Последнее лето нашей любви

Глава 38. Федор

Таре я звоню через неделю после расставания с Нинель. Все эти семь дней я провожу, пытаясь понять, почему же характер у меня и натура такие уб-лю-дские. Я ведь так долго старался исправиться, а в итоге не только в начало вернулся, но и ушел в отрицательные значения.

Чтобы хоть как-то забыться, нахожу каток и местную хоккейную команду и, нагло напросившись, вновь начинаю играть. Да, ребята не очень рады тому, что какой-то левый парнишка из кукуевска занимает время их тренера, но молчат, чтобы не вызвать чужой гнев. Я же, махая клюшкой, пытаюсь вернуться в свою прежнюю форму. Оказывается, если какое-то время не заниматься спортом, то очень легко превратиться в заплывшую жирком амебу. Приходится приложить силы, вновь наладить питание, чтобы не задыхаться на тренировках. Но тяжелее всего отказаться от алкоголя. Видимо, Нина права, эта пагубная привычка уже успела захватить меня, как когда-то отца. Я буквально чувствую ломку по градусу. Каждый раз, когда это происходит, я выхожу на пробежку. И бегаю по парку до тех пор, пока кровь носом не пойдет или бле-вать не захочется. Мышцы после ноют, мозоли на ногах, зато к бутылке не хочется притрагиваться, лишь упасть в кровать и спать.

— Аллоу, почему не отвечаешь? Я вопрос задала, — тем временем пытается достучаться через трубку Смит.

Видимо, я слишком отвлекся на свои размышления, раз не услышал ничего. Буквально — пустота.

— Да, чего надо? — даже не пытаюсь быть вежливым с той, кто по сути поселила в моей душе сомнения в чувствах к Нине, заставила ей изменить, пусть это и было моим решением.

— Повежливее, мальчик. Не дорос ты еще до того, чтобы мне грубить. Сам же слезно просил перезвонить. Ну вот, я это сделала. Излагай, — с полным по-фи-гизмом в голосе говорит Тара, явно начиная раздражаться от того, что я молчу. — Ты не единственный, милый, кто хочет со мной работать. Помимо тебя у меня ещё куча клиентов, проблемы которых я должна решать, даже находясь за много километров от них. Так что раздупляйся уже и говори, пока я не разозлилась и не отключилась. И тогда ты фи-г до меня хоть когда-нибудь дозвонишься. Я посмотрю, как ты сможешь после этого переехать в Канаду и работать профессионально спортсменам. Вот умора будет.

Хорошо, раз она так думает, наверно, надо поддержать чужую логику и больше не перечить.

— Хотел поинтересоваться, когда ты собираешься в Москву. У нас как бы не просто уговор, а целый заключенный контракт есть. Может, пора бы уже исправить ситуацию и отправить меня туда, где мне и место? Играть в хоккей.

— Разве у тебя не было девушки, ради которой ты уехал из своего своего городка? — Посмеиваясь, спрашивает Смит. Видимо, её немало смешит тот факт, что все в моей жизни кувырком.

— Окей. Раз уж ты поинтересовался, то сообщаю: я в Москве уже несколько дней. Ты мог бы знать об этом, если бы не вел себя, как идиот. Хоть иногда заглядываешь в социальные сети?

Черт, неужели что-то еще натворил в том баре, о чем смутно помню?

— Так вот, ты еще не стал моим полноценным клиентом, а уже приносишь ужасную головную боль. Я разберусь конечно со всем этим, но тебе советую больше не бухать до такой степени, — строго приказывает женщина. — Насчет твоей просьбы все очень просто. Для начала нужно сделать тебе загранпаспорт, затем получить визу. Как только тренер команды из Канады перешлет твой оригинальный контракт, ты сможешь пойти в консульство. Поэтому займись вначале первым пунктом, со вторым разберусь я сама. Понимаю, денег у тебя ни на что нет, потому что кроме как ездить на коньках ты ничего не умеешь, поэтому я скину тебе немного денег на карту. Кстати, у тебя-то она есть?

С каждым словом мне становится все более стыдно. Получается, не только Нинель не считает меня самостоятельным, но и это женщина. А ведь мне с ней предстоит работать ещё несколько лет, как минимум, если все сложится. «Так. Вдох-выдох. Надо подавить любые эмоции по отношению к ней: и страсть, и ненависть. Я вообще удивляюсь, как они могут так гармонично во мне уживаться. Видимо, все дело в том, что я еще не определился, чего конкретно ищу в жизни — мечты не в счет.

Приходится делать все так, как и сказала Смит. Когда приходят деньги на спешно оформленную карту, я беру свой внутренний паспорт, собираю необходимые документы, оплачиваю госпошлину и иду в МФЦ по записи. Все бумажки принимают быстро и говорят прийти через две недели. У денег есть свои плюсы.

Но больше я не трачу ни копейки. Решаю, что хватит уже зависеть от удачи и чужих решений, поэтому просматриваю объявления о работе, ищу подходящую. Обзваниваю, пока не соглашаются пригласить меня на собеседование. Но в конце-концов должность грузчика в одной из «Пятерочек» столицы я получаю. Из удобств разве что ежедневная оплата, а вот трудится приходится долгими часами, таская коробки из продуктовых грузовиков на склад. Это занятие успевает мне окончательно осточертеть, когда Тара наконец-то звонит вновь.

— Ты сделал все, что нужно? — коротко спрашивает она.

— Да.

— В таком случае надо встретиться, чтобы я взяла твой паспорт для консульства. Документы уже подала, одобрение получила. Осталось вклеить визу. Или можешь сам подъехать. Выбирай, — предлагает она.

И мне остается только гадать, хочет ли она мне помогать на самом деле или нет. Слишком уж отстраненное отношение ко мне у той, кто так отчаянно желала со мной переспать. Но и облегчать ей задачу я не намерен, потому прошу самой заняться паспортом.

Тара забирает его на следующий день, и вот к четвергу мы уже выбираем наиболее приемлемые билеты на самолет.

— Не хочешь попрощаться со своей девочкой? — в очередной раз спрашивает она меня, явно думая о чем-то своем.

Женщина еще никогда при встречах со мной не была столь задумчива. Её брови сведены в сомнении, губы сжаты в тонкую нитку, глаза же полны непонятной мне боли. Подозреваю, что за этими вопросами кроется очень болезненная история, о которой Смит не хочет ни за что вспоминать.

Решаю, что не буду ни о чем спрашивать. Кажется, теперь-то пришло осознание, что лезть в чужие души нехорошо — у всех есть то, что для них под запретом, о чем не хочется говорить. Что снится холодными ночами в кошмарах.

Я лишь надеюсь, что не стану таким же кошмаром для Нинель. Просто отойду в сторону и позволю ей жить своей жизнью.