Притворюсь твоей сестрой

Глава 17

В словах деда есть логика. Об этом я думаю, выходя из кабинета. Иду по коридору, погруженная в свои мысли. Из тени появляется мама. Она подбегает ко мне.

— Зои, что он сказал? — Она хватает меня за руку. Ее пальцы холодные, сжимаются сильно, словно она себя не контролирует.

Я высвобождаюсь из ее хватки.

— Все нормально, мама, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего такого…

Она не отводит взгляда, ловя движение губ.

— Когда ты встречаешься с мирс Валери? — интересуется она, понизив голос до шепота.

Мне приходится врать. Впрочем, я здесь именно этим и занимаюсь.

— Сегодня вечером, — говорю я, глядя мимо ее плеча.

— Я пойду с тобой, — заявляет она выпрямляясь. В ее тоне слышатся уверенность.

Я качаю головой.

— Не стоит.

— Но почему? — Она снова тянется ко мне, но я отступаю. — Я твоя мать! Я должна быть рядом!

Во мне все сжимается. Я не могу сказать ей правду. Не могу признаться, что этой встречи не будет.

Я делаю последнее, что приходит в голову. Пожимаю плечами и бросаю фразу:

— Спроси у деда. Это его условие.

Я разворачиваюсь и ухожу не оборачиваясь. Ее взгляд жжет спину, но я не могу остановиться. Не сейчас. Мать Зои, пожалуй, единственный член семьи, которого мне жаль.

В комнате запираю дверь на ключ. Дышу глубоко, пытаясь унять дрожь в руках. Скидываю платье и надеваю простые джинсы и темную кофту. То, что не привлечет внимания.

Спускаюсь на первый этаж. Делаю вид, что тороплюсь на встречу.

Выхожу через калитку в саду. Воздух уже прохладный. Прямо на улице ловлю магмобиль и еду в бар к Фишу.

В баре многолюдно и шумно. Киваю знакомым и ищу Фиша. Он, как всегда, колдует у барной стойки. Машу мужчине рукой и иду дальше.

В подсобке ждет мой костюм. Черная, уже немного вытертая кожа. Последний штрих — магическая маска, скрывающая лицо. После того раза, как я встретила на треке Элая, я не рискую выходить без нее, когда нахожусь не в образе Зои.

Когда появляюсь у входа, меня уже ждет Фиш.

— Ты сегодня в строю? — с надеждой интересуется он, но я отрицательно мотаю головой.

— Я сегодня зритель. Просто посмотреть и проветрить голову. Гонять не настроена.

Он хмурится, но отходит от двери. Знает, что спорить бесполезно.

— Жаль… тебя здесь любят.

Не спорю и выхожу на улицу. Гул моторов слышен издалека. Воздух вибрирует от низкого рокота. Фары выхватывают из темноты лица, машины, блестящие от первых капель дождя.

Нахожу место возле ограждения. Скрещиваю руки на груди. Пальцы все еще дрожат, но теперь уже не от страха. От ожидания.

Сегодня я просто зритель. И в этом есть своя прелесть.

Стою у забора, смотрю на трек, который, мерцая синевой магических огней над водой, ныряет под арки мостов, отражается в черной глади реки. Осы проносятся с воем, оставляя за собой шлейфы искр и дыма. Сегодня заезд скучный — гонщики слишком осторожничают, никто не хочет рисковать, а кто рискует, делает это бездумно. Их риск не приводит к победе.

Я так сосредоточена на происходящем, что не замечаю, как кто-то подходит сзади. Точнее, за моей спиной толпятся люди. Кто-то подвигается ближе, кто-то отступает, поэтому я в определенный момент я перестаю на это обращать внимание. А зря.

— Я знал, что найду тебя здесь, — раздается прямо у уха знакомый голос, и я вздрагиваю. Глупо было забыть про Элая или решить, что он сдастся. Я не пришла на свидание, и, вероятно, он решил выяснить, почему.

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь. Парень стоит, засунув руки в карманы джинсов. На лице сосредоточенное выражение, волосы слегка растрепаны ветром, а глаза смотрят пристально, словно сквозь мерцающую магическую маску. От этого пронизывающего взгляда мне становится не по себе.

Сердце замирает. Мы слишком близко, и я очень боюсь себя выдать.

— Как ты меня нашел?

— Не сложно было догадаться, что ты придешь смотреть на заезд или участвовать в нем. — Элай не отступает, делает шаг ближе. От него пахнет дождем и дорогим табаком.

— А если бы ты ошибся? И я бы не пришла?

Парень пожимает плечами и отвечает, уверенно глядя мне в лицо.

— Рано или поздно ты бы тут появилась. А я бы приходил сюда снова и снова, пока не встретил бы тебя.

— Зачем? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. — Мне кажется, когда я не пришла на свидание, я дала понять, что не хочу продолжать общение.

Он молчит секунду, смотрит куда-то мимо моего плеча на трек.

— Просто хотел понять почему, — говорит, наконец. Его голос странно спокоен. — Никто никогда просто так не пропадает. Так почему ты не пришла? — Элай не отводит взгляда. Его вопрос висит в воздухе между нами. — Фиш сказал, ты не заходила в бар. Но ведь это ложь. Ты была там, Китти.

Я делаю шаг назад, натыкаясь на холодный металл забора. Дальше отступать некуда. Гул толпы и рев моторов сливаются в неясный шум где-то на периферии сознания.

— Не захотела. Все просто. — Мой голос звучит резко, даже для меня самой. Я надеюсь, что это остановит слишком настойчивого парня.

Он качает головой, и в его глазах мелькает что-то упрямое.

— Не верю. Ты не из тех, кто просто не приходит. Я сделал что-то не так? — Он делает еще шаг вперед, сокращая дистанцию. Толпа вокруг гудит, кто-то кричит, но все это словно за стеклом.

— Я сказала: не захотела. Вот и все. Ты просто меня не впечатлил. Такое бывает. — Поворачиваюсь к нему боком, готовая уйти. Но он ловит мою руку. Его пальцы теплые, вопреки вечернему холоду.

— Ты врешь, — тихо говорит он. — И я докажу.

И прежде чем я успеваю отреагировать, он наклоняется и целует меня. Это настолько неожиданно, что попросту не успеваю среагировать.

Все вокруг перестает существовать. Гул моторов, крики, свист ветра — все стирается в белый шум. Есть только его губы, настойчивые и уверенные, и дикое, бессмысленное биение сердца где-то в горле. Я забываю, кто я, где я и почему это плохая идея. На мгновение я просто Кэт, которую целует парень, который ей нравится. Все посторонние личности стираются.

Но потом реальность обрушивается обратно. С силой отталкиваю парня. Глубоко вдыхаю, пытаясь поймать воздух, и зло смотрю на него сквозь мерцание магической маски.

— Ты что, спятил? — мой голос дрожит от ярости и замешательства. — Я не разрешала себя целовать!

Он смотрит на меня, и уголки его губ подрагивают. Он не извиняется. Нахально улыбается и, склонившись к моим губам, тихо произносит:

— Но тебе же понравилось. А знаешь, кому бы не понравилось? — я смотрю на его пылающие гневом глаза. — Зои… моей сестре бы не понравилось, если бы я пытался ее поцеловать. Или ты думала, глупая маска собьёт меня с толку и я не узнаю тебя? Ты наивная идиотка!

Сердце проваливается куда-то в пятки, а потом взрывается бешеным стуком в висках. Он знает. Как, черт возьми, он узнал? Я так старалась, каждое движение просчитывала. Не стоило быть такой самонадеянной!

— О чем ты? — хрипло уточняю я уже понимая, что это провал.

— Не надо. — Голос Элая становится жестким, стальным. В глазах парня нет ни капли сомнения или жалости. — Я пока ничего не сказал деду. Но скажу. Хотя… сначала дам тебе шанс объясниться. Видишь, какой я щедрый?

Он делает паузу, давая словам впитаться. Воздух становится густым, как сироп.

— Или тебе интересно, что будет, если о твоем обмане узнает вся наша «дружная» семейка? — Он мягко произносит эти слова, и они звучат как яд.

Я замираю. Мозг лихорадочно проигрывает варианты. Их немного. Элай догадался, и я ничего не могу с этим поделать. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь. Не смогу убедить парня не выдавать меня, придет конец всему. Планам, мести, тому, ради чего я вернулась.

Так что, откровение — это не капитуляция. Это тактическое отступление. Единственный ход, который у меня остался.

— Ладно. — Я выдыхаю сквозь сжатые зубы. — Я расскажу тебе всё.

Элай усмехается, коротко и беззвучно. В его взгляде — торжество и презрение.

— Можно подумать, у тебя есть варианты.

Он разворачивается и коротким кивком головы показывает, чтобы я шла за ним. Я делаю шаг, потом другой, ноги ватные. Каждый шаг — это поражение. Но я заставляю себя идти. Потому что игра еще не окончена. Просто правила изменились.

Он ведет меня сквозь толпу, его пальцы сжимают мой локоть с такой силой, что останутся синяки. Я не сопротивляюсь. Люди расступаются, видя его лицо. Он не тащит меня, нет, но каждый его жест говорит: «Попробуй только сбежать».

Мы выходим за пределы шума и света, к ряду припаркованных магмобилей. Он подводит меня к темному, обтекаемой формы транспортному средству. Дверь со скользящим шипением открывается сама собой.

— Садись, — бросает он, и это приказ.

Я проваливаюсь на пассажирское сиденье. Салон пахнет кожей и чем-то холодным, металлическим. Элай обходит магмобиль, садится за руль. Дверь закрывается, и наступает оглушительная тишина, прерываемая лишь тихим гулом двигателя.

Он не заводит его сразу. Сидит, смотря вперед через лобовое стекло в темноту. Его злость — почти осязаемая субстанция в тесном пространстве салона. Она исходит от него волнами, давит на виски. Я прижимаюсь к дверце, стараясь занять как можно меньше места, и гадая, что меня ждёт.

Элай кладет руки на кристалл управления и активирует его. Магмобиль плавно трогается с места, выезжая из тупика возле набережной. Я смотрю в боковое окно, пытаясь сориентироваться. Мы движемся не в сторону нашего дома. Улицы становятся все уже, фонарей меньше. Мы уезжаем из центра.

Молчание становится невыносимым. Я чувствую, как нужно что-то сказать, задать вопрос, но слова застревают в горле. Любой звук может стать спичкой, от которой начнется пожар. Парень сжимает кристалл управления так, что костяшки пальцев белеют. Он не смотрит на меня, мы минуем мост через Кейру и оказываемся в новой части города, в царстве стекла, бетона и неоновых вывесок.

Магмобиль бесшумно скользит, едва касаясь идеально ровного асфальта, минуя сверкающие неоном фасады. Здесь все новое, высокое, лишенное памяти. Никаких резных фамильных гербов, только логотипы корпораций на полированном граните. Элай сворачивает в подземный паркинг одной из стеклянных башен. Шлагбаум считывает код с лобового стекла, и мы погружаемся в подземелье, освещенное холодным синим светом.

Руки дрожат. Мне страшно, если за похищением Зои пять лет назад стоит ее брат, я в опасности.

Парень ставит магмобиль на зарезервированное место и глушит двигатель. Тишина, что снова обволакивает нас, теперь пахнет остывшим металлом и стерильной чистотой.

— Выходи! — Короткий приказ, которому я беспрекословно повинуюсь.

Я послушно выбираюсь из салона. Элай придерживает дверь, но старается делать так, чтобы наши тела и пальцы не соприкоснулись. Парню словно противно. Он ведет меня к лифтам — белесый, плотный туман клубится у одной из стен. Я не выдерживаю.

— Куда ты меня привез?

— Неважно, — отрезает он, заталкивая меня в плотное белое облако.

— Это очень даже важно! — не отступаю я.

Элай делает шаг следом за мной, наконец, поворачивается ко мне. На его лице, которое почти полностью скрыто молочной дымкой заклинания переноса, та же язвительная усмешка.

— Что, боишься? — бросает он. — Боишься, что твой жалкий обман раскроется?

— Я боюсь тебя и незнакомых мест, — отрезаю я, внезапно понимая, что говорю правду, что сейчас со мной случается нечасто.

Мы взмываем с такой скоростью, что закладывает уши. Этот лифт не обычный, плотный белый туман поднимает нас по стеклянной шахте, из которой открывается вид на ночной город, который стремительно уплывает вниз, превращаясь в россыпь светящихся точек. Мы поднимаемся сквозь облака, клубящиеся ниже уровня крыш других небоскребов. Наконец, движение плавно останавливается. Туман развеивается, и мы оказываемся в квартире, занимающей, кажется, весь этаж. Пол из темного полированного камня отражает приглушенный свет. Огромные панорамные окна от пола до потолка открывают вид на спящий Горскейр, на темную ленту реки Кейры и огни старого города вдали. Воздух прохладный, пахнет свежестью и дорогими духами с нотками сандала. Никаких лишних вещей, только пара абстрактных картин на стенах и низкий диван, похожий на черную льдину. Абсолютная современность, абсолютная пустота. Здесь, явно, не живут.

Звук шагов гулко отдается в пустоте, когда я прохожу вглубь квартиры. Огни города горят далеко внизу, как рассыпанные бриллианты. Это место прекрасно и бездушно, как гробница.

Элай не двигается с места, прислонившись к стене у входа. Он следит за мной взглядом, в котором смешались гнев и холодное любопытство.

— Чья это квартира? — спрашиваю я, останавливаясь у огромного окна, но стараясь не ловить в окне свое отражение.

— Если бы ты была настоящей Зои… — Его голос резкий, как удар хлыста. — Ты бы знала.

Я оборачиваюсь к нему.

— Почему?

Он отталкивается от стены. Его движения резкие, наполненные сдерживаемой яростью. Зубы плотно стиснуты, кулаки сжаты.

— Потому что эта квартира твоя. Подарок деда на рождение Зои. Он купил всю башню, но эту чертову берлогу наверху отдал тебе. Ты должна была тут жить после совершеннолетия.

Элай делает резкий шаг ко мне. Я инстинктивно отступаю, чувствуя холод стекла, и осторожно двигаюсь в сторону, чтобы вместо стекла за спиной оказалась стена. Парень неумолимо приближается, останавливаясь так близко, что я ощущаю тепло его тела и запах его кожи — дорогой парфюм и гнев. Его взгляд скользит по моему лицу, по губам, и в этом взгляде странным образом смешались ненависть и что-то еще, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Мне кажется, это лишнее, — шепчет он с ледяной яростью.

Его рука срывает маску с моего лица. Кожу обжигает, магические маски прилегают слишком плотно, и первые мгновения мучительны, поэтому я вскрикиваю, но боль моментально уходит.

Я замираю, чувствуя себя голой и беззащитной. Парень изучает мое лицо. Его собственное искажается от отвращения и боли.

— Ты совсем на нее непохожа, — выплевывает он сквозь сжатые зубы.

— Жаль. — Мой голос дрожит. — Я так старалась.

Что-то в нем ломается. На лице мелькает отчаяние. С резким выдохом Элай замахивается. Я вскрикиваю и зажмуриваюсь, инстинктивно поднимая руки к лицу, ожидая порцию боли. Я слишком хорошо знаю, как это, когда тебя бьют.

Но слышу только глухой удар, от которого вздрагивает стена у моего виска. Открываю глаза. Его кулак впечатался в стену, в дорогой камень, оставляя на нем паутинку трещин. Рука дрожит от напряжения.

Я вся трясусь, сердце колотится где-то в горле. Элай медленно поворачивается ко мне. На его лице удивление, смешанное с горькой обидой.

— Ты, и правда, думала… — Его голос хриплый. — Что я могу тебя ударить?

Я медленно опускаю руки. Дрожь все еще не проходит, но я заставляю себя встретиться со взглядом Элая.

— Я… не думала конкретно, что это будешь ты, — выговариваю, переводя дух. — Просто… когда кто-то сильнее замахивается… я уже жду боли. Особенно если есть за что. А сейчас… есть за что. Это не про тебя. Это про всех, кто сильнее.

Его лицо меняется. Гнев уступает место какому-то другому, более сложному чувству. Элай медленно убирает кулак от стены.

— Тебя били? — Его голос становится тише, но в нем все еще хрипит напряжение.

Я просто киваю, отводя взгляд в сторону, к огням города. Глотаю комок в горле.

— И ее тоже били, — тихо добавляю я. — А она совсем не была к этому готова. В отличие от меня… слишком хорошая девочка из благополучной семьи. Мне было проще, я выросла в приюте, где драки не редкость.

Элай замирает. В воздухе висит звенящая тишина.

— Кого ты имеешь в виду? — Элай спрашивает почти беззвучно, спустя время, но я слышу каждое слово.

Закрываю глаза на секунду, собираясь с мыслями. Пора. Все равно скрывать уже нечего.

— Твою сестру. Зои. Мы познакомились в том… страшном месте. Она была самой хрупкой из всех. Но самой стойкой. Она держалась, пока могла. — Я снова гляжу на него. Его лицо стало пепельно-серым. — А потом… перед самым концом… она успела поменяться со мной местами. Она отдала мне свое имя, свою жизнь… чтобы я могла выбраться и рассказать правду. Чтобы ее смерть не была напрасной.

Я, прикрыв глаза и обессиленно привалившись к стене, пересказываю все то, что уже рассказала деду. Только теперь не меняя себя и Зои местами. Говорю, как есть. Элай первый после Фиша слышит нашу историю без утайки.

Парень отступает на шаг, отшатнувшись будто от удара. Его глаза становятся стеклянными.

— То есть… моя сестра умерла из-за тебя? — в его голосе снова прорывается злость, но теперь она отчаянная, беспомощная.

— Нет! — возражаю я с уверенностью, которую не чувствую. — Твоя сестра умерла из-за тех, кто ставил жестокие магические эксперименты над подростками. И из-за того, кто ее похитил и отдал им. Я обещала Зои выяснить, кто это. И я уже близка к правде. — Я делаю шаг к нему, уже не боясь. — Просто… не выдавай меня деду. До приема. После приема я уйду сама. И ты меня больше не увидишь. Обещаю.

Он молчит, кажется, целую вечность. Стоит, отвернувшись к окну, и смотрит на город. Его плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Я не дышу, ожидая приговора.

Наконец, Элай поворачивается ко мне. На его лице ни единой эмоции, оно напоминает восковую безжизненную маску. В глазах — пустота и усталость.

— Ладно… — сухо соглашается он в тот момент, когда я теряю всякую надежду. — До приема. Но потом я не хочу тебя видеть, и ты сама расскажешь, что самозванка.

Тугая спираль тревоги, которая сжимала сердце расправляется и я, выдыхаю. Только вот на душе почему-то горько.

— Спасибо, — шепчу я, севшим голосом.

— Не благодари. — Он резко обрывает меня. Его голос снова становится жестким. — Я делаю это не для тебя. Я делаю это для нее. Чтобы узнать, кто виновен в ее смерти. — Элай делает шаг ко мне, и в его взгляде снова вспыхивает огонь. — Но знай: если ты соврешь мне еще раз… я сам отведу тебя к деду. Понятно?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Я чувствую исходящие от Элая волны раздражения и гнева.

— А теперь убирайся отсюда. — Парень указывает подбородком на выход. — Я не могу больше на тебя смотреть.

Я не заставляю себя ждать. Прохожу мимо него, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину, и я выхожу в холл. Вызываю лифт. Белый туман сгущается вокруг меня, и я исчезаю, оставляя его одного в этой стеклянной гробнице с его горем и гневом.

Я выскакиваю на ночную улицу. Холодный воздух обжигает легкие. Меня все еще трясет, и я даже не думаю о том, как добираться домой. Просто иду, куда глаза глядят, пытаясь осмыслить произошедшее. Элай пошел мне навстречу. Он не выдаст меня. Эта мысль кажется нереальной.

Подхожу к воротам комплекса, и у самого выезда замечаю семейный магмобиль. Он стоит, тихо урча, будто ждет меня. Значит, Элай, даже выгнав, все же позаботился, чтобы я не шла одна через полгорода ночью. В этом жесте есть что-то такое, от чего в горле снова встает ком.

Открываю дверь и проваливаюсь на пассажирское сиденье. Дверь бесшумно закрывается, отсекая внешний мир. Я откидываюсь на подголовник и закрываю глаза. Усталость накатывает волной, тяжелой и безразличной. Магмобиль плавно трогается с места, и я не открываю глаз, позволяя ему везти меня обратно в ту жизнь, из которой на несколько часов сбежала. Обратно в ложь, которая теперь стала еще сложнее.

Магмобиль бесшумно останавливается у служебного входа в поместье. Я открываю глаза. В доме темно, лишь одинокий фонарь у калитки отбрасывает желтоватый свет.

Выскальзываю из салона, дверь сама тихо закрывается за моей спиной. Машина так же бесшумно исчезает в ночи. Я остаюсь одна в спящем саду. Воздух влажный, пахнет мокрой листвой и землей.

Проскальзываю внутрь дома в обволакивающую, давящую тишину. Дом спит. Не слышно ни единого звука, только тиканье старинных часов из гостиной доносится сквозь стены.

Наконец, я в своей комнате. Запираю дверь на ключ, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Только сейчас позволяю себе выдохнуть. Завтра снова придется надевать маску. Но сейчас я могу немного побыть собой. Скоро все закончится, я верю, виновники будут наказаны. Я почти точно знаю, кто это. Осталось понять зачем.