Притворюсь твоей сестрой

Глава 5

Ближе к обеду в доме снова появляется суета — приезжает еще один целитель. На этот раз мужчина постарше, с седыми висками и внимательным взглядом. Он проводит осмотр быстро, но тщательно: проверяет реакцию зрачков, просит проследить за пальцем, осторожно ощупывает шишку на голове, которая уже заметно спала. Его пальцы прохладные и сухие. Завершает осмотр пасами. Голубоватая магия окутывает дымкой и слегка потрескивает у висков.

— Сотрясение легкой степени, — констатирует он, убирая приборы в саквояж. — Состояние в норме. Постельный режим можно отменить, но избегайте перенапряжения, яркого света и громких звуков сегодня. И обязательно отдых.

Облегчение — сладкое и мимолетное. Хотя бы это. Главное, у меня теперь есть свобода передвижения.

Как только дверь за целителем закрывается, я сразу же начинаю действовать. Заручившись его разрешением, иду к шкафу. Выбираю что-то неброское, но подходящее для образа выздоравливающей Зои. Под руку попадается светлое льняное платье с длинными рукавами и высокой талией. Ткань мягкая и легкая, дышащая. Переодеваюсь быстро. Ловлю свое отражение в зеркале: бледное лицо, слишком большие глаза. Выгляжу как призрак. Но двигаться могу. Это главное.

Цель ясна: изучить дом. Я должна здесь ориентироваться. Спускаюсь по широкой лестнице, держась за перила. Ноги все еще немного ватные, но держат. Прохожу мимо столовой, откуда доносятся тихие голоса слуг и запах еды. Мимо кабинета деда, дверь в который плотно закрыта. Иду в сторону гостиной, самой большой и, как правило, безлюдной в это время дня.

Но сегодня она не пуста. На массивном кожаном кресле у камина развалился Джоник. Он полулежит, одна нога перекинута через подлокотник, в руках новейший магфон. Экран ярко светится в полумраке комнаты, отражаясь в его глазах. Парень что-то лениво листает, полностью погруженный в себя.

Я делаю шаг внутрь, и звук каблуков по паркету заставляет его поднять голову. Взгляд Джоника скользит по мне, от макушки до туфель, медленно, оценивающе.

— О, Зои! — восклицает он, и в его голосе фальшивые нотки радости, как будто он действительно счастлив меня видеть. Он неспешно поднимается, откладывая магфон на столик. — Выбралась из заточения? — Парень делает пару шагов мне навстречу, улыбка широкая, но в глазах лед, как и у всех в этой семье.

От Джоника у меня всегда остается неприятное, липкое впечатление, будто после прикосновения к чему-то жирному. В любой другой ситуации я бы вежливо улыбнулась и сразу же ушла, сославшись на усталость или дела. Но не сейчас. Сейчас каждая минута на счету, а информация — мой единственный шанс. Мне нужно общаться. Со всеми. Даже с ним. Особенно с теми, кто вызывает подозрения. Только так, задавая вопросы, наблюдая за реакцией, слушая сплетни, я могу хоть что-то понять. Найти хоть какую-то зацепку, говорящую о том, что случилось с настоящей Зои. Кто мог быть виновником этой трагедии. Я заставляю себя улыбнуться в ответ, пряча отвращение глубоко внутрь.

— Да, наконец-то, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Надоело смотреть на стены. А ты? Почему ты один?

Тиканье старинных часов на камине кажется громче обычного. Я выдерживаю скользкий взгляд Джоника, не отводя глаз.

— Тоже считаешь, что я самозванка? — спрашиваю я прямо, неожиданно даже для себя. Пока говорю, медленно обхожу его по дуге, стараясь не подходить слишком близко. Чувствую пыльный запах старой кожи кресла, когда опускаюсь на его жесткий подлокотник напротив парня. Поза неудобная, но позволяет держать дистанцию.

Сальные, бегающие глазки Джоника внимательно следят за каждым моим движением, как у хищной птицы. На его губах играет та же масляная полуулыбка.

— Скоро мы ведь все узнаем. — Он пожимает плечами, разводя руками в показном безразличии. Пальцы его нервно постукивают по колену. — У Элая подгорает от нетерпения. Он уже картину в голове нарисовал, как тебя разоблачит. — Джоник фыркает, и в этой фразе слышится что-то гнусное. — Поэтому каким бы ни был результат этих твоих тестов… это будет чертовски интересное зрелище. Поверь. Ты определенно внесла… оживление в наши скучные семейные будни. Настоящий ураганчик.

Он плюхается на диван, наслаждаясь эффектом своих слов.

— Роуз, — продолжает он, смакуя каждое слово, — от нервов уже вылакала всю свою успокаивающую настойку. Целую бутыль. Стоит как вкопанная, бледная, только глаза бегают. Ее родители… — он делает театральную паузу, — … рвут и мечут. Прямо сейчас, наверное, присели деду на уши в кабинете. Доказывают, что ты самозванка. Будто их истерика способна изменить результат тестов. Это забавно. — Он усмехается, но в его глазах нет веселья. — А самое пикантное… Роуз уже разослала всем приглашения на церемонию получения магии рода. Торжественно, красиво. Все ждут. А теперь… — Он указывает на меня пальцем, как на экспонат, — … Сила достанется тебе. Если, конечно, ты та самая Зои. Ирония, да?

Его слова висят в воздухе, тяжелые и ядовитые. Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Церемония и осенний бал. Еще одно испытание, до которого остается месяц. Я сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, стараясь, чтобы лицо оставалось невозмутимым, и анализирую новую информацию.

Получается, для Роуз и дяди Эрика исчезновение настоящей Зои было очень кстати. Картина вырисовывается четче, холодная и безжалостная. Старшая наследница, принявшая силу рода, автоматически становится более сильной и уважаемой. Магический потенциал после церемонии возрастает в разы. Открываются двери к влиянию, власти, возможностям, о которых другие могут только мечтать.

Джоник наблюдает за моим лицом, пытаясь уловить реакцию. Я лишь слегка наклоняю голову, будто размышляя над его словами, а сама продолжаю анализировать.

Мог ли дядя Эрик… расчистить дорогу для своей дочери? Этот вопрос гложет изнутри. У него были средства, связи, влияние в семье. Мотив весомый, сила рода — лакомый кусок. Но тогда главная загадка: почему именно пять лет назад? Что случилось тогда такого, что спровоцировало действие? Была ли Зои на пороге чего-то, что угрожало их планам? Или просто представился идеальный случай?

Вопросы крутятся в голове, но ответов у меня пока нет. Только холодная уверенность крепнет. Зои не ошибалась. Ее предал кто-то из своих. И этот человек, возможно, до сих пор здесь, в этих стенах, улыбается за обеденным столом. От осознания мурашки бегут по коже. Я чувствую, как пальцы непроизвольно сильнее впиваются в жесткую кожу подлокотника.

— Интересные семейные будни, да? — наконец произносит Джоник, прерывая тягостное молчание. Его ухмылка становится еще шире, будто он угадывает ход моих мыслей, хотя я не проронила ни слова.

Разговор с Джоником, несмотря на всю его мерзость, дает крупицы информации. Они оседают в голове, заставляя шестеренки мыслей крутиться быстрее. Дядя Эрик… Мысль о нем теперь кажется не просто подозрением, а направлением. С ним нужно поговорить. Попытаться прощупать почву, уловить фальшь. Но и сам Джоник… Он сидит напротив, воняя резким одеколоном, смешанным с запахом старой кожи кресла.

Джоник — мелочный, гадкий, самовлюбленный до тошноты. Его тоже нельзя сбрасывать со счетов. Что, если он не просто болтун, а паук, плетущий свою паутину в углу? Его мотивы — темный лес, а в этой семье в лесу часто скрываются капканы. Такой, как Джоник, может предать просто из спортивного интереса.

Я машинально поправляю складки своего светлого льняного платья, ощущая под ладонью живую шероховатость ткани. Мысли летают по кругу, как и пылинки в луче солнца, пробивающемся сквозь тяжелые портьеры.

Тиканье массивных напольных часов на противоположной стене кажется громче обычного, отмеряя секунды моего сомнительного спокойствия.

Именно в этот момент в гостиную вваливается Элай. Дверь с глухим стуком бьется о стену. Парень врывается как ураган. Его темные волосы растрепаны, а взгляд, острый как бритва, мгновенно находит меня сидящую на подлокотнике кресла. Элай окидывает меня быстрым, уничтожающим взглядом и тут же с резким движением плеч разворачивается к выходу. Слышен его короткий, раздраженный выдох. Кажется, он физически не может выносить мое присутствие в одном помещении с ним.

Но на пороге парень замирает. Спина напряжена, кулаки сжаты. Резко поворачивается и с демонстративным презрением плюхается на дальний диван, обитый бархатом темно-зеленого цвета. Подушки подпрыгивают. Элай падает на них, закидывает ногу на ногу и отворачивается. Делает вид, будто смотрит в окно на залитый солнцем сад. Его поза, презрительное выражение лица и отстраненный взгляд сообщают, что мы для него — пустое место. Только нервное постукивание пальца по колену выдает внутреннюю бурю.

Джоник, наблюдающий за этой пантомимой с явным удовольствием, тихонько фыркает, прикрывая рот костяшками пальцев. Звук похож на шипение протекающего крана.

— Что? — ехидно тянет он, нарочито громко, чтобы Элай не мог сделать вид, будто не слышит. — Бесишься? Теперь ты снова нелюбимый ребенок? — Джоник кивает в мою сторону, его маслянистый взгляд скользит по моим ногам. — Ведь твоя идеальная, пропавшая сестричка вернулась! И как всегда отодвинула тебя на задворки семейного олимпа?

Элай резко поворачивает голову. Его глаза, темные и холодные, сужаются до щелочек, в них вспыхивают искры чистой, неконтролируемой ярости. Он впивается взглядом в Джоника.

— Она мне не сестра! — вырывается у Элая шипящим шепотом. Каждое слово пропитано ненавистью.

Джоник открывает рот, его глаза загораются азартом охотника, почуявшего жертву. Он набирает воздуха в грудь, готовясь изрыгнуть новую порцию яда.

Но слова не успевают сорваться с его губ.

Дверь гостиной распахивается с таким грохотом, что даже массивные часы на секунду замолкают. На пороге, залитая светом из окна, стоит мама. Ее лицо сияет. Глаза широко распахнуты от счастья, губы растянуты в широкой и искренней улыбке. Легкое персиковое платье колышется вокруг ее ног. Мама влетает в комнату, едва не сбив с журнального столика, стоящую на нем чашку.

— Со мной только что связались из Центральной лечебницы! — объявляет она громко, торжествующе, ее голос звенит от счастья. Она ищет мой взгляд и, найдя его, сияет еще ярче. — Тесты! Они готовы! Результаты показали! Зои — наша! Абсолютно точно! Наша девочка вернулась!

Ее слова падают во внезапную, гробовую тишину гостиной. Джоник замирает с открытым ртом, на лице немая гримаса удивления. Ухмылка застывает, как маска. Элай резко вскидывает голову. Его лицо бледнеет и становится похожим на восковую маску. А я не могу понять, что испытываю облегчение или тревогу.

Элай

Я не могу больше выносить это помещение, пропитанное фальшивым, липким счастьем. Каждый вздох матери, каждое ее всхлипывание от умиления, как нож в сердце. Джоник продолжает хихикать в углу. А эта гадюка, прикидывающаяся моей сестрой, сидит с хитрой, едва уловимой улыбкой на губах. Я вижу ее, слышу тихий ответ матери, чувствую фальшивый флер невинности. Я. Ей. Не. Верю! Каждая клетка моего тела кричит об этом.

Сердце бешено колотится где-то в горле, кулаки сжаты до хруста костяшек. Воздух в гостиной густой от цветочных духов матери. Он давит. Мне нечем дышать. Резко вскакиваю с бархатного дивана, ощущая под пальцами шершавость дорогой ткани. Без слов, одним лишь взглядом, полным ледяного презрения, окидываю сцену семейного лицемерия — рыдающую от счастья мать, хихикающего Джоника, улыбающуюся гадину — и выхожу прочь, если не свалю в тот же миг, то просто начну к демонам крушить дом.

В своей комнате действую на автомате. Срываю с себя рубашку прямо через голову, не расстегая. Чувствую, как ткань цепляется за цепочку с медальоном на шее. Натягиваю старый, удобный черный свитшот с капюшоном, грубые джинсы, беру кожаные перчатки и кристалл управления. Обычно я предпочитаю магмобили — плавность хода, защита, статус. Но сегодня мне нужно быть быстрым. Непредсказуемым. Моя оса — черный мотоцикл с глянцевым блеском и магическими полупрозрачными крыльями ждет в гараже. Сажусь в седло, ощущая знакомую вибрацию холодного металла под собой. Кристалл управления загорается. Мотор оживает с низким, зловещим рычанием, эхом отдающимся в каменных стенах гаража. Магический импульс заставляет крылья слегка дрогнуть.

Никому ничего не говорю. Просто выруливаю из гаража мимо удивленно замершего садовника, выезжаю за ворота имения и прибавляю газ. Оса рвется вперед с ревом, ветер бьет в лицо, заставляет глаза слезиться. Я вжимаюсь в седло, мчусь по знакомым улицам, объезжая магмобили. Я преследую конкретную цель. Хочу лично убедиться в правильности результатов исследования.

Я должен увидеть распечатку, услышать объяснение целителя, посмотреть ему в глаза. Эта девица… она не Зои. Не может быть! Я бы узнал свою сестру — неважно, прошло пять лет, десять или пятьдесят. Ее смех, взгляд, самую суть. Эта самозванка… в ней нет ни капли родного. Ничего знакомого. Только расчет и ложь.

Не хочу думать о том, что бы я с ней сделал в иных обстоятельствах… Уверен, процесс был бы… увлекательным. Для нас обоих. Но сейчас не до этого. Сейчас мне нужно доказать всем и себе в том числе, что она не моя сестра.

Еще не доезжая до лечебницы, вижу толстый, грязно-серый столб дыма, поднимающийся в небо прямо над тем местом, куда я мчусь. Сердце сжимается от неприятного предчувствия. Прибавляю газу. Оса ревет, проносясь мимо замедляющегося транспорта. Поворачиваю на парковку перед зданием и застываю на мгновение в седле. Вокруг хаос. Народу — толпа. В основном целители в белых, уже посеревших от копоти халатах, их лица напряжены и испачканы сажей. Маги-водники в синей униформе уже развернули рукава, готовят мощные струи воды, направляя их на фасад. А из окна второго этажа наружу рвется яростное, пожирающее все на своем пути пламя с черными клубами дыма. Слышен треск дерева, звон лопающегося стекла, приглушенные крики внутри.

Глушу мотор. Резкий запах гари и чего-то химического тут же обволакивает меня. Соскакиваю с осы, оставляю его стоять рядом с группой перепуганных юных девушек-целительниц. Они перешептываются, одна плачет, вытирая лицо грязным рукавом. Подхожу к ним, мой голос звучит резко, перекрывая шум пожара и крики команд:

— Что случилось?

Резкий запах гари и плавящегося пластика бьет в нос, смешиваясь с пылью, поднятой толпой и спецтехникой. Шум огня, треск водников сливаются в оглушительный гул.

На меня смотрит высокая, худощавая брюнетка в костюме целителя. Нашивка на груди говорит о том, что у девушки высокий уровень силы, она точно не вспомогательный медперсонал. Ей, наверное, лет двадцать с небольшим, не намного старше меня, но в глазах не детский испуг, а холодная невозмутимая решительность.

— Тут произошел пожар, — говорит она четко, перекрывая шум, ее голос слегка хрипит от дыма. Не могу понять, сарказм мне чудится или все же реально присутствует. — Что-то воспламенилось в лаборатории на втором этаже. Там, где биохимия и генетика.

Нехорошее предчувствие усиливается.

— Пострадавшие есть? — вырывается вопрос. Мои пальцы непроизвольно сжимаются.

Она качает головой.

— Вроде бы обошлось. Лаборанты успели выскочить буквально в последний момент. Сильно напуганы, но целы. — Она обводит рукой горящее здание. — А вот оборудование, материалы… и образцы… все это, скорее всего, сгорело. Огонь шел именно оттуда.

— А результаты анализов? — спрашиваю я севшим голосом.

Девушка хмурится, видимо, мое любопытство кажется ей странным.

— Мы все важные результаты дублируем. Поэтому нет, они целы. Архив не пострадал.

Я едва успеваю сделать короткий, прерывистый вдох, как она добавляет

— Кроме тех результатов, что мы не успели внести в базу и обработать сегодня.

Время замирает. Шум вокруг приглушается.

— А такие есть? — выдавливаю я, уже зная ответ.

Она смотрит на меня с усталым пониманием.

— Конечно. Это как раз те анализы, что были взяты с самого утра. Их привезли, они прошли первичную обработку, результаты были готовы… но внести их в систему и сделать официальные заключения не успели. Увы.

— Понял. Спасибо, — бросаю я, голос хриплый. Отступаю от девушек, их перешептывание тонет в общем хаосе.

Мне нужно подтверждение. Кто-то же сообщил матери. Оглядываюсь, ищу кого-то, кто мог бы знать детали. Вижу мужчину-целителя лет сорока в порванном у плеча халате с планшетом в руках. Он отдает приказы водникам. Дожидаюсь, когда мужчина освободится, и задаю интересующий вопрос. Узнаю, что, действительно, результаты анализов Зои уничтожены, но целитель подтверждает, что с матерью из клиники связывались и результаты сообщали. Подробностей мне сказать никто не может. Я понимаю, персоналу не до этого, никто просто не помнит подробностей. В суматохе всем не до трагедии нашей семьи.

А я снова без ответа на главный вопрос. Не понимаю, что именно сказали маме? Она врет, прикрывая самозванку из своих идиотских сантиментов? Ее саму обманули? Или… или эта странная, чужая, вызывающая у меня только холодную ярость девушка в моем доме… действительно сестра?

Последнее… Это кажется настолько нелепым, настолько невозможным, что я почти смеюсь. Нет. Не верю. Ни на секунду. И слишком удобный пожар, уничтоживший именно те улики, которые могли бы все прояснить… не выглядит случайностью. Это яркое, пылающее подтверждение того, что здесь что-то нечисто. Кто-то очень не хочет, чтобы правда всплыла. И я найду, кто это. Но для начала поговорю с Зои, думаю, если правильно спросить, она раскроет свои секреты.

Тут делать больше нечего, и я, полный решимости, еду домой. Руки дрожат, адреналин бьет в виски, и я почти сдаюсь, решив свернуть к набережной, где в это время всегда проходят гонки на осах. Там сейчас чистый адреналин, без липкой лжи, без вопросов и семейных проблем. Я никогда не участвую в гонках, считаю это развлечение глупым и опасным. Меня не тянет испытывать удачу, балансируя на грани. Я фанат тотального, железного контроля. Над собой, над ситуацией, над жизнью. Именно поэтому, внезапно возникшая на пороге нашего дома Зои, выводит меня из себя как никто другой. Она воплощение хаоса. Я чувствую, как мой старательно выстроенный и удобный мир рушится.

Руки сами поворачивают руль в сторону набережной, но я резко, выравниваю курс в последний момент. Просто, со всей отчетливостью понимаю, сегодня ничего не способно заставить меня отвлечься. Зои и ее секреты слишком глубоко засели у меня в голове.

Паркую осу возле дома, срываю шлем, глубоко вдыхаю — воздух пахнет пыльцой и предательским спокойствием этого проклятого места. Захожу в холл. Прохлада бьет по разгоряченной коже. Мать встречаю на лестнице, на ее лице безупречный макияж и всегда приветливая улыбка. Коротко киваю и прохожу мимо. Вопросов к ней — вагон. Претензий тоже, но начать разговор с матерью, значит, отсрочить разговор с Зои. Если начну сейчас задавать неудобные вопросы, нарвусь на скандал и к своей лживой сестричке, вполне вероятно, сегодня уже не попаду. Нет уж. Сначала — источник проблемы. Мама от меня точно никуда не денется. Не хочу думать, что и Зои тоже.

Взмываю по лестнице на третий этаж. Ботинки цепляют ковер, который застилает камень, чтобы никто не сломал себе шею на широкой винтовой лестнице из белоснежного мрамора. Дверь в комнату Зои заперта. Над косяком виднеется слабый, едва мерцающий узор охранного заклятия. Присматриваюсь. Детский сад. Либо она не потрудилась поставить нормальную защиту, либо просто не обладает достаточной силой для чего-то серьезного. Защита мне на один зуб. Даже напрягаться не придется. Без тени сомнения и малейшего стыда прикладываю ладонь и мысленно стираю слабые линии. Узор гаснет с тихим шипением. Толкаю дверь и захожу внутрь. Почему-то делаю это осторожно, словно боясь кого-то спугнуть. В комнате тишина и сгустившаяся темнота. Шторы плотно задвинуты. Никого. Но под приоткрытой дверью ванной виднеется узкая, яркая полоска света и слышится шум воды.

Обычно… я не имею привычки вламываться к девушке в душ без приглашения. Но сейчас я на взводе и слишком зол для критического осмысления ситуации. Холодная ярость застилает глаза. Эта тварь поселилась в моем доме, уничтожила светлую память о моей сестре, издевается над чувствами моих родных, возможно, устроила пожар, чтобы замести следы, а мать рыдает от счастья!

Я делаю два бесшумных шага по комнате, пушистый ковер глушит все звуки, осторожно открываю дверь в ванную комнату и потрясенно останавливаюсь на пороге. Воздух вырывается из легких со свистом.

Я боюсь пошевелиться. Ледяной комок в желудке мучительно сжимается. То, что я вижу, повергает меня в шок и заставляет забыть, зачем я, вообще, сюда явился.