Последнее лето нашей любви

Глава 11. Фёдор

Конечно же я отказываюсь от требования Тары. Я и помыслить не могу о том, чтобы предать свою девушку, пусть сейчас мы с ней и в ссоре. Может быть, будь мне хотя бы пятнадцать лет, я бы с удовольствием согласился, ведь в тот момент не предавал никакого значения отношениям, которые меня связывали. Но после того, как я решил встречаться с Нинель, моё мировоззрение полностью изменилось. Именно в тот момент я перестал замечать других девушек, раз и навсегда для себя решив, что лишь одной я могу уделять время. Поэтому само предложение этой женщины вызывает во мне омерзение. Каким бы мерзавцем я не был раньше, сейчас я стал совсем другим человеком.

— Не глупи, малыш, ты же знаешь, что без моей помощи ничего не добьёшься, — горделиво произносит женщина, в очередной раз пытаясь склонить меня к близости. Не знаю, откуда в ней столько самоуверенности, но она так и прёт из агента, словно каша из горшочка. — Чего тебе стоит разочек переспать?

— У меня есть девушка, — скрывать не собираюсь, быть может, она ещё одумается, перестанет меня склонять к ужасному поступку — измене, предательству. — Вы мне не особо нравитесь, — решаю сказать хоть что-то, что её оттолкнёт. Обычно девушки и женщины очень щепетильно относятся к тому, как на них реагируют. Как смотрят на их внешность, нравится ли она мужчинам.

Вот и Смит, услышав мои последние слова, вспыхивает от гнева. Это чрезвычайно портит её и без того странную внешность. Да, кто-то воспримет её красавицей, как я в первый момент, но если присмотреться, а она совсем не та, кто в моем вкусе. Такие перестарки меня не интересуют — я больше по ровесницам, типа Нины. И пусть у нее нет такой яркой внешности, зато она настоящая, чистая, без тонны косметики и всяких ухищрений умудряется быть для меня самой красивой.

— Ты еще об этом пожалеешь, — шипит, будто змея, отходя от меня обратно к тренеру.

Пустые угрозы. Как будто она единственный агент в этом мире. Уверен, это не так. Я со спокойной совестью отворачиваюсь от Смит, радуясь тому, что сдержался и не наговорил ничего лишнего — и не сделал.

Решаю, что лучше заняться тем, что у меня отлично получается. Учитывая, что больше тренер не дает никаких приказов, я принимаюсь за растяжку. Мышцы, неимоверно уставшие после сегодняшней тренировки, болят и ноют, но я упрямо их тяну, понимая, как это важно. Если этого не сделать, они забьются, и завтра я и вовсе с кровати не смогу встать. Можно предположить, что Юрию Андреевичу на это будет плевать — он вытащит меня из постели в любом случае, поэтому считаю, что лучше быть в нормальном состоянии, чем полуме-ртвом.

Я благодарю Господа, когда тренер нас отпускает. И самое лучшее, что я могу сейчас сделать, это принять ванну со льдом. Такое себе мероприятие, ощущение от него ужасное, но зато на следующий день буду огурчиком — это уже проверенный способ всеми ребятами из моей команды, как и мной. Спускаясь в эту адскую лохань, я едва сдерживаюсь от стона боли. Удивительным образом лёд обжигает, тысячами иголок пронзая моё тело. И тут же расслабляет, как будто пара ловких рук сделала мне массаж. Лёд примораживает болящие суставы, выступает в роли обезболивающего. Жаль, что нельзя в таком виде провести хотя бы несколько часов — заболеть мне совсем не улыбается.

Затем контрастный душ. Вода льется на меня сверху, то горячая, то холодная, возвращая концентрацию и желание жить дальше. После я валюсь на постель, не замечая ничего вокруг. Даже яркое солнце, бьющее через окно мне в лицо, не мешает отрубиться.

Будит меня, как ни странно, громогласное урчание желудка. В нем со вчерашнего дня не было ничего, кроме воды и чая, наспех выпитого перед тем, как тренер погнал всю команду сегодня на адскую тренировку. Одеваюсь в простой спортивный костюм, который взял себе на сменку, спускаюсь вниз, в столовую. Там уже сидит большинство ребят из моей команды. Они, как единый организм, одновременно поедают то, что наложено в тарелки: овсяная каша с фруктами, какие-то пирожки, густой кефир, разлитый по гранёным тяжелым стаканам, такие можно увидеть в старых советских фильмах.

Не очень-то большой набор продуктов, но за неимением другого, приходится взять то, что предлагают. По крайней мере это всё бесплатно, и пока я на сборах, не придётся волноваться о том, что останусь голодным, как это часто бывает со мной дома. Кашу поглощаю с невероятной скоростью, когда тарелка пустеет, ещё и хлебом собираю остатки, вычищая посуду окончательно. Желудку мало, он продолжает урчать. Тогда накладываю вторую порцию, надеясь на то, что сегодняшняя тренировка будет вечером не такой ужасной, как утром — иначе вся эта еда рискует выйти из меня через рот.

Подсаживается рядом Семён. Во взгляде у него беспокойство, и я отлично понимаю отчего.

— Как ты? — Спрашивает у меня, явно вспоминая о том случае с притоплением.

— Да вроде водой больше не блю-ю, — сразу припоминается то неприятное ощущение, с каким я выплыл с помощью парня на берег. — Спасибо, что помог мне тогда, кто знает, чем бы все кончилось, не будь ты рядом.

Благодарить людей, которые по-хорошему к тебе относятся, очень важно, иначе бы в жизни моей уже не осталось тех, кому можно доверять.

— У меня завтра день рождения, мы с ребятами думаем потихоньку отпраздновать. Если Юрий Андреевич не слишком сильно будет лютовать, то с парнями устроим небольшие посиделки в общаге. Если хочешь, приходи. Я тебя приглашаю.

Семён немногословен, и сказав это, сразу же уходит обратно к своему столу, видимо, чтобы закончить прием пищи.

«Что ж, это было бы неплохим времяпрепровождением. Тут, если не считать выматывающих придумок тренера, заняться нечем, со скуки подо-хнуть можно. Почему бы и нет? Вот только что подарить?», — денег много у меня нет, каждая копейка на счету. С другой стороны, я обладаю и более интересными умениями, чем разбрасывание денег по поводу и без. Например, тяжелая жизнь с отцом вынудила меня научиться готовить самому. Помню, сколько раз обжигался об сковородку, жаря свои первые яичницы и блины, так почему бы сейчас наконец не пустить эти знания в дело? Уверен, нужные продукты найдутся на кухне.

Ласково разговаривая с полными женщинами в смешных передниках и с чепцами на головах, я все-таки упрашиваю их дать мне то, что понадобится. Стараюсь над плитой несколько часов, прежде чем выходит задуманное. И в комнату, откуда уже доносится басовитый гам, заношу торт из блинчиков со сгущенным молоком и бананами. Кто-то восхищенно ахает, а кто-то произносит:

— Если тренер увидит этот раз-врат, он нас всех прибьет!