Последнее лето нашей любви

Глава 22. Федор

Уход Нинель что-то ломает во мне. Да, сам виноват, списал со счетов её в тот момент, когда не следовало, но у этого есть причина — девушка не звонила мне и не писала, так как я должен был понять, что она меня не бросила, а просто пытается прийти в себя после ссоры? Мысли чужие, да еще и на расстояние, я читать не научен.

Поэтому, когда в очередной раз думаю о себе и Нине, мой взгляд падает на визитку Смит, которая валяется со всякой мелочовкой на столе. Не знаю, что мной в тот момент руководит, но я беру сотовый и набираю номер, сам не веря в то, что делаю.

— Кто? — сходу задает вопрос женщина, не утруждаясь приветствием. Молчание ее раздражает, но вдруг сменяется нарочитой вежливостью. — Ах, малыш Феденька, это ты?

И как только угадала. Неужели ожидала моего звонка? Значит, я очень предсказуем, что тоже плохо.

— Да, это я.

— Запишу твой номер, чтобы больше не гадать. Ты же будешь мне еще звонить? — слышу в ее голосе улыбку. Коротко угукаю. — Так чего хотел-то? Я тут слегка занята, если пока ничего важного, то сама тебе перезвоню.

Черт дергает, вот точно.

— Я согласен на ваше предложение, — как будто приговор себе подписываю.

— Если это так, то теперь давай на «ты», — теперь Тара звучит игриво. Ей явно нравится происходящее. — Чудесно. Завтра встретимся и всё обсудим.

Что, например? Как бы глуп я не был, понимаю, что обсуждение будет происходить без лишних слов. Вообще без слов, если вспомнить условие Смит для заключения контракта.

Женщина отключается прежде, чем я успеваю мяукнуть. Уж не знаю, чего она хочет добиться таким поведением, но бесить начинает ещё сильнее, чем раньше. Не вежливо бросать трубку, когда тебе позвонили по важному делу. Тем более если знаешь, что человеку пришлось через себя и свою совесть переступать.

Однако, долго грустить у меня нет времени, потому что на сегодня назначена очередная выматывающая тренировка. Тренер рвет и мечет, заставляя нас кататься на льду, пока некоторых буквально р-вать не начинает от изнеможения. Я и сам себя чувствую не лучше, особенно после того, как запнувшись о ворота, падаю позорно, больно ударяясь и рукой, и головой.

— Встал, — приказывает тренер в очередной раз, и я про себя начинаю его называть Зверем. Подходящее прозвище для того, кто своих подопечных не жалеет ни капли. — Живо встал, пока я тебе парочку тумаков не отвесил.

Скрепя зубы поднимаюсь, чтобы тут же продолжить тренировку. И к ее концу становлюсь совершенно разбитым. После, в душевой смывая с себя пот, рассматриваю увечья, полученные сегодня. Всё тело цветет ссадинами и начавшими уже темнеть синяками, как будто я не спортом занимался, а подвергся жестокому неоднократному избиению. Но, даже не смотря на это, я спокойно засыпаю, можно сказать, как уб-итый. Видимо, организму некогда думать о том, что случилось, ему хочется отдохнуть и восстановить силы.

Мы встречаемся через два дня на нейтральной территории. Смит выбирает какую-то кафешку, и я судорожно думаю, как буду оплачивать там счет, ведь последние дни совсем не работал, предаваясь глупым размышлениям, и в кармане теперь гуляет ветер между парой сторублевых купюр.

Тара выглядит, как и всегда, блистательно: строгий светлый брючный костюм на стройном теле, аккуратно причесанные волосы, собранные в замысловатую косу, легкий макияж. Она чинно подает мне руку, приветствуя, садится напротив за столик и сразу переходит к делу.

— Итак, раз ты согласен, значит, не будем рассусоливать, — последнее слово из ее уст звучит странно из-за акцента. Женщина щелкает пальцами и рядом с нами материализуется официант — загнанно дышащий мальчишка лет семнадцати — который интересуется, чего клиенты желают. — Мне черный кофе без сахара, — я отказываюсь от заказа. Парень уходит, а Смит тем временем замечает, — есть я бы тут не решилась.

Ишь какая цаца нашлась. Пока я думаю, как с голоду не сдохнуть, она носом крутит. Да и нормально в этой кафешке кормят, я бы даже сказал, что получше чем в некоторых ресторанах.

— Итак, — вновь повторяет Тара, постукивая пальцем по столу. Но я знаю, что сомнения этой женщине не ведомы, она — акула. — Когда будем спать?

Как будто она собралась чинно в ночной рубашке просто под одеялом лежать. Смешно.

— Не сегодня. Я получил травму, не думаю, что тебе будет приятно смотреть на это все. Раз уж продаюсь, то хочу быть по крайней мере в презентабельном виде, — приходится сообщить о неприятности. Или же боюсь увидеть отвращение на чужом лице, когда разберусь перед ней? Зато вон как легко перехожу на «ты», почти без заминки.

У Смит же выходит вновь меня удивить.

— Это ничего. Наоборот, мне нравится мужественность в тех, с кем я делю кровать. Зачем мне лощеные мальчики, когда есть великолепные мужчины? — говорит она, оценивающе окидывая меня взглядом.

Вот это да, как интересно. От Нинель я редко слышал подобные слова, для нее я чаще был «зайчиком» и «милым». Тем временем официант приносит кофе. Чашка исходит паром, но Таре хоть бы хны, она спокойно прихлебывает этот кипяток, ничуть не поморщившись. Мне только и остается, что завистью исходить.

— Окей, в таком случае можем хоть сейчас заняться се-к-сом, в том же туалете, — думаю, что чем быстрее отмучаюсь, тем лучше. Понимаю, что это будет измена, пусть и не прямая, а косвенная, но она будет. Уверен, от отвращения к самому себе не смогу потом спокойно спать, понадобится время, дабы смириться.

— Это грязно. Ты поедешь ко мне в отель, малыш.

А после, похоже, чтобы окончательно втоптать меня в грязь, достает из кошелька пару купюр:

— Вот, это тебе на проезд. Не собираюсь обирать тебя до нитки.

Такого унижения я давно не чувствовал. Отвратительно. Неужели по одному взгляду на меня можно сказать, насколько я нищ?

— Тебе нечего стесняться. Я и сама когда-то не могла себе даже лишнюю пачку про-кла-док купить, а на работу ходила пешком, пока не накопила на подержанную, всю разбитую, машину.

Наверно, это знание должно меня утешить, но этого не происходит. Остается лишь надеяться на то, что когда я пройду все круги ада с ор-га-змом в конце, то получу свой контракт, а там уж и до денег недалеко.

Вновь пожав мне руку, теперь уже на прощание, Смит встает со стула. Бросает деньги рядом со счетом, предупреждая:

— Адрес отеля скину чуть позже. Будь вечером на месте. И без фокусов, потому что больше всего я ненавижу, когда мужчины не держат свое слово.