Проданная жена дракона

Глава 11

— …перевязки менять сгодится, — говорит кто-то справа от меня, и я поднимаю голову. Говорят, конечно, не про меня, а другую женщину, что находится всего в нескольких метрах. Приподнимаюсь на руках и пытаюсь сесть. В глазах на секунду темнеет, и я зажмуриваюсь.

А когда отпускает, цепляюсь за металлические прутья своей клетки и пытаюсь что-то рассмотреть. Марево такое, что воздух дрожит у земли. Я замечаю высокого мужчину с зачесанными назад седыми волосами по плечи. Форма военная, но не такая, как у моего бывшего мужа. Слишком опрятная.

Этот мужчина явно не махает мечом, сражаясь с Измененными.

— …скину до пятидесяти, — называют ему цену. — Уже неделю сидит, а толку нет. Только еду и воду переводит.

— Я не хочу на войну, — надрывно кричит женщина из своей клетки. Голос у нее глубокий и хриплый.

Но ее мнение никого не интересует. Седовласый отсчитывает монеты, и мужчины хлопают по рукам. Продано. Вот так просто. Меня передергивает от отвращения.

— Кервесская линия… повозка приедет через полчаса… — слышу обрывки фраз, а у самой в голове столько мыслей крутится. Кервесс — один из самых дальних городов от той точки, где несет службу Савир.

Меня в любом случае продадут — и, скорее всего, как развлечение для какого-то толстосума. Но что, если у меня получится взять судьбу в свои руки?

— Тейр! — кричу, когда мужчина проходит мимо. Он неуверенно поворачивается, ища источник звука. — Тейр, прошу, подождите!

Едва не плачу от облегчения, когда он замедляет шаг, а затем замечает меня и останавливается. Подходит ближе, разглядывая меня с непроницаемым лицом.

— Я умею менять перевязки, — хрипло кричу на пределе возможностей. Горло сухое, словно наждачка. — Обрабатывать и зашивать раны. Накладывать жгуты. Оказывать первую помощь. Знаю расположение органов…

Мой голос срывается, и я добавляю едва слышно:

— Прошу, выкупите меня.

На его лице проступает колебание.

— Сколько? — спрашивает «моего» продавца.

— Тысяча, — чуть ли не сплевывает он. — И не монетой меньше.

— Пожалуйста, — молю я, продолжая цепляться за прутья. Уже заранее читаю в его взгляде отказ. — Я отработаю каждый золотой. Если вы этого не сделаете, то отсюда мне одна дорога. И вы прекрасно понимаете какая. Прошу. Вы не пожалеете.

— У меня столько нет, — отрезает он. — Мне жаль.

Чинно кивает, словно мы на каком-то приеме, а затем продолжает путь. Смотрю в его спину, и пустота внутри только разрастается. Упираюсь лбом в клетку и сдавленно дышу. Хочу заплакать, но в глаза словно песка насыпали.

Губа трескается, и я чувствую металлический вкус крови. Все тело заполняет отчаянием, безысходностью. Сижу так несколько минут, а затем слышу:

— …северяночка?

Снова вскидываю голову и вижу… самого настоящего борова. Никак иначе назвать эту массивную тушу язык не поворачивается. От него несет острым, почти непереносимым запахом пота и перегаром. Глаза скользят по мне с такой неприкрытой похотью, что мне становится дурно.

Чуть ли не облизывается. Хотя нет. Облизывается. Медленно проводит языком по нижней губе и поправляет штаны. Меня передергивает от отвращения.

— Она самая, — охотно подтверждает продавец. — Кожа белая, как молоко. Нежная. Грудь стоячая.

— Хмм… — задумчиво тянет он. — Дай хоть пощупать. А то знаю я вас, проходимцев.

— Девка тысячу стоит, — сплевывает на землю продавец, пока я буквально задыхаюсь от подступающей паники. — Есть столько?

— Деньги не проблема, — важно заявляет он.

— Тогда покажи.

Боров раздраженно вздыхает и лезет за кошелем на поясе. Живот нависает, приходится сначала его приподнять. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он скажет, что забыл его дома. Или денег в нем окажется недостаточно.

Однако мне не везет. Кошель огромный и до упора заполнен золотом. Тысячи три на вскидку, не меньше. Глаза торгаша алчно загораются. Он улыбается во все свои двадцать гнилых зубов, а затем говорит:

— Прошу, милостивый тейр…

Направляется к моей клетке, выбирая из связки ржавых ключей нужный.