Последнее лето нашей любви

Глава 13. Нина

Не знаю, что меня толкает на этот подвиг, но встречать Федора с его сборов я все-таки иду. В этот раз он заранее предупреждает свою девушку, прислав смс, о времени приезда. И хотя просьбы никакой не прозвучало, я решаю, что пора бы примириться. По крайней мере об этом подумаю, когда увижу его.

Июль уже полноправно вступил в свои права: жара спускается на наш маленький город, словно укрывая его одеялом. Дождя давным-давно не было, почва высохла и потрескалась. Трава, прежде сочно-зеленая, пожелтела под неумолимыми солнечными лучами ни на секунду не скрывающегося светила за облаками.

— До автовокзала, — передаю водителю в маршрутке двадцать рублей без сдачи.

Не очень люблю этот вид транспорта, особенно в летнюю невыносимую духоту. Воняет потом, огородом и курятниками от старух, которые едут с рынка, уже распродав свой товар. Приоткрываю окошко, подставляя лицо под порывы ветра, но это мало помогает. Чувствую, как меня начинает укачивать — вечная проблема. Дышу глубже ртом, стараясь не зацикливаться на телах, все плотнее набивающих пазик. Впереди еще долгий путь в девять остановок.

Пока еду, думаю о том, что скажу Федору. Я могла бы и дальше на него обижаться, но после того, как узнала, что поступила в университет, настроение у меня стало не в пример лучше. С широкой руки почти решала простить парня. Ведь нельзя отказываться от любимого человека из-за одной ссоры. Но теперь я думаю, что следует установить определенные рамки в наших отношениях: больше терпеть его наглость и эгоизм в ущерб себе не хочу. Если он хочет быть со мной и дальше, то должен взяться за голову, начать строить будущее. Не собираюсь его на своей шее держать, как когда-то мама содержала отца, словно недееспособного, а на деле ленивого уб-лю-дка. «Так и скажу, но в подходящий момент», — окончательно уверяюсь в своем решении.

На нужной остановке мне приходится проталкиваться через бабок, чтобы добраться до выхода. Выходя на улицу, чувствую, как взмокла от пота. Получив у девушки рекламный флаер, начинаю им обмахиваться, как веером. Это немного освежает. Но жажда мучает нестерпимо, приходится в ларьке купить бутылку воды, которую я почти полностью сразу и осушаю. По крайней мере теперь не буду мучиться.

Дохожу до автовокзала, скрываясь в его спасительной тени и смотрю на табло прибывающих автобусов. Если ему верить, то Федора я увижу не дольше, чем через жалкие десять минут. Удивительным образом желание ругаться отступает, освобождая в моей душе место для ласкового томления — я очень соскучилась по своему возлюбленному. Теперь несколько дней, что мы не виделись, кажутся мне пыткой. Какая же я глупая, что не отвечала ему, и даже ни разу не позвонила. Хочу услышать родной голос!

— Ага, попалась! — внезапно раздается сзади меня.

А потом сильные руки подхватывают меня, подбрасывая немного в воздух, кружат. Обнимают крепко, но нежно.

— Как ты здесь оказался?! — поразившись сюрпризу, все равно радуюсь. Целую нежно парня, ничуть не стесняясь окружающих нас людей, потому что им до нас дела нет.

— На табло все с задержкой, автобус приехал еще пятнадцать минут назад. Я обошел здание и увидел тебя. Вижу, ты обрадовалась, значит, всё правильно сделал.

Наконец он спускает меня с рук, но не отпускает от себя. Видимо, не я одна соскучилась, потому что продолжает стискивать меня, не смотря на жалобный писк.

— Ну пусти, — теперь, когда первые эмоции схлынули, краска стыда, наверно, заливает мое лицо краснотой.

— Все еще стесняешься, — тянет Федя довольно, но делает то, о чем я прошу. — Пойдем, не будем здесь задерживаться.

— Домой?

— Вначале в парк. Нам надо поговорить.

Он так твердо это произносит, что я удивляюсь, ведь раньше подобной инициативы от него не замечала. Что там на этих сборах случилось, раз из мальчишки он вдруг превратился в молодого человека, задумавшегося о чем-то серьезном? Но, раз Федя просит, надо ему уступить, пусть и стоит ужасная жара.

До парка бесконечные полтора километра. Добираемся перебежками от одного тенька до другого. Приходится купить еще воды, в этот раз полутора литровую бутылку. Слава Богу, в парке оказывается свободная скамейка под деревьями. Когда усаживаемся, парень принимается рыться в своем безразмерном рюкзаке, достает футболку.

— Надень. Иначе обгоришь. Я же знаю, какая у тебя нежная кожа, — просит меня поднять руки и сам натягивает просторную тряпку. По крайней мере чистую. Затем вновь усаживается рядом, ставит рюкзак себе в ноги, и внезапно ошарашивает, — мне предложили контракт. Агент, настоящий, хотел заключить со мной соглашение.

Неожиданный поворот. Я-то всегда думала, что такое счастье улыбается в жизни редким, исключительным, спортсменам. Никогда не причисляла к ним Федора и, видимо, зря. Кто-то да обратил на него внимание. Было хочу порадоваться, как оказывается, что это еще не все новости.

— Я отказался, — однако, сильно расстроенным он не выглядит, что странно. Очень странно.

— Почему?

— Это был не просто агент, а женщина. И она хотела меня не просто как будущий мешок с деньгами. Она хотела МЕНЯ.

Так. Вот это мне решительно не нравится. Какая-то стерва захотела получить моего парня. Уж не о ней ли он мне писал?

— И что ты ответил? — смотрю на Федора напряженно, боясь его слов.

Он же выглядит как громом пораженный. И задетым за живое, оскорбленным. Тут же жалею о своем глупом любопытстве.

— Конечно отказался. Что за странный вопрос? Я хоть раз давал тебе повод сомневаться в моей верности?

Он уязвлен в самое сердце. И он прав. Ведь едва я дала ему два года назад свое согласие на отношения, как он порвал со всеми девочками, с кем миловался, удалил многочисленные номера из телефонной книги, перестал заигрывать со всеми представительницами противоположного пола, встречающимися на его пути. Я принимала это как должное.

— Прости, — признаю ошибку, — извини. Мои подозрения конечно же беспочвенны. Но я хочу знать, что же все-таки произошло. От и до.

Он рассказывает, начиная с ссоры с отцом. И о диких тренировках, и о бесконечной усталости, и о триумфе на льду, и о притоплении в реке. Спокойно вещает, пока я схожу с ума от волнения. И ярости, когда речь заходит о Таре Смит, любительнице малолеток. Пусть Феде уже есть восемнадцать, он меньше месяца назад выпустился из школы и тот еще ребенок. А эта тва-рюка положила на него глаз.

— Надеюсь, ты не стал брать у нее визитку, — в конце-концов выношу свой вердикт.

Но Федор не отвечает.