Притворюсь твоей сестрой

Глава 13

Около сорока минут я добираюсь до дома, переодетая в вещи Зои. На мне дорогой шёлковый костюм и только сегодня купленные кожаные босоножки. Лицо чистое — никакой сияющей маски. Усталость тяжестью оседает в мышцах.

Вечером в элитных кварталах Горскейра светло, тихо и безлюдно, если бы не долгий и насыщенный день, пожалуй, я бы получала удовольствие от прогулки, но сейчас я мелочно завидую Элаю, который уехал с комфортом. Мне не хватает возможности рассекать на осе. Но богатая наследница влиятельной семьи не может уметь ездить за рулем такого опасного транспорта, как оса. Даже, если эта наследница пропадала пять лет.

У дома я замечаю магмобиль Элая, припаркованный прямо перед воротами, тёмный и блестящий, словно дорогая игрушка в лунном свете. Очевидно, что тот, чьей сестрой я притворяюсь, уже давно дома. Это не удивительно, ехать быстрее, чем идти.

Я стараюсь ступать бесшумно и, надеюсь, никого не встретить на пути. Дом давно спит.

Забываю, как дышать. «Только бы проскочить… Только бы он не вышел…»

Как назло, я натыкаюсь на Элая прямо в холле. Парень стоит со стаканом апельсинового сока и, очевидно, направляется к своей комнате. Он не просто дома — он уже успел принять душ. Тёмные волосы мокрыми прядями падают на лоб, капли воды медленно стекают по шее, по рельефным мышцам груди и пресса до широкой резинки низко сидящих на бедрах штанов. Сверху только полотенце, небрежно накинутое на плечи. От Элая пахнет парфюмированным гелем для душа и чистотой.

Я невольно сглатываю и чувствую, как щёки заливает румянец.

Элай замечает это. Его взгляд скользит по моему лицу и дорогому костюму, а губы растягиваются в знакомой понимающей ухмылке. Я мысленно ругаю себя: «Дура! Прекрати пялиться! Сейчас всё раскроется!»

— Дедушкино терпение испытываешь? — Голос звучит низко и вызывающе небрежно. Элай делает маленький глоток сока, не отрывая от меня взгляда. — Не так ли, сестричка?

Последнее слово он произносит с таким сладким, ядовитым ударением, что сомнений не остаётся: он не верит ни на секунду.

— А ты? — вырывается у меня глупо и хрипло. Больше ничего в голову не приходит.

Не дожидаясь ответа, я резко разворачиваюсь и почти бегу наверх, в свою комнату. Сердце колотится как сумасшедшее. Эта игра дается мне сложнее, чем я рассчитывала.

Захлопнув дверь, я прислоняюсь к ней спиной. Глаза сами находят циферблат часов на тумбочке — без четверти четыре. Голова гудит, мысли расплываются в тумане. Ноги дрожат и подкашиваются от усталости, но я дома и больше никуда не нужно идти, хотя бы в ближайшие несколько часов.

Я осознаю, что за весь день, кроме завтрака съела только кофе с мамой и те волшебные коктейли с Элаем. Живот тихонько, но настойчиво урчит. Хочется хоть что-нибудь съесть… хоть сухарь.

До завтрака ещё четыре часа. Смогу ли я продержаться без еды? Наверное. А вот без сна — сомневаюсь. Я знаю планы на завтрашний день и понимаю, вряд ли мне дадут поспать дольше семи. Сама мысль о будильнике в семь утра заставляет меня застонать. Это будет настоящая пытка.

Кажется, только я погружаюсь в глубокий сон, зарываюсь лицом в подушку, как тут же меня будят. Яркий свет бьёт в глаза, за окном холодное серое утро. И в моей комнате — посторонние люди.

Мама стоит у кровати с чашкой горячего кофе. Его терпкий аромат смешивается с её духами. Рядом служанка уже вовсю работает: со звоном колец раздвигает тяжёлые шторы, впуская тусклый свет. Комната наполняется тенями и танцующими в лучах пылинками.

— Зои, проспала! — голос мамы резкий, деловой, без намёка на утреннюю нежность. Она ставит чашку на тумбочку, и кофе немного расплёскивается. — Быстро в душ и собираться. У нас нет времени на раскачку.

Со стоном, я поднимаюсь. Ноги ватные, голова тяжёлая. Плетусь в ванную, чувствуя холод пола босыми ступнями. Горячая вода в душе немного прогоняет остатки сна.

Когда я выхожу, завернувшись в пушистый халат, меня уже ждёт бьютимаг. У туалетного столика сидит девушка лет двадцати пяти с ярко-рыжими волосами, собранными в небрежный высокий хвост. Её глаза подведены мерцающей синей линией, и она внимательно меня изучает. На столе перед ней — тонкие светящиеся стилусы, похожие на волшебные палочки, и хрустальные флакончики с переливами разноцветных туманов — магических пигментов. Она улыбается профессиональной улыбкой и жестом приглашает сесть.

Её пальцы в тонких перчатках, похожих на паутину, двигаются быстро и уверенно. Один стилус с нежно-розовым сиянием касается моих губ. Я чувствую лёгкое тёплое покалывание. Пигмент струится по контуру, делая губы полнее и сочнее, придавая им объем и более яркий цвет, будто я только что их слегка прикусила.

Затем она берёт другой стилус с фиолетовым свечением. Лёгкие точные движения вдоль линии ресниц, и мои глаза кажутся больше, глубже и выразительнее. Ресницы выглядят в два раза длиннее и гуще, а во внешних уголках глаз появляется едва заметная дымка, добавляющая загадочности. Она не просто подчёркивает — она усиливает то, что есть, делая взгляд притягательным с помощью магии. Румянец на скулы ложится не пудрой, а лёгким облачком персикового тумана из хрустального флакона, создавая ощущение естественного румянца от мороза.

Рядом Мари, мамина личная горничная, отпаривает платье. Оно висит на плечиках — длинное, струящееся, приглушённого сиреневого оттенка. К нему прилагается короткий приталенный жакет, расшитый сложным серебряным узором, и крошечная сумочка-клатч с таким же шитьём.

Мама не сидит на месте. Она ходит вокруг, поправляя складки на платье, которое держит Мари.

— Помни, держи спину прямо, — напоминает она, глядя на мои плечи. — Говори, только когда тебя спрашивают. Дед не терпит болтовни за столом. Смотри ему в глаза, когда отвечаешь, но не пялься. И, ради всего, святого, не перебивай его.

Её советы сыплются один за другим. У мамы всегда есть инструкция на любой случай.

Когда бьютимаг делает последний штрих — капает прозрачный блеск с золотыми искрами на губы, мама подходит ближе и критически осматривает меня с головы до ног. Её взгляд на секунду задерживается на моих губах, потом на глазах, и я замечаю едва заметный кивок одобрения.

— Тебя отвезёт мой водитель, — замечает она, стряхивая невидимую соринку на рукаве моего жакета.

— Я думала, мы с дедом поедем вместе, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Нет, моя дорогая. — Мама качает головой, её тон становится ледяным. — Это завтрак, а не совместная прогулка. Ты прибудешь отдельно. Как взрослая. И пожалуйста, — она смотрит мне прямо в глаза, — не опозорь меня сегодня.

Она уходит, оставив после себя шлейф дорогих духов и тяжёлое молчание. Такой я еще ее не видела. Обычно она словно слегка смущена. А сегодня… это что-то новенькое. Похоже, моя аудиенция у деда ее очень взволновала. Не зря. Сильно сомневаюсь, что я смогу действовать строго по протоколу.

Глаза в зеркале смотрят на меня уверенно, а губы сияют, внутри всё сжимается от страха.

Магмобиль стоит у подъезда, чёрный и блестящий, хищный. Водитель открывает передо мной дверь, и я сажусь на заднее сиденье. Сразу же чувствую знакомый запах: дорогая кожа, едва уловимый аромат мужского парфюма и что-то ещё, едва заметное… Это тот самый магмобиль, в котором вчера катал меня Элай. Значит, это не его личная машина, а семейный транспорт. Теперь каждая деталь салона напоминает о вчерашнем вечере.

Не могу понять, что именно творится у меня внутри. Смущение? Укол боли из-за того, что вчерашний вечер был ложью? Или желание повторить? Но одно я знаю точно: я рада, что села сзади. Здесь темнее, можно прижаться к холодному стеклу и смотреть в окно, отгородившись от навязчивых воспоминаний: его смех, блики неоновых вывесок в его глазах, тепло его руки на моей талии во время танца…

Дорога занимает почти полчаса. Город за окном совсем не похож на тот, к которому я привыкла. Это Старый Горскейр. Улицы здесь широкие и пустынные по утрам. Мимо проносятся трёхэтажные особняки с белыми колоннами и высокими полукруглыми окнами, в которых отражается бледное небо. Тротуары вымощены тёмной, отполированной временем брусчаткой. Кованые фонари, похожие на застывших стражей, ещё горят тусклым жёлтым светом. Аристократы неспешно прогуливаются вдоль набережной, наслаждаясь праздностью.

Это совершенно другой мир. Чужой. Не тот, к которому я привыкла, но именно в таком мире родилась и выросла Зои. До того момента, как судьба свела нас вместе за высокими каменными стенами закрытой лечебницы для «особых» подростков с поломанной магией. Там над тщательно отобранными жертвами ставили эксперименты, как над лабораторными крысами. В лечебнице были в основном сироты, те, кого никогда не будут искать. Такие, как я. Зои не должна была там оказаться и, совершенно точно, у нее не было шанса выжить. Хотя видят боги, я сделала все возможное.

До сих пор сжимается желудок, когда всплывают обрывки воспоминаний об этом месте. Холодный остров, отрезанный от мира свинцовыми волнами. Серые стены палат. Гулкие коридоры. Запах антисептика, смешанный со страхом. Я надеюсь, что монстры в белых халатах, уже пойманы магстражами. Но я неспособна это проконтролировать. Это не в моих силах. Зато я могу отомстить за безымянную для всего мира девочку, которая не выжила в этом аду, чьё лицо до сих пор иногда приходит ко мне во сне… Это единственная причина, по которой я здесь, в этой роскошной ловушке, дышу этим воздухом. Поддавшись очарованию и лоску мира элиты Горскейра, легко забыть, почему я здесь очутилась. Стать одной из них и сделать вид, будто Зои и не было. Нельзя допустить подобного. Надо просто чаще возвращаться в прошлое, чтобы вновь пережить отчаяние и боль, которые многим из нас стоили жизни.

В уголках глаз предательски щиплет. Горячие, едкие слёзы, которые грозят испортить тщательно наложенный макияж. Я резко смахиваю их кончиками пальцев. Сейчас не время. Глава рода, к которому я еду на встречу совершенно не тот, перед кем стоит демонстрировать слабость.

Магмобиль плавно останавливается на тёмной брусчатке прямо перед рестораном «Кристалл». Здание занимает целый трёхэтажный особняк, который больше похож на музей. Первый этаж выстроен из массивных каменных блоков, а два верхних украшены светлой штукатуркой с замысловатой лепниной: завитками, гирляндами и изображениями мифических птиц. Парадный вход обрамляют высокие колонны с позолоченными капителями. Всё это выглядит очень помпезно и дорого.

Водитель быстро появляется у моей двери, открывает её и почтительно подаёт руку в безупречно белых перчатках. Я слегка опираюсь и выхожу. Сразу чувствую прохладный ветер с реки Кейры. Ресторан стоит на Центральной набережной. В воздухе чувствуется влага, где-то внизу слышен тихий шум воды. Из огромных полукруглых окон должен открываться прекрасный вид на реку.

Прохожу через высокий портал в холл. Внутри тепло, пахнет дорогой древесиной и цветами. Подхожу к стойке из тёмного полированного дерева, где сидит строго одетая администратор, и стараюсь держать спину прямо.

— Столик на десять для семьи лэ Атерн, — говорю я, стараясь, чтобы голос предательски не дрогнул. — Проводите, пожалуйста.

— Конечно, мирс, — отвечает она с вежливой улыбкой и делает лёгкий поклон.

Не успеваю сделать и шага, как сзади бесшумно появляется швейцар в ливрее. Он ловко принимает мой плащ, его движения отточенные, будто отработанные тысячи раз. Без тяжёлой ткани я чувствую себя легче, но немного уязвимее в нарядном платье. Администратор жестом приглашает следовать за ней.

Мы идём по просторному холлу. Под ногами — толстый узорчатый ковёр с глубоким ворсом, заглушающим шаги. По бокам стоят постаменты с дорогими абстрактными скульптурами из чёрного камня и светлого мрамора. Они похожи на застывшие волны или странных существ. Над головой висят огромные хрустальные люстры, их подвески тихо позвякивают от малейшего движения воздуха и отбрасывают на стены и потолок радужные блики. Тишина здесь гулкая, её нарушает только хрустальный перезвон и наши шаги, которые поглощает ковёр.

Администратор ведёт меня к широкой мраморной лестнице с коваными перилами. Мы поднимаемся на второй этаж и оказываемся в просторном зале ресторана. Здесь царит сдержанная тишина, которую прерывает только звон приборов и негромкие деловые разговоры. Стены обтянуты бордовым шёлком, на полу — роскошные ковры с восточными узорами. Столики расставлены далеко друг от друга, каждый под своей небольшой хрустальной люстрой. На столах — идеально накрахмаленные скатерти, тяжёлое серебро и тонкий фарфор с позолотой. Это место для важных встреч и демонстрации статуса.

В зале немного посетителей, занято всего несколько столиков. Наш стоит у огромного окна. Администратор подводит меня к нему.

Из окна открывается потрясающий вид. Внизу — тёмные воды Кейры, медленно текущие под утренним небом. А на другом берегу — Новый Горскейр. Совсем другой мир: высотные здания со стеклянными фасадами, сверкающие неоновые вывески, летающие магмобили на разных уровнях, дымок от заводских труб на горизонте. Это окно словно портал из застывшего прошлого Старого Города в бурлящую, не всегда красивую, но настоящую реальность. Я стою и смотрю, чувствуя, как внутри всё сжимается от контраста и от мысли о предстоящей встрече.