня так не везет?», — расстраиваюсь, вновь останавливаясь. Напрягаю память, припоминая объяснение из учебника. Когда заканчиваю, даже не уверена, что рассчитала правильно, но других вариантов нет — закрашиваю кружок.

— Двадцать минут, — уведомляет нас экзаменатор и вновь замолкает.

Они проходят почти мгновенно. Но в принципе, сдав тест, я выхожу из аудитории почти довольная. Оказалось не так сложно, как мне думалось. Зря волновалась.

На выходе из здания вновь натыкаюсь на ту девчонку в белых туфлях. Теперь, когда все тревоги позади хотя бы ненадолго, во мне говорит совесть.

— Извини, что испачкала твою обувь, — извиняюсь перед ней, пытаясь улыбнуться. Наверно, получается не очень.

Но она внезапно улыбается в ответ.

— Ничего, я должна сама быть внимательнее. Это часто случается, — успокаивает меня, продолжая сиять. — Меня, кстати, зовут Рита. Не хочешь прогуляться со мной?

Удивительное дружелюбие. Но она кажется мне совсем непохожей на других моих ровесниц. Поэтому, почти не раздумывая, соглашаюсь.

Мы идем в парк, и я почти с удовольствием слушаю радостное щебетание девчонки. Та чуть ли не подпрыгивает, когда рассказывает мне и о себе, и о своей семье, и о желании быть оператором. Во многом мы с ней похожи, и это не может не располагать. Возможно, мы даже станем друзьями, если поступим обе в один вуз и потом не потеряем друг друга в круговерти большого города.

Болтать с ней так приятно, что я и не замечаю, как проходит время. Мы покупаем мороженое, и присаживаемся в тени деревьев, скрывающей нас от палящих полуденных лучей солнца.

— Так значит, у вас с ним всё плохо? — задает Маргарита вопрос, после того, как я, не сдержавшись, ведаю ей о своих проблемах.

— Скорее ужасно сложно. Этот дурачина просто взял и уехал на свои тупые сборы, не предупредив меня. Разве так поступают любящие люди? — злюсь, снова и снова вспоминая о чужом поступке. — И самое страшное то, что я не особо-то и расстроилась. Представляешь? Ни капли грусти, просто села снова за учебники, не уделяя отсутствию собственного парня ни секунды. Он мне писал, но я не ответила. Однако… Федя не позвонил. А ведь он всегда делал это первым.

— Может, тебе пора проявить инициативу? — задумчиво тянет Рита, отправляя в рот оставшийся пустым вафельный рожок.

Тоже об этом думала, но отмела идею. Федор ведь сразу поймет, что это не в моем духе.

— Не хочу, не буду, — я, словно капризный ребенок, продолжаю настаивать на своем. — Ему бы самому повзрослеть. Сам накосячил, вот пусть сам теперь и расхлебывает. Я ему не мамка, чтобы указывать, что делать. Он уже взрослый парень. Хочет со мной расстаться таким «веселым» способом? Его дело. Но я не стану трепать себе нервы из-за человека, который считает, что сможет прожить, постоянно играя в хоккей.

— А вдруг и правда сможет?

— Он не так целеустремлен, как я. Словно ребенок, живет в мечтах. Надеюсь, его поставят на место рано, а не поздно, когда уже ничего нельзя будет изменить.

И кажется мне, что не факт, что я в тот момент буду с Федором рядом. Наши отношения, будто карточный домик, рушатся на глазах от совсем тихого порыва ветра.