Притворюсь твоей сестрой

Глава 12

Элай усмехается, его взгляд скользит мимо меня к сцене, где уже прозвучали первые ноты странной, гипнотической музыки.

Я жду продолжения, но мое внимание тут же приковывает шоу. На парящую платформу выходят огненные элементали — колышущиеся фигуры из чистого пламени. Один в физической форме молодого мужчины вытягивается в высокий столб, рассыпая искры, как золотой дождь. Другой обвивается вокруг первого, как огненная змея, оставляя в воздухе дымные кольца. От исходящего от них жара воздух над сценой дрожит.

— Провокация — мое второе имя, — отшучиваюсь я автоматически, не отрывая глаз от действа. Две новые фигуры — уже явно женские — извивающиеся потоки пламени, формирующие подобие пылающих платьев — взмывают в воздух. Они кружатся, сплетаются, их одежды вспыхивают ярче, рассыпаются на тысячи летящих огненных бабочек, которые тут же собираются обратно. Красиво и нереально.

— Скажем так, — произносит Элай где-то рядом, его голос звучит натянуто, теряясь в грохоте магических барабанов и шипении пламени.

Я поворачиваюсь. Парень смотрит не на шоу, а куда-то в пустоту перед собой.

— Я слишком хорошо вижу, как власть и деньги меняют людей. — Он делает маленькую паузу, его пальцы барабанят по холодному пластику стола. — Поверь, в моей семье… там хватает разных типажей. Можно рассмотреть все пороки, как в учебнике.

На сцене элементали сталкиваются в вихре огня и света, высекая ослепительные вспышки. Гул толпы нарастает.

— Интересно… — тяну я, пытаясь поймать его взгляд, отыскать в нем хоть какую-то зацепку.

— На самом деле… нет. — Элай мрачнея поворачивается ко мне. В его глазах — только отражение бушующего на сцене пламени.

— И почему же? — не сдаюсь я и наклоняюсь к парню, упираясь локтями на стол. Шум шоу вдруг кажется чуть приглушеннее, будто сцена отодвинулась. — Наверное, ты просто один ребенок в семье… — Делаю небольшую паузу, ловя его реакцию. — Поэтому, знаешь, немного эгоистичен. Может, не осознанно.

— Нет. Не один. — Его ответ звучит сухо, а в глазах мелькает что-то нечитаемое. — А ты? — Спрашивает он, и в голосе снова появляется та знакомая, чуть насмешливая нотка, но теперь она кажется тоньше, как натянутая струна.

Вопрос повисает в воздухе, а я взвешиваю каждое слово, прежде чем ответить. Секунда тянется мучительно долго, пока собираюсь с мыслями.

— Я одна… — начинаю медленно, уставившись на сцену, где огненные тени все еще мелькают в причудливом танце. — Но… Была та, кого я могла бы назвать сестрой.

— Была? — Его голос меняется мгновенно. Вся легкая игривость, все напряжение, что было между нами секунду назад, исчезает.

Я чувствую, как сжимается все внутри, и киваю. Слова тут не нужны. Но цель достигнута, я пробила ледяной панцирь Элая и вижу, как мой ответ отпечатывается на его лице внезапным пониманием. Искры от сцены отражаются в его широких зрачках.

— У меня тоже была… — Элай произносит это так тихо, что слова почти тонут в гуле толпы и остаточном шипении угасающих иллюзий на сцене. Парень не смотрит на меня, его взгляд застыл где-то в пространстве между нашей кабинкой и софитами, освещающими сцену. В голосе Элая звучит тяжесть, которую я знаю слишком хорошо.

Но я жажду этого диалога. Жду с того самого момента, как парень упомянул семью. Поэтому реагирую сразу.

— Что с ней произошло? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Элай медленно поворачивает голову. Его глаза, обычно такие насмешливые, теперь темные и непроницаемые. В них нет ответа, только новый вопрос, брошенный мне как щит:

— А с твоей? — парирует он. Тон ровный, но в нем чувствуется сталь.

Воздух кажется густым и неудобным. Я чувствую, как по спине пробегают мурашки, а настроение резко опускается. — Ничего хорошего… — мрачно отзываюсь. Горло сжимает спазм. Воспоминания, как острые осколки ранят. Впрочем, как всегда.

— Вот и с моей. — Элай делает паузу, будто проверяя вес этих слов. — Но правда, это… — он ищет подходящее выражение, машет рукой, — … не тема для разговора на первом свидании. — В его голосе снова появляется натянутая попытка легкости, но она звучит фальшиво. — Пошли лучше танцевать.

Парень решительно протягивает мне руку. Ладонь открыта, это жест, как попытка примирения. Но, наверное, не со мной, а со своими демонами.

Я на мгновение замираю. Мой взгляд скользит вниз, на его руку, потом обратно на нашу маленькую кабинку. Здесь, высоко над шумящим залом, в полумраке, с мерцающими огоньками подсветки, она вдруг кажется островком спокойствия.

Но парень стоит, ждет. Его рука все еще протянута. В его глазах — вызов и какая-то уязвимость, которую он пытается спрятать. Я вижу и то и другое.

Делаю глубокий вдох, отпуская напряжение в плечах, и протягиваю ладонь.

Его пальцы обхватывают мои — крепко, тепло. И в тот же миг наша кабинка, послушная какому-то невидимому сигналу, начинает плавно, почти бесшумно опускаться, к свету, музыке и толпе танцпола. Островок исчезает, уступая место шуму мира.

Внизу на танцполе царит настоящий хаос — бурлящий муравейник из тел. Народу здесь в несколько раз больше, чем в наших уединённых кабинках наверху. Сотни тел сливаются в единое колышущееся море под разноцветными лучами прожекторов, которые словно танцуют в воздухе. Воздух пропитан густой смесью ароматов духов, пота и электрического напряжения. Грохочущий бит музыки резонирует прямо в груди, заставляя вибрировать пол под ногами, а сердце биться в унисон с ритмом.

Внезапно свет на сцене вспыхивает ярче, фокусируясь на одной точке. На неё выходит златоволосая девушка в струящемся платье, переливающемся, словно крылья стрекозы в лучах заката. Она не просто красива — она буквально излучает свет. Тонкие нити чистого сияния обвивают её руки, вплетаются в волосы, мерцая холодным голубоватым светом. Когда девушка подносит микрофон к губам, зал замирает на едином вдохе. Первая нота — чистая, высокая, ледяная разрезает шум, словно стекло. Девушка не просто поёт, она творит звук, сплетает его из воздуха. Слова на незнакомом языке обволакивают зал, а вокруг певицы начинают материализоваться хрустальные снежинки, кружащиеся в такт мелодии. Свет, касаясь их, преломляется, рассыпая по сцене и первым рядам радужные блики. Магия здесь не просто фон — она становится частью её голоса, холодной и завораживающей.

Элай не произносит ни слова. Он мягко, но настойчиво тянет меня ближе. Рука находит мою талию и осторожно приобнимает, будто спрашивая разрешения. Я не сопротивляюсь. Вместо того чтобы отстраниться, моя свободная рука осторожно ложится ему на плечо, чувствуя под тонкой тканью рубашки напряжение мышц. Наши тела находят идеальную дистанцию — не вплотную, но и не слишком далеко друг от друга. Достаточно, чтобы чувствовать тепло и движение, чтобы ощущать биение сердец.

Мы начинаем двигаться. Сначала неуверенно, подстраиваясь друг под друга. Музыка ритмичная, горячая, контрастирующая с ледяной магией на сцене. Элай ведёт, его шаги увереннее моих. Он чувствует ритм, его тело двигается легко, с какой-то врождённой пластикой. Я следую за ним, стараясь попасть в такт, сосредоточившись на точке, где его ладонь касается моей спины, на тепле его руки в моей.

Постепенно скованность уходит. Мы находим общий ритм. Парень чуть притягивает меня ближе на повороте, ладонь на талии лежит уверенно. Моя рука скользит чуть выше по его плечу, к основанию шеи, чувствуя биение пульса под кожей. Быстрое. Как у меня. Встречаю потемневший взгляд. В его глазах уже нет той тяжёлой тени, что была во время нашего разговора. Сейчас там — искорка, отблеск сцены, а может, что-то ещё. Лёгкая улыбка трогает уголки его губ.

Мы не говорим. Слова тонут в музыке и криках толпы. Но в этом движении, в синхронности наших шагов, в том, как он чуть наклоняет голову, слушая не только музыку, но и меня, в том, как я доверяю его ведению — рождается что-то новое. Лёгкое покалывание где-то под грудью, тепло, разливающееся от точек соприкосновения. Это не страсть, не всепоглощающее чувство. Пока — лишь намёк, робкое любопытство и странное ощущение… правильности. И это пугает. Элай совсем не тот, с кем я хочу чувствовать себя свободно.

— А я ведь даже не знаю, как тебя зовут… — в один момент обескураженно замечает парень.

— Китти, зови меня Китти.

— Кошечка? — хмыкает он. Ну что… тебе подходит.

Остаток вечера проходит так, будто мы с Элаем действительно просто встретились в этом модном клубе. Он постоянно заказывает для меня необычные коктейли. Первый напиток немного пощипывает язык и светится крошечными голубыми искрами, которые гаснут, как только касаются губ. Второй коктейль — густой с бархатным вкусом, его цвет меняется прямо в бокале: от тёмно-синего до янтарного. Я пью маленькими глотками, ощущая лёгкое покалывание в пальцах.

Мы снова идём танцевать. Звучит музыка с мощным битом, который заглушает все мысли. Элай двигается уверенно, привлекая внимание окружающих, а я стараюсь не отставать, просто следуя за ритмом. Чувствую, как вибрирует пол под ногами, а магические шары мигают яркими вспышками. После выступления певицы на сцену выходят ещё две группы. Одна играет громкую музыку с визгом гитар и огненными спецэффектами, другая — мрачную электронику с иллюзиями, которые разыгрывают мини-спектакль.

Я кричу Элаю на ухо, стараясь перекрыть шум:

— Жаль, я надеялась увидеть «Ангелов».

Мне немного обидно. Эти парни с огромными светящимися крыльями за спиной и в магических масках, скрывающих лица, — настоящие звёзды. Говорят, они часто выступают в «Облаках». Их шоу — это что-то невероятное.

— О, ещё одна фанатка? — Элай наклоняется, и в его голосе слышится лёгкая, едва заметная ревность. Он пристально смотрит на меня.

Я резко откидываю волосы со лба и смеюсь чуть громче, чем нужно:

— Не сказала бы! Просто… у них очень зрелищные шоу. А я люблю, когда всё красиво и эффектно. Вот и всё.

Мы больше не говорим о его семье, о его сестре. Словно её никогда не существовало. Когда музыка затихает, свет становится ярче и вечер подходит к концу, Элай предлагает отвезти меня домой, а я внезапно в глубине души понимаю, что не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Именно в этот момент, когда шум стихает, меня накрывает волной жгучего разочарования в себе. Прямо здесь, среди расходящейся толпы, это чувство сдавливает горло. Будто вместо того, чтобы искать виновных в смерти Зои, я просто отлично провела время с её братом. Смеялась, танцевала, пила его необычные коктейли. От этих мыслей становится противно, и я резко отворачиваюсь, делая вид, что поправляю сумку.

Когда спускаемся с «Облаков» на землю, и парень ведет меня к своему магмобилю, называю первую попавшуюся улицу — она не слишком далеко от дома. Элай молча кивает и начинает перебирать светящиеся руны на панели управления магмобиля. Магмобиль плавно едет сквозь ночь, а я смотрю в тёмное окно, чувствуя, как слегка дрожат колени.

До места добираемся неожиданно быстро. Магмобиль бесшумно останавливается у обочины под тусклым светом уличного фонаря. Его свет отбрасывает. Элай выходит, хлопает дверью и обходит капот. Моя ладонь холодеет, когда он открывает мне дверь. Его движение спокойное и почти вежливое. Тёплый воздух из салона сталкивается с ночной прохладой.

Я выхожу из машины, туфли тихо стучат по асфальту. Останавливаюсь совсем близко от него. Замираю. В полумраке замечаю его скулы, ресницы и лёгкое напряжение в уголках губ. Мы так близко друг к другу. Магическая маска — едва заметная дымка — не помешает поцелую. Я это понимаю. Между нами словно повисает тишина, наполненная невысказанными словами.

Парень наклоняется, движение почти незаметное. Его дыхание касается моей кожи. Сердце колотится где-то в горле, стучит громко и настойчиво.

— Пока! — вырывается у меня хриплым шёпотом, прерывая эту напряжённую тишину.

Я делаю резкий шаг назад, чуть не спотыкаясь. Не смотрю на его реакцию. Просто поворачиваюсь и бегу в темноту чужого двора, мимо незнакомых деревьев. Нет уж, я пока не настолько цинична, чтобы целовать Элая. Это подло. По отношению к нему. Ко мне. К Зои.