Последнее лето нашей любви

Глава 18. Нина

Таким сломленным я еще никогда не видела Федора. Всегда уверенный в себе, знающий, чего хочет, теперь он выглядит лишь тенью самого себя, таким, что даже смотреть страшно. Совсем ничего нет из того, что я привыкла наблюдать, сейчас в парне нет.

Он сидит, забившись, словно маленький зверёк, под одеяло. И я даже слышу, как тот всхлипывает — неужели плачет? Это уже совсем за гранью моего понимания. Никогда я ещё не видела слёз Фёдора. Считала, что он сильный, но, оказывается, что он всё ещё не такой уж и взрослый. Ребёнок, которого обидели, навсегда остается таким, ничто уже не сможет его изменить, только он сам.

Присаживаюсь рядом, скрипнув кроватью, кладу руку на этот комок, поглаживая легонько.

— Ну что же ты так себе изводишь? — Спрашиваю, не знаю, с какой стороны подступиться к страдающему Фёдору. — Что случилось, раз не можешь успокоиться?

— Приходил мой отец. И высказал мне мало приятного. В очередной раз сообщил, что ненавидит меня, а также мою мать. Мр-а-зь, — наконец-то Победин вылезает из-под одеяла, ложась удобнее. Голову подпирает рукой, чтобы было комфортно, но на меня не смотрит, ни единого взгляда не бросает, словно я стала внезапно предметом мебели. — Я его ударил, несколько раз приложил, пока сознание не потерял. А после выволок на улицу и пригрозил ему другими санкциями, если он не отстанет. Он с тобой связывался?

— Нет, не звонил, не писал, тем более не приходил к нам, хотя знает, где живёт моя семья. Мне стоит ожидать? — Не хотелось бы, ведь больше, чем Фёдора, моя мама ненавидит только его отца, пьяницу и дебошира. Она никогда не говорила о причинах, но я догадывалась, что это потому, какой образ жизни ведёт мужчина. — В любом случае, мама себя в обиду не даст, а если он придёт, когда её нет, я его выгоню шваброй, терпеть не стану.

Если придётся, то и по мордам ему надаю.

— И только из-за этого ты так расклеился? Федюш, ты ведь не маленький ребёнок, чтобы страдать из-за каждого урода, который пытается тебя задеть. И ты это сам отлично понимаешь. Так почему позволяешь эмоциям взять над собой верх? Не ты ли говорил о том, как важно профессиональному спортсмену держать лицо перед другими людьми? Значит, это нужно делать и перед теми, кого ты искренне ненавидишь, иначе какой смысл в твоих словах? Держи обещание, который сам себя дал, и все будет хорошо, — я не очень хорошо умею утешать людей, но, видимо, нужные слова всё-таки нахожу, иначе как объяснить тот факт, что в глазах у Фёдора появляется наконец-то осмысленность. Продолжаю его подбадривать, — больше выдуманных страданий, чем реальных. Посмотри на них моими глазами. Думаете, мне так легко живётся? Или мои мучения это всего лишь женская доля? Нет, будь я тут счастлива, не пыталась бы добиться своего скорого отъезда. И ты должен делать тоже самое. Хотя, — останавливаюсь в рассуждениях на секунду, — мне не очень понравится, если ты это сделаешь через постель. Как-то слишком клишированно даже для нас.

— А разве бывает просто в этой жизни? — С каждой секундой Победин все более уверен в себе, наверно, моя выволочка всё-таки сработала.

— Хватит уже ныть, ты не какая-нибудь там плакса, а тот, кто всегда и во всём первый. А победителям нельзя показывать свои слабости, как ты делаешь это сейчас. А если бы я не пришла? Ты что, и дальше бы тут сидел, страдал, размазывал сопли по лицу и думал, какой этот мир ужасный? — говорю то, что думаю, не пытаясь задеть чувства Фёдора. — Не будь тряпкой, иначе я пожалею, что вообще когда-то с тобой связалась.

— А мы разве все ещё вместе? — Спрашивает Фёдор, но наконец-то смотрит на меня.

Шокирует меня этим вопросом. Я-то думала, что у нас просто размолвка, пусть и очередная, но просто ссора двух любящих друг друга, а он, оказывается, уже успел в своих мыслях избавиться от меня, расстаться, бросить. Как такое возможно, черт побери? Неужели в его глазах я не имею никакой ценности, раз он выбрасывает меня, словно надоевшую игрушку? Тогда зачем принял сейчас, чтобы утешиться? Я ему психолог или девушка? Ещё пару часов назад я могла называть себя его возлюбленной, а теперь лишь та, кого он бросил?

Разочарование и огорчение накрывают меня, словно волной в штормовом море. Оказывается, всё-таки я способна на чувства, просто не знала об этом до поры до времени, которое случилось именно сейчас. Всегда считала себя хладнокровным человеком, той, что будет действовать согласно разуму, не сердцу. Теперь же выясняется, что сердце у меня совсем не каменное, а вполне себе девичье, ранимое.

Уж не знаю, какой логикой, точнее её отсутствием, руководствуюсь, но терпеть подобного отношения не намеренна. Вскакиваю с кровати, словно она превратилась в костёр, на который меня возвели, чтобы сжечь в пламени. Отбрасываю руку, которую было Фёдор протягивает ко мне, в сторону. Мне сейчас отвратительна любая мысль о том, что он ко мне прикоснётся, дотронется до моей кожи.

— Нинель, — пытается ко мне приблизиться, но я отхожу все дальше.

— Не смей произносить моё имя так, словно имеешь на это право. Не ты мне его дал, а моя мама. Похоже, она была права — у нас с тобой и правда ничего не получится. Раз уж ты уже отказался от меня, больше мне здесь делать нечего, — едва сдерживаю слёзы, говоря эти слова. Но сердцу ещё больнее. Его разрывает от горя.

— Нина, я не хотел..

— Не хотел что? Видимо, что у тебя на уме, то и на языке. Как ты мог? — Смотрю на него с разочарованием, которое испытываю. А после, не в силах оставаться в этом месте, которое сама помогала сделать уютнее, представляя, что это будет наше гнездышко, ухожу, лишь напоследок сказав, — я была о тебе лучшего мнения. Похоже, в чем-то ты мне и правда солгал. Принял ведь визитку Смит, взял её?

Виноватый взгляд парня говорит о том, что взял. И мне становится еще больнее, теперь о явного и доказанного предательства. А ведь думала, что это невозможно.

По коридорам общежития я бегу, спотыкаясь то тут, то там о чужую обувь, детские коляски, разбросанные вещи. И останавливаюсь, лишь врезавшись во что-то более мягкое, чем стена.

— Простите, — шепчу едва слышно, пытаясь разглядеть за пеленой слез, кто там меня придержал.

— Ничего, ты легкая, как пушинка, — звонкий мальчишеский голос выводит меня из забытья.