Притворюсь твоей сестрой

Глава 6

Вода шумит, наполняя маленькое помещение гулом и паром, который оседает на холодной плитке стен. Зои стоит ко мне спиной за прозрачной стенкой душевой кабины. Струйки воды стекают по ее коже, огибая контуры лопаток, позвоночника, скользят вниз по пояснице. Волосы убраны в высокий, небрежный пучок, скрепленный длинными шпильками пине. На волосы нанесена какая-то густая, темная маска — кашица из трав или грязи, пахнущая резко мятой и чем-то земляным даже на расстояние. Именно из-за собранных волос шея и спина Зои открыты полностью.

Я вижу узкую талию, которую, кажется, можно обхватить двумя ладонями. Острые, хрупкие плечи. Длинную, изящную линию шеи, ведущую к затылку. И… шрамы.

Они прорезают кожу спины, как страшные белые молнии. Не один. Не два. Десятки. Пересекающиеся, глубокие, уже побелевшие и затянувшиеся, но от этого не менее ужасные. Словно кто-то методично, с жестокой силой, полосовал ее по спине кнутом. Белые полосы тянутся от самых плеч до поясницы.

Сердце в груди сжимается в ледяной комок, а потом падает куда-то в бездну. Меня обволакивает холодный и липкий ужас. Шрамы на спине побелевшие, а не красные, значит, это случилось давно. Когда стоящая передо мной девушка была еще ребенком. И это было… адски больно. По спине пробегают мурашки.

Я чувствую, как желудок судорожно сжимается, подкатывая к горлу тошнотой, едва представляю, что ей пришлось вынести.

Стою как вкопанный на пороге ванной. Сквозь клубящийся пар смотрю на хрупкую обнаженную девушку под струями воды. И вся моя уверенность испаряется, как дым. Незнакомка со шрамами не может быть моей сестрой. Сейчас я уверен в этом, как никогда. Настоящая Зои… моя изнеженная, пусть и раздражающая меня порой сестра, она просто не выдержала бы того, что пришлось вынести самозванке. Да что там Зои! Сомневаюсь, что я выдержал бы подобное.

В голове гул, который заглушает шум воды. Ярость, что привела меня сюда, испаряется без следа, оставив после себя только леденящую пустоту и жуткое, давящее чувство вины за то, что я здесь и вижу это. Впервые с момента появления лже-Зои мне хочется не просто вышвырнуть ее отсюда, а понять, кто она, демоны задери, такая! И что ее привело в мою семью? Только ли жажда наживы? А, может быть, я просто стал слишком сентиментален, растрогавшись шрамами? Пока я не могу ответить себе на этот вопрос, а, значит, надо тормознуть.

Делаю осторожный шаг назад. Потом еще один. Ноги кажутся ватными. Выхожу из ванной, тихо прикрываю за собой дверь, оставляя самозванку одну с ее шрамами и шумом воды. Спускаюсь по лестнице, не видя ступенек. Пожалуй, мне действительно нужно переварить увиденное. Осмыслить. Потому что мир только что перевернулся с ног на голову. И я больше не знаю, кто здесь лжец.

Без слов выхожу из дома и снова забираюсь на осу. Похоже, мне все же нужно проветрить сегодня голову. Срываюсь с места и мчусь на стрелку, где всегда весело и шумно. Уже издалека вижу танцующих на мосту элементалей, слышу свист и рев моторов.

Зои

Резкий хлопок где-то за спиной заставляет вздрогнуть всем телом, сердце на мгновение замирает. Вода продолжает шуметь, пар клубится. Резко разворачиваюсь, вода брызгает на пол, но ванная комната пуста. Только белый кафель, запотевшее зеркало и моя испуганная тень на стене. Выдыхаю, пытаясь унять бешеный стук сердца под ребрами. Выключаю воду. Тишина, которую нарушает лишь капающая из крана вода, кажется оглушительной.

Заворачиваюсь в большое, мягкое полотенце. Ткань впитывает влагу, оставляя ощущение прохлады. Выхожу в полумрак комнаты. Влажные волосы тяжелым, мокрым полотном падают на спину, холодок пробегает по коже. Поднимаю руку, кончиками пальцев касаюсь висков. Легкий, едва уловимый импульс магии, и тепло разливается от макушки вниз. Волосы послушно поднимаются, высыхая за считаные секунды, становясь легкими и пушистыми, и выжидаю время. Пока слишком рано или опасно, но за час до полуночи начинаю собираться. Быстро, почти автоматически, натягиваю серое шелковое платье Зои. Ткань скользит по коже, прохладная и нежная. Оно красивое, дорогое, но совершенно не подходит для того, что я задумала. Слишком заметное, слишком непрактичное. Но выбора нет. Здесь нет моей одежды.

Теперь главное — выбраться и при этом остаться незамеченной. Именно поэтому я ждала, когда дом погрузится в сон. Впрочем, не только поэтому. Мне нужно кое с кем встретиться. Риск огромный, но другого пути нет.

В коридоре висит гнетущая тишина. Только далекий бой старинных часов где-то внизу отмеряет время. Прислушиваюсь. Ни шагов, ни голосов. Сердце колотится, как птица в клетке. Беру легкие балетки в руку, чтобы шаги были неслышными, и осторожно приоткрываю дверь. Пусто. Скольжу по ковровой дорожке, прижимаясь к стене, минуя темные портреты предков, чьи глаза будто следят из темноты. Легко сбегаю по лестнице вниз. Это самый опасный отрезок пути. Тут я как на ладони.

Выхожу через черный ход, которым пользуется прислуга. Здесь меня преследует запах чистящих средств, старого дерева и чего-то затхлого. Торопливо миную пустые хозяйственные помещения и узкий коридор. Тяжелая дверь тяжело, но беззвучно поддается. Выныриваю во влажную прохладу ночи. Не оглядываясь, торопливо удаляюсь от спящего особняка, сливаясь с тенями высоких деревьев в парке.

Через пару кварталов сворачиваю под низкую арку и скрываюсь во дворе старинного особняка, в котором сейчас расположена библиотека. Здесь, в тени деревьев, ждет она. Старенькая оса. Не блестящая, как у Элая, а потертая, с царапинами на баке, но моя, которая даст фору всем новомодным аппаратам. Открываю бардачок. Внутри аккуратно сложенная стопка одежды: поношенные, но крепкие темно-синие джинсы, простая черная хлопковая майка, потертая, но мягкая кожаная куртка. В другом отделении — шлем, принимающий форму головы. Он смотрится как маска, но при этом надежно защищает.

Ближайший круглосуточный торговый центр расположен тоже недалеко. Захожу в пустую кабинку туалета. Быстрыми движениями сбрасываю шелковое платье Зои. Натягиваю джинсы — грубая ткань, знакомое ощущение свободы движений. Майка, кожанка — они пахнут пылью, бензином и прошлой жизнью и выхожу на улицу, чтобы вернуться к припаркованной осе. Платье Зои аккуратно сворачиваю и засовываю вглубь бардачка. Превращение завершено. Надеваю шлем. Пора ехать.

Привычный острый всплеск адреналина накрывает меня волной, едва колеса Осы отрываются от асфальта. Это чувство, как глоток чистого воздуха после удушья. Я скучала по нему до боли. Ветер бьет в грудь, проникая даже сквозь плотно запахнутую кожанку и заставляя сердце биться чаще. Руль вибрирует под перчатками, мотор подо мной урчит низко и мощно, отзываясь на малейшее движение запястья. Черный кожаный шлем с глуповатыми «кошачьими» ушками по бокам плотно облегает голову, как вторая кожа, скрывая лицо под тонкой усиленной заклятьями кожей, как под маской. Заплетенную косу я заправляю под воротник куртки, чтобы не мешала.

Я мчусь по ночному Горскейру, специально выбирая более длинный путь. Просто чтобы продлить этот миг свободы. Миг, где я на короткое время могу снова почувствовать себя собой. Позволяю скорости прогнать из головы страх разоблачения, Элая и творящиеся вокруг меня странности. Мигающие неоновые вывески кафе и магазинов сливаются в цветные полосы. Запахи выхлопов, пыли, ночной сырости от реки смешиваются в один знакомый коктейль. Я просто еду. Дышу. Существую.

Но как бы я ни кружила, ни пыталась обмануть саму себя, дорога неизбежно приводит туда, куда нужно. Туда, где шумно, людно и рев моторов заглушает мысли. Огни города отражаются в черной воде, но здесь, под опорами старого моста свое царство. Машины, мотоциклы, толпа. Воздух густой от бензина, пота и паров алкоголя. И над всем этим на стальных балках моста танцуют элементали Огня и Воды, созданные кем-то из местных затейников для атмосферы. Их переливающиеся гибкие тела бросают мерцающие блики на лица и хромированные поверхности.

До начала заезда — минут пятнадцать, а, значит, я успела вовремя.

Нужного мне человека нахожу в толпе возле импровизированной стойки с напитками. Массивная фигура не может быть принадлежать никому другому. Фиш. Бритый наголо череп, покрытый замысловатыми татуировками, которые переползают на массивную шею и исчезают под черной майкой. Он опирается бедром о заградительный барьер, наблюдая за подготовкой.

Подруливаю к нему, резко затормаживая прям напротив носков черных ботинок. Пыль с асфальта клубится вокруг колес. Заглушаю мотор. Тишина после рева кажется оглушительной.

— Мне нужна твоя помощь, — заявляю я сразу, без предисловий, глядя ему прямо в глаза. Даже шлем не снимаю. Не нужно, чтобы кто-то меня тут видел. Голос звучит хрипло от ветра и адреналина.

Фиш медленно поворачивает ко мне голову. Холодный, цепкий взгляд оценивающе скользит по мне, изучая от шлема до поношенных массивных ботинок.

— И даже не поздороваешься? — хмыкает он, уголок рта дергается в подобии улыбки, обнажая белоснежные, крепкие зубы.

Я сдерживаю раздражение. Время дорого.

— Привет, Фиш, — бросаю я для приличия, коротко и снова выжидающе смотрю на него. — Ну?

Он отпивает глоток какого-то энергетика из банки не спеша.

— Один заезд, — произносит он наконец, его низкий голос режет слух.

Я чувствую, как глаза сужаются.

— Фиш, ты офигел? — возмущенно вырывается у меня. — Ты же знаешь, я давно не гоняю! И зачем мне это сейчас? Мне нужна инфа, а не адреналиновая встряска!

Он пожимает массивными плечами, как гора, сдвинувшаяся с места.

— Тебя давно тут не было, — парирует он спокойно. — Скучно стало. Один заезд. Победишь — помогу. Проиграешь… ну, тоже помогу. Но сначала — гонка. — Он ставит банку на барьер. — Правила просты. Ну же, я знаю, ты тоже этого хочешь!

Взгляд автоматически скользит к моей верной Осе.

— Ты точно хочешь, чтобы я гоняла на этом? — Я указываю на нее пальцем. Моя оса — трудяга, проверенная временем, но она не создана для бешеных скоростей и дрифта на треке. Она, безусловно, любима, но совершенно точно не предназначена для гонок.

Фиш фыркает.

— Не переживай. — Отмахивается он от моих сомнений. — С этим мы разберемся. — В его глазах мелькает знакомый азарт, и я понимаю, что спорить бесполезно. Он уже решил. И у меня нет лишнего времени на уговоры.

Когда понимаю, на чью осу меня хотят посадить, сердце совершает в груди кульбит, и на миг я забываю, что в маске.

— Эндж, одолжи девочке осу, ты же не гоняешь, — требует Фишер.

Я медленно разворачиваюсь и замираю. Рыжие волосы, взъерошенные, будто их только что трепал ветер. Янтарные глаза шальные и дерзкие, оценивающие. И эта наглая, самоуверенная улыбка, играющая на губах. Тот самый друг моего «брата». Тот, чье имя я теперь знаю.

— Нет, — отвечает Эндж просто, без раздумий. Его голос — низкий, хрипловатый, но обладающий каким-то неясным магнетизмом.

К счастью, мое лицо скрыто. Я стою чуть в стороне и стараюсь не привлекать внимания, сливаясь с толпой. Да и Эндж даже не удостаивает меня взглядом. Он явно не в настроении.

Я жду. Знаю Фиша. Думаю, что он надавит, пригрозит, использует весь свой внушительный вес и авторитет. Но, к моему удивлению, он не рычит. Он просит. Его голос теряет привычную грубость.

— Не козли, Эндж. Один заезд, — Фиш делает шаг ближе. — Она аккуратная.

Эндж уже достает из-под мышки стильный шлем, агрессивного дизайна. Парень небрежно надевает его, щелкая замком под подбородком. Забрало пока открыто, янтарные глаза бросают последний бесстрастный взгляд на Фиша.

— Я же сказал, «нет», — повторяет он. Голос из-под шлема звучит приглушенно, но категорично. Потом он просто поворачивается, вскакивает на свою, безупречно ухоженную, сверкающую хромом Осу, заводит ее с рычащим ревом и не оглядываясь срывается в ночь, растворяясь в потоке огней.

— Вот козел! — шипит Фиш ему вслед. Но в его голосе нет настоящей злобы. Скорее, досада.

Сердце у меня снова замирает, на этот раз от надежды.

— Что… гонка отменяется? — спрашиваю я осторожно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Может, пронесет?

Фиш фыркает, как разъяренный бык, и поворачивается ко мне.

— Не дождешься, — бросает он. — Я же сказал, что решим.

Он оглядывает толпу, его взгляд скользит по лицам, машинам. И вдруг задерживается. На краю импровизированной парковки, чуть в стороне от самого яркого света, прислонившись к блестящей осе цвета мокрого асфальта, стоит парень. Высокий, мрачный. Потертая кожанка, темные джинсы, руки в карманах. Он курит, наблюдая за суетой отрешенным взглядом, будто все это ему смертельно надоело. Его оса, в отличие от куртки, новая, мощная и совсем парню не подходит.

Фиш без лишних слов направляется к нему. Я вижу, как он что-то говорит, показывая в мою сторону. Мрачный парень медленно поворачивает голову, его взгляд скользит по мне оценивающе, без особого интереса. Он что-то неохотно отвечает. Фиш что-то доказывает, кладет тяжелую лапу на его плечо. Видно, как парень вздыхает, затягивается последний раз и бросает окурок, затаптывая его каблуком. Он кивает Фишу. Один раз. Коротко.

Фиш поворачивается ко мне и широко, торжествующе ухмыляется, поднимая большой палец вверх. Мол, «все путем». Сложилось удачно. Для него.

Радости во мне — ноль. Адреналин от быстрой еды сюда уже выветрился, оставив после себя пустоту и легкую дрожь в коленях. Я сегодня не для гонок приехала. Совсем не для этого. У меня другая цель, куда более важная и опасная. Но глядя на довольную рожу Фиша, понимаю: отступать поздно. Видимо, придется выезжать на трек. Хоть и не настроена ни капли.

Осторожно, опаской устраиваюсь на чужой осе. Запускаю мотор. Он отзывается низким, ровным гулом, без лишних вибраций. Хорошая машина. Но чужая. Руки сами собой ложатся на рукоятки управления, пальцы ищут знакомые выступы кристаллов. Их тут… больше. И расположены иначе. Пробую легонько тронуться, чувствуя отклик. Слишком резкий. Тормоз чуть мягче, чем я привыкла. Пытаюсь понять настройки магического импульса, который передается от кристаллов к крыльям и двигателю. Это как игра на незнакомом инструменте. Нажимаю на левый кристалл — Оса плавно кренится влево. Правый — выравнивается. Чувствительность высокая. Осторожно проезжаю пару кругов по периметру парковки, нащупывая баланс. Кристаллы под пальцами чуть мерцают, отзываясь слабым покалыванием.

Трасса. Она проецируется прямо на внутреннюю поверхность моего забрала — голубоватая, мерцающая линия. Кольцо Мебиуса. Знакомая схема, но в центре Горскейра — это другой уровень опасности. Старт под мостом. Далее крутой подъем по виртуальной стене прямо над набережной, потом — головокружительный пролет под арками самого старого моста, где тени сгущаются до черноты. Затем — скольжение буквально в сантиметрах над черной гладью реки Кейры, от которой тянет сыростью и водорослями. И финиш — в узком тупике между двумя мрачными громадами: трехэтажное здание Исторического музея с колоннами, похожими на каменных стражей, и его сосед — Галерея Современного Искусства с огромными, абстрактными витражами, которые сейчас отражают только ночь и огни города. Скорость на таком маршруте — чистое безумие.

Именно за этим безумием сюда стягивается охочая до адреналина молодежь Горскейра.

Я бы предпочла сначала прокатиться по трассе. Изучить ее повороты, понять допустимую скорость, но вокруг слишком много внимательных глаз. Среди них явно есть те, кто сегодня сам выйдет на трек. Я не хочу светиться раньше времени.

Несмотря на знакомство с Фишем и то, что я далеко не новичок в гонках, здесь, в самом сердце Горскейра, на этой элитной (в своем роде) трассе я не гоняла. Ни разу. Так вышло. Поэтому здесь меня не знают в лицо, не знают моего стиля, не знают моей старой клички. Анонимность — мое главное преимущество.

Чтобы успокоить нервы и лучше почувствовать чужую машину, я отъезжаю от толпы и проезжаю медленный круг по прилегающим тихим кварталам. Узкие улочки, спящие фасады, редкие фонари. Оса ведет себя послушно, но я чувствую ее скрытую мощь, как дикого зверя на поводке. Возвращаюсь как раз в момент, когда участники начинают выстраиваться на стартовой линии. Человек десять. Их осы — настоящие произведения искусства. Одни переливаются встроенными кристаллами, как драгоценности, другие пышут жаром магических выхлопов, третьи украшены светящимися рунами. Сплошная магия, блеск и мощь. Моя — скромная, темная рабочая лошадка на их фоне. И это хорошо. Пусть думают, что я случайная девчонка. Я не хочу раньше времени показывать, чего можно от меня ждать.

Воздух здесь густой. Пахнет горелым магическим топливом, горячей резиной, потом, дешевым пивом и азартом. Рев моторов, непрерывный и нарастающий. От него дрожит земля и вибрирует грудная клетка. Адреналин снова начинает колотиться в висках, смешиваясь с нервозностью.

На старт выходят две девушки. Одна одетая в микрошорты и топ цвета лавы, с огненно-рыжими волосами. Вторая — в струящемся голубом платье до колен, с иссиня-черными локонами. В руках у первой огненный флаг, а у второй — словно сотканный из воды. Девушки переглядываются, улыбаются. Флаги поднимаются. Толпа замирает. Рев моторов достигает предела. Флаги синхронно опускаются, а осы, взмахнув прозрачными магическими крыльями, срываются с места, как стая разгневанных шершней. Я жму на газ, чувствуя, как чужая машина рвется вперед подо мной, и устремляюсь в эту безумную гонку.