Притворюсь твоей сестрой

Глава 8

Элай

Чем дальше несется по трассе эта девчонка в кошачьем шлеме, тем сильнее во мне разгорается нездоровый интерес. Кто, демоны забери, она такая? Сильная — это видно по тому, как ее оса слушается малейшего импульса. Гибкая — входит в виражи с балетной точностью. Уверенная — несмотря на первоначальную осторожность, теперь она ведет себя как хозяйка трассы. И при этом… хрупкая, как балерина.

«Ледяной маг», — думаю я, наблюдая, как за ее осой тянется тот самый коварный иней. Но по тому, с каким азартом она режет виражи, этого не скажешь! Обычно ледяные — расчетливые, холодные, как их стихия. А у нее… огонь внутри. Буквально.

И вот — доказательство. Следом за ледяным шлейфом появляются всполохи настоящего пламени. Яркие, оранжево-красные языки, вырывающиеся из выхлопных труб ее рабочей лошадки. Как интересно. До недавнего времени многие были убеждены, что в одном человеке не может стабильно уживаться несколько магических сил высокого уровня. Особенно противоположных! А оказывается — очень даже может! У этой незнакомки — лед, пламя… а сейчас, на крутом подъеме, я замечаю, как ветер буквально подхватывает ее осу, придавая ей дополнительный импульс. Значит, и ветер незнакомке подвластен. И, возможно, еще что-то, чего отсюда, из толпы, не разглядеть.

Девчонка-то уникум! — проскакивает завистливая мысль. Магией Зои был чистый лед. В семьях стихийников так часто бывает: дар переходит от отца, но проявляется у детей в разных аспектах. У нашего отца — стихия ветра, мощная и неукротимая. У меня — пламя, яростное и сокрушающие. Но чтобы все основные стихии собрались в одних руках? Раньше я думал, что подобное бывает лишь в учебниках магии.

Уже на последнем круге становится ясно — девочка-кошка сделает всех. Она вырывается в лидеры, ее маневры безупречны, а комбинации стихий сбивают с толку преследователей. И я… я решаю. Я сделаю ее. Не в плохом смысле. Просто… хочу узнать. Познакомиться. Впервые за несколько лет, отмеченных скукой, цинизмом и семейными дрязгами, у меня возникает чистое, почти юношеское желание подойти и заговорить с девушкой. Хотя бы узнать ее имя. Но, бросив взгляд по сторонам, вижу: не у меня одного глаза горят.

Рядом приосанивается Кир, вытирая пот со лба. Когда гонка заканчивается безоговорочной победой незнакомки, толпа взрывается. К девчонке несутся многие. Кто с поздравлениями, кто с вопросами, кто просто поглазеть. Я автоматически делаю шаг вперед, но… притормаживаю. Даже если она мне чертовски интересна, продираться локтями сквозь эту вонючую, возбужденную толпу? Выкрикивать что-то? Нет. Это не мой стиль. Я не Кир. Чувствую глупое разочарование.

Но вопрос знакомства решается сам собой, причем самым неожиданным и… раздражающим образом. Пока победительница принимает поздравления, к ней пробивается Фиш. Он не просто подходит, он по-свойски хватает ее за талию, легко поднимает, как перышко, и сжимает в своих медвежьих объятиях, кружа на месте! А она… она не сопротивляется. Наоборот! Она радостно вскидывает руки, обвивает его шею и смеется! Искренне, громко. Этот смех режет слух.

Не знаю, что на меня находит. Не знаю, зачем я, как последний долбаный сталкер, отворачиваюсь от Кира, собирающегося отпустить очередной ехидный комментарий, и отправляюсь за ними следом. Толпа постепенно рассасывается, заряженная адреналином, но еще гудящая. Я иду, не спеша, держа дистанцию, руки в карманах кожанки, стараясь выглядеть так, будто просто направляюсь к своей осе. Но взгляд не отрываю от двух фигур, скрывающихся в тени. Ревность? Нет, глупо. Любопытство? Да, черт возьми. Мне понравилась кошечка, которая так и не показала свое лицо. И мне интересно, что связывает ее с Фишем.

Зои

— Ты так и будешь ходить в шлеме? — недовольно бухтит Фиш, отстраняясь. — Твое пластиковое кошачье ухо прямо тыкается мне в глаз. Каждый раз, когда поворачиваешь голову.

— Не ври! — парирую я. — Мое ухо не достает до твоего глаза. Ты слишком высокий!

Но я все же слегка отодвигаюсь, чувствуя, как неудобный пластик давит на виски. С Фишем легко. Просто. Многие ошибаются, принимая его постоянное внимание за что-то мужское, но нет. Я знаю его слишком давно. Знаю настоящую причину этой заботы. Я — живое напоминание о его погибшей сестре, которую он не успел спасти, а я… я не смогла помочь. Это тяжелый груз, который мы оба тащим, не разговаривая о нем напрямую. Именно эта история, долгая и изматывающая, привела меня сюда, в Горскейр, в семью Зои. Это все звенья одной цепи.

— Значит, шлем ты не снимешь? Будешь есть прямо в него?

— Пока не могу, — отвечаю я тихо, оглядываясь. Сквозь дымку ночи видны огни трассы, слышен далекий визг тормозов. Слишком много народа вокруг, слишком много глаз. — Вдруг кто-нибудь узнает? Ты же понимаешь, Фиш, чего бы ни случилось с Зои за последние пять лет, все понимают, она не смогла бы переквалифицироваться из балерины в гонщицу. Это не вяжется.

— Ну да, — кивает Фиш, его взгляд скользит по толпе, оценивающе. — Тут может быть кто-то из твоего ближайшего круга. Богатенькие детки любят смотреть гонки. Им острых ощущений не хватает в их золотых клетках.

— Именно. — Я киваю. — Тот рыжий, у которого ты сначала пытался одолжить для меня осу, между прочим, друг моего так называемого брата. Я чуть не сбежала, когда увидела его. Сердце колотилось, как бешеное. Я забыла, что в маске на миг подумала, что попалась.

Фиш поворачивается ко мне, и в его взгляде мелькает сталь. Он явно знает про парня больше, чем кажется на первый взгляд.

— Не переживай. У Энджа нет друзей.

— Элай так не считает, — возражаю я, вспоминая холодную улыбку сводного брата.

— Это проблемы Элая. — Фиш усмехается, коротко и без веселья. Его рука ложится мне на плечо крепко, по-дружески, но с неожиданной силой. — Пошли. Здесь дышать нечем.

Он разворачивается и буквально вталкивает меня в шумный, забитый до отказа бар. Воздух здесь густой от сигаретного дыма, дешевого парфюма и пота. Музыка бьет по ушам, люди кричат, чтобы перекрыть ее. Не то что сесть, даже встать нормально негде. Теснятся со всех сторон, локти, спины, смех, слишком громкий. И совершенно точно, это не то место, где я могу снять свою защитную маску. Риск слишком велик.

Фиш действует как живой таран. Он словно гигантский айсберг, уверенно и без церемоний рассекает толпу. Люди неохотно расступаются перед его широкими плечами. Я держусь за край его куртки, чувствуя, как меня тянут за собой, словно мешок. Мужчина уверенно движется к дальней стене, к неприметной двери, затерявшейся между плакатами с пивом и трешачными неоновыми вывесками. Дверь ведет в подсобку, которую Фиш давно переделал под свой кабинет. Этот бар — его любимое детище. Как и гонки, вот только бар, в отличие от гонок, абсолютно легален. Фиш так и не сказал, откуда он взял на него деньги, хотя я спрашивала не раз. Еще одна тема, о которой мы не говорим.

В небольшом кабинете, заваленном пустыми бутылками и смятыми пивными банками, стопками непонятных бумаг и запчастями от ос, мы одни, поэтому я выдыхаю и стаскиваю шлем. Тяжелый, неудобный пластик оставляет красную полосу на лбу, а волосы слипаются от пота. Воздух здесь спертый, пахнет пылью, старым маслом и чем-то еще — металлическим, острым.

Фиш очень долго на меня смотрит, словно видит призрака. И я знаю какого. Взгляд мужчины скользит по моему лицу, по светлым волосам, по новым чертам, которые бьютимаги вылепили так старательно. Потом он просто кивает, и его голос звучит глухо, как будто из-под земли:

— Копия… Ты очень похожа.

Я опускаю глаза, внезапно заинтересовавшись трещинкой на старом столе.

Фиш дал мне деньги на это преображение, хоть и ругался, считая план безумным. Но после восстановления он меня не видел ни разу.

— Я была в хороших руках, — говорю, пожимая плечами. Звучит деловито, хотя внутри все сжалось. — Да и в целом… у нас с Зои один типаж. Лицо, рост. Это упростило задачу.

В воздухе повисает неловкое молчание. Слишком тяжелая тема для разговора.

Еду приносят прямо сюда, минуя шумный бар. Горячий запах картошки фри и куриных крылышек мгновенно заполняет комнату. Я с жадным наслаждением набрасываюсь на еду. Хрустящая картошка, обжигающе горячие крылышки — не самая полезная пища, но от нее невозможно оторваться. Здесь, в душной подсобке, это кажется единственной настоящей вещью.

— Тебя там вообще не кормят, что ли? — Фиш фыркает, наблюдая, как я ем. Он отодвигает какую-то деталь, чтобы поставить свой кофе.

— Таким — нет, — отрезаю я, даже не глядя на него. Закатываю глаза от удовольствия, макая картошку в кисло-сладкий томатный соус. Он липнет к пальцам. — Рацион другой.

Фиш отпивает глоток кофе, ставит бумажный стаканчик на стол. Взгляд у друга тяжелый.

— Зачем ты все же пришла? — Фиш начинает и замолкает на полуслове. Вижу, как он спотыкается, видимо, не понимая, какое имя выбрать.

— Зои, — говорю я мягко, но настойчиво, смотря ему прямо в глаза. — Теперь я только Зои.

Фиш хмурится, отворачивается к заваленному столу. Берет в руки какой-то гаечный ключ, вертит его. Когда снова говорит, голос звучит глухо.

— Прости… пока не могу называть тебя так.

Я вздыхаю, откладываю крылышко. Понимаю. Очень хорошо понимаю его чувства.

— Тогда пока не называй никак… — отвечаю я тихо. И начинаю рассказывать. Говорю о самом главном, о том, что случилось. О результатах анализов, которые исчезли, как будто их никогда и не было. Мои слова звучат в душном воздухе кабинета, перемешиваясь с запахом еды и масла.

— Меня интересует, кто и зачем мог это сделать. У тебя есть связи, Фиш. Есть возможность узнать. Кто-то очень постарался.

Он слушает, не перебивая. Лицо напряжено.

— Это кто-то из ближайшего круга, — наконец говорит он, постукивая ключом по столу. — Кто-то точно знает, что настоящая Зои не могла вернуться. Но этому человеку… почему-то невыгодно, чтобы всем стало понятно, что ты самозванка. Пока что.

Я киваю. Это логично. Страшно, но логично.

— Я постараюсь. — Он откладывает ключ в сторону и смотрит на меня устало. — Но не обещаю. Узнать непросто.

— Знаю, — отвечаю я. Больше говорить не о чем. Еда внезапно кажется пресной, отставляю в сторону и вытираю руки влажными салфетками. Я натягиваю шлем обратно. Поворачиваюсь к выходу, к тому шуму, что доносится из-за двери. Пора возвращаться и снова становится наследницей, пропавшей пять лет назад.

Элай

Иду следом за Фишем и девчонкой в шлеме со смешными ушками. Она смеется, этот легкий, звонкий смех режет слух, а еще кажется… нет не знакомым, но каким-то очень близким, что ли. Но я готов поклясться, я ее раньше не встречал. Такие не забываются, они сразу залезают глубоко под кожу.

Кошечка виляет обтянутым в черную кожу задом, вызывая иррациональное желание отвесить шлепка, чтобы не вертела им так призывно. У меня какие-то иррационально собственнические чувства, а девчонка позволяет этому амбалу Фишу обнимать себя за плечи, как какую-то трофейную куклу. Каждый их шаг меня бесит все сильнее.

Кажется, ну все же очевидно, кто она для него! Но я, упрямо продолжаю следовать за ними по пятам, сливаясь с тенью у стены. Может быть, девчонка все же снимет свой дурацкий шлем? И под ним окажется самая обычная, невзрачная физиономия? Вот это было бы отлично! Я бы сразу успокоился, развернулся и уехал прочь.

Но нет. Кошечка, черт бы ее побрал, сохраняет свое инкогнито. Фиш открывает дверь в его логово — шумный, душный бар, пропахший дешевым пивом, перегаром и чем-то сладковато-приторным. Заведение принадлежит ему, я знаю. Я тут нечастый гость, и не зря. Место явно не моего уровня — липкие полы, кричащая музыка, толпа, от которой воняет потом и дешевым парфюмом. Иррациональное, почти физическое желание вытащить отсюда девчонку в шлеме сжимает горло. Но она, уверенная и ловкая проходит следом за Фишем, даже не подозревая о моем существовании, и скрывается за захлопнувшимися дверями подсобки.

— Демоны! — ругаюсь сквозь сжатые зубы, с силой пиная ближайшую пустую бутылку. Она с грохотом укатывается под стойку.

«Ну а ты что хотел, идиот?» — мысленно задаю себе вопрос.

Разворачиваюсь и начинаю пробиваться обратно к выходу. Приходится локтями расталкивать потную, галдящую толпу, чувствуя, как ко мне прилипают чужие взгляды.

На улице ночной воздух кажется ледяным после духоты. Но какого-то демона, я не ухожу. Вместо этого перегоняю свою «Осу» ближе к входу, к самому краю тротуара. Упираюсь пятой точкой в бензобак, закуриваю и просто смотрю. Взгляд буравит грязные стеклянные двери бара, за которыми мелькают смутные силуэты. Чего я, вообще, жду? Что она выйдет без шлема? Что Фиш ее выставит? Какого демона я вообще это делаю? Сижу тут, как последний идиот, и пялюсь на дверь подсобки, которую даже не видно из-за толпы. Глупость несусветная. Но что-то мешает мне уйти со своего наблюдательного поста.

Выпуская облачка дыма, я стараюсь хоть как-то оправдать свой идиотизм. Отвожу взгляд от двух не очень трезвых, ярко накрашенных девиц. Они уже минут пять топчутся рядом, то прикуривая, то пытаясь стрельнуть сигарету, но их дешевый парфюм и нагловатые улыбки кричат только об одном — о желании познакомиться. Надоело. Демонстративно отворачиваюсь. Наблюдаю за кипящей ночной жизнью улицы: гул моторов, перебранки у соседнего клуба, смех, сливающийся в один назойливый гомон. Постепенно начинаю успокаиваться. В голове проясняется. Ну, подумаешь, девчонка? Их полно. А эта конкретная уже явно принадлежит Фишу. Я даже не видел ее лица под дурацким кошачьим шлемом. Зачем она мне? Еще одна проблема, которую придется решать? В моей жизни их и так через край — одна внезапно вплывшая «сестренка» чего стоит!

Решительно выкидываю окурок и поворачиваюсь к осе, намереваясь уехать домой. Пора валить отсюда. Но в этот самый момент дверь бара с противным скрипом распахивается, и в рамке появляется хрупкая, затянутая в черную кожу фигурка. Кошечка. И меня снова накрывает волной жара. Все мысли о доме мгновенно испаряются. Стою как вкопанный, рука все еще сжимает холодный металл руля, но желание уехать сходит на нет.