Право истинной невесты

Эпилог

Десять лет назад

Над утренним морем кричали чайки.

Я стояла на берегу, глядя на камешки в шипящем прибое, и не находила слов. Как мне объяснить бабушке, что я пережила вчера вечером? Алый спорткар, слова Фрэнсиса о том, что он с самого начала мечтал получить покровительство высшей ринии...

Мне нужен был не просто совет, а утешение. Но как объяснить бабушке, что дело не в том, что она права, а в том, что мне больно?

«Ринии не плачут», - я помню, бабушка. Но иногда ведь можно, правда?

Послышались шаги по гальке.

- Твои вещи уже уложены. Мы выезжаем через полчаса.

Я не обернулась.

- Я помню. Просто хотела попрощаться с морем.

«И с Фрэнсисом», - мысленно добавила я.

Бабушка вздохнула, становясь рядом со мной. На ней была синяя шаль, сотканная из шерстяных кружев. Настоящая бабушкина одежда, вот только под ней темнело узкое платье-футляр, облегающее потрясающую фигуру. Сегодня вечером, я знала, соберётся совет кланов, и Железная Тера будет блистать на нём.

- Я не была слишком строга с тобой вчера, - произнесла она. - Если ты ждёшь этих слов, то напрасно.

Я почувствовала, как она внимательно смотрит на меня, и мне пришлось встретить её взгляд.

- Каких слов ты от меня ждёшь? - спросила она куда мягче, чем я ожидала.

- Волшебных. - Я попыталась улыбнуться. - Чтобы мне сразу стало лучше.

Лёгкая усмешка появилась на её губах. Золотистые пряди овевали лицо, и сейчас бабушка и впрямь походила на сказочную фею.

- Не поверишь, но я когда-то мечтала о том же. Вот только рядом не было моей бабушки. Я открыла рот. Железная Тера - и несчастная любовь?

- Ты тоже была... совсем юной? - робко уточнила я. - Неинициированной?

- О, совсем нет. Более того, я была замужем.

Тут моя челюсть чуть не упала на гальку. Быть инициированной ринией - и быть несчастной в любви? Это же невозможно!

- Разве так бывает? - вырвалось у меня.

- Нет, - спокойно сказала бабушка. - Так не бывает. Сотни риний выбирают себе мужа и живут с ним дальше счастливо. Часто и он счастлив, если супруга не пилит его слишком уж активно. Именно такие истории становятся легендой, и именно из-за них в истинных невестах видят свет и надежду. И это полезно, надо признать. Это первая категория.

Она помолчала.

- Другие ринии - их тоже много - не утруждают себя супружеской верностью и заводят фаворитов. Рискну предположить, что тебе эта ситуация тоже прекрасно знакома. Это вторая категория.

Знакома на собственном бабушкином примере. Но я прикусила язык.

- Есть и третья категория, - невозмутимо продолжила бабушка. - Ринии, имена которых я бы не хотела называть. Их единицы, и обращаются они со своими избранниками. нехорошо. Порой чудовищно. Мне приходится собирать совет кланов, чтобы их приструнить, иначе эти выходки выйдут за пределы нашего круга и нанесут всем истинным невестам немалый урон. - Она вновь вздохнула. - Но даже их счастье неоспоримо. Все ринии видят от своих избранников лишь любовь, ибо иначе невозможно. Твой фаворит может быть несчастен, исхлёстан, одинок - но он всегда твой до самого дна.

Я вздрогнула.

- Зачем ты мне всё это рассказываешь?

- Чтобы ты знала, какая судьба может ждать твоего Фрэнсиса, среди всего прочего. Жизнь, возможно, накажет его так, как никогда не накажу я.

- Я этого не хочу, - прошептала я.

- Наши желания редко принимаются в расчёт. Об этом я и хочу тебе рассказать.

Море шумело перед нами. Солнце бледной тенью светило из-за облаков, и я вдруг подумала, что бабушка нашла бы нужные слова, чтобы удержать Фрэнсиса, чтобы оставить его в клане, чтобы он принадлежал... нет, неправильное слово. Стал частью нашей семьи. И... чтобы он был честен со мной. Чтобы я могла отпустить его, если он вдруг захочет стать свободным, потому что я не желаю покупать мужчин за свой статус и спорткары. Это. низко.

- Когда-то я была замужем за молодым человеком, который любил меня больше жизни даже до нашего первого поцелуя, - произнесла бабушка. - Его звали Гор. впрочем, не стоит упоминать его имя. Так вот, я поцеловала его, и он стал моим - как должно. А после стал моим мужем, потому что я тоже любила его больше жизни. По крайней мере, так мне тогда казалось.

Я молча слушала.

- Но прошло время, и я стала замечать других мужчин. Я была молода - чересчур молода, казалось мне тогда, - и вышла замуж слишком рано. Мой муж видел, как я возвращаюсь домой слишком поздно или просто ночую в другом крыле, но не говорил ничего. Да и как, если я без слов дала понять, что любые разговоры такого рода меня расстроят?

- Должно быть, ему было очень больно, - тихо сказала я.

- Я не люблю причинять боль, - сухо сказала бабушка. - Даже вчера, хотя с тобой это было необходимо. Но. да. Ему было очень больно, и не почувствовать это было невозможно. Из первой категории счастливых истинных невест я незаметно перешла во вторую.

Я закусила губу. Конечно же. Ведь у бабушки было шесть мужей, пусть и не одновременно.

- Итак, я могла без него обойтись, а он всё ещё меня обожал, ведь иначе быть не могло, -произнесла бабушка. - Развестись, прогнать его? Но это, вероятно, сделало бы его лишь несчастнее. Поэтому я. сделала кое-что.

- Что?

- Не скажу, милая. Не думаю, что тебе стоит знать эту тайну. Но, когда я совершила то, что должна была, он. ему перестало быть больно. - На лице бабушки застыла странная и нежная улыбка. - Он уехал и занялся своими делами в Ларетте. Стал серым кардиналом маленькой игорной империи, как я слышала.

- А ты?

- А я поняла, что сделала глупость, - просто сказала бабушка. - И не одну, а несколько. Потому что теперь, потеряв его, я вдруг поняла, что люблю его больше жизни. И эта любовь не давала мне спать, есть, читать. думать. Жить.

- И тебе нужны были слова утешения, - прошептала я.

- О да. Некоторое время я даже думала, что стану четвёртой категорией. - Бабушка усмехнулась, разглядывая отражение своей шали в волнах. - Ринией-которая-никогда-больше-не-выйдет-замуж.

- Но ты вышла замуж.

- Я переросла свою любовь, как ты перерастёшь свою. Время идёт, Кора. Время -единственные слова утешения, которые ты можешь получить. Пройдёт год, три года, пять лет, и твоё сердце будет болеть меньше. - Бабушка окинула взглядом берег. - Только не возвращайся сюда, в это место. Не стоит.

Я сглотнула. На глазах навернулись слёзы. Бабушка понимала, что я сейчас чувствую. Так хорошо понимала, что и я поняла её. И осознала, что слов утешения не получу. Их просто нет.

Я проиграла. Мы проиграли, я и Фрэнсис. Наша история закончилась.

- Может быть, и я стану четвёртой категорией? - спросила я вслух. - И никогда не выйду замуж?

Бабушка засмеялась. И неожиданно потрепала меня по голове.

- Ты можешь делать всё, что хочешь, - произнесла она. - Не делай только одного. Не верь, что ваши судьбы сделают кульбит и вы встретитесь снова. Это сладкая иллюзия... но тем горше будет настоящее.

Я подняла глаза на полосу горизонта. Слёзы текли по лицу, но я не стала их стряхивать.

Бабушка была права. Но как упускать надежду, если она жива? Если вот она, бьётся и трепещет на ветру, но не хочет, не желает сдаваться?

Ведь бывают в мире чудеса. Даже для будущей истинной невесты, которая, кажется, вовсе не хочет ею быть.

- Я поняла, - тихо сказала я. - Но сейчас я не могу думать о нём. Просто не могу.

Бабушка молча обняла меня за плечи, укрыв своей шалью. И, стоя бок о бок, мы без слов смотрели на море.

Я не знала, о чём грезила бабушка. О парусе из прошлого, который вдруг появится на горизонте?

Но я видела перед собой Фрэнсиса. Совсем другого, повзрослевшего, многое пережившего

- но не забывшего меня.

И он протягивал мне руку.