Проданная жена дракона

Глава 8

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж в полной темноте, стараясь не шуметь. Собранная сумка стоит у выхода, Дейлара покинула дом в поисках мага. Мое сердце бьется так сильно, что вот-вот проломит грудную клетку.

Дверь в кабинет Савира не заперта. Двигаясь на ощупь, я медленно подхожу к сейфу. И только нащупав его холодную металлическую поверхность, позволяю себе зажечь свечу. Дрожащими пальцами набираю код, и замок с мягким звуком щелкает.

От облегчения я даже глаза прикрываю на пару мгновений. Боялась, что Савир поменял код. Но нет. Кажется, его самоуверенность простирается намного дальше, чем мне казалось.

Мои документы лежат примерно в середине внушительной стопки бумаг. На то, чтобы их найти, уходит десять минут. Я тревожно прислушиваюсь к малейшему шороху, но в доме стоит могильная тишина. Лишь напряжение трещит в воздухе, наполняя меня плохим предчувствием.

Когда нахожу лист со своим именем, то тут же гашу свечу. Паленый запах свербит в носу, ужасно хочется чихнуть. Задерживаю дыхание, а сама торопливо складываю документы в карман платья. Фух!

Все так же в темноте пробираюсь обратно. От страха ладони холодные, влажные, дыхание прерывистое. Держусь только на мысли, что остался последний рывок. Нужно только спуститься и ждать появления экономки.

Выхожу в коридор, неслышно закрывая за собою дверь, вглядываюсь в непроглядную темноту. Чувство такое, что из нее на меня кто-то смотрит. Гулко сглатываю и иду к лестнице. Но не успеваю и первый шаг на нее ступить, как зажигается свет.

Застываю, словно заяц в свете фар. Конечности немеют от ужаса. Леира совсем рядом — ее глаза сужены, ноздри раздуваются, а руки сложены на груди.

— А я все думаю, что тут за крысы бегают по поместью, — кривит лицо она, надвигаясь на меня. — Думала, можешь провести меня, да?

Сердце ухает вниз. Нужно подобрать слова, чтобы договориться с ней. Нужно… но каким-то шестым чувством понимаю, что никогда не найду с ней общий язык.

— Я уйду, Леира, — быстро говорю я, облизав пересохшие губы. — Получу развод. Я обещаю. Больше ты меня не увидишь. Ты же женщина. Будущая мать. Ты бы тоже защищала своего ребенка!

Смотрю на ее лицо. Лихорадочно блестящие глаза. Вырывается то ли крик, то ли мольба, то ли приказ:

— Пойми же меня!

Слова стукаются, словно горох о стену. Несколько секунд стоит тишина, заполненная моим тяжелым дыханием.

— Я и защищаю, — кривит губы она. — Всех своих будущих детей!

Словно змея, Леира бросается вперед. Я кричу, цепляюсь руками за перила, но она с нечеловеческой силой отрывает меня от них. А затем резко отпускает.

Меня прошибает паника, когда чувствую под спиной пустое пространство. Резкую боль, когда все мое тело обрушивается на ступени. Мир вертится перед глазами, ломает меня. Чувствую себя словно в мясорубке.

Все длится считанные мгновения, что кажутся мне бесконечными. А когда оказываюсь внизу, то чувствую только боль. Она охватывает каждую клеточку моего тела, но сильнее всего ощущается внизу живота. Ноющая, страшная…

Сворачиваюсь, прижимая к нему руки. Сама не понимаю, что плачу. Хрипло, надрывно — от боли и несправедливости. От страха за ребенка. Зову слуг, но никто не приходит.

Рядом слышатся шаги, и я мутным взглядом вижу домашние туфли Леиры.

— Не хотела по-хорошему, тварь? — шипит она. Пинает в живот, но попадает по рукам, и я снова хрипло кричу.

Боль усиливается, становится нестерпимой. По бедру течет что-то теплое. Быстро, неотвратимо. «Нет, нет, нет», — бьется в сознании, наполняя меня отчаянием.

В помещение кто-то забегает, и как сквозь толщу воду слышу голос Леиры:

— Наконец-то! Какой кошмар, Хельга упала с лестницы! Скорее позовите кого-нибудь!

Я словно в аду.

Кто-то велит запрячь карету, меня тащат к двери, оставляя кровавый след на полу. Но стоит моему телу соприкоснуться с проемом, как словно на стену наталкиваюсь. Руны ярко горят в воздухе, не выпуская меня из дома.

Я могу только корчиться от боли, истекая кровью в ногах моей соперницы. Моя юбка намокла, и металлический запах висит в воздухе. Я уже не плачу — вою. Отчаянно, зло, мучительно. Мое тело в агонии, душа тоже.

Обхватываю себя руками, словно это как-то может помочь. Исправить. Отказываюсь принять.

— За лекарем! Живо! — кто-то из слуг догадывается сам выбежать из дома. Время стремительно уходит. Меня мутит, слабость накатывает волнами. Глаза сами собой закрываются, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в беспамятство.

Открываю глаза и долго пытаюсь понять, где нахожусь. Белые стены, горький запах, грубая накрахмаленная ткань. В голове туман, в теле — заторможенность, в глаза словно песок насыпали. Горло ощущается наждачной бумагой.

— Очнулись? — спрашивает кто-то справа от меня. Поворачиваюсь и вижу полную женщину в голубом платье и белом фартуке. — Ох, ну и повезло вам, тейра. Думали, что не выкарабкаетесь. Сейчас вашего мужа позову. Он как раз приехал.

— Что случилось? — хрипло спрашиваю я. Сама свой голос не узнаю, словно сорвала.

— Так вы не помните ничего? С лестницы упали, выкидыш случился. Да срок уже большой был, крови много потеряли, — тараторит она. И добавляет с видимым осуждением: — Кто ж в темноте в вашем положении по дому-то ходит?

Воспоминания накрывают резко, сдавливают грудь подобно могильной плите. Ни вдох, ни выдох не сделать. Я задыхаюсь, нахожу ладонью живот, сжимаю грубую ткань. Слезы текут бесконтрольно.

Опустошение. В душе и теле. Чувствую себя вывернутой наизнанку. Разбитой. Сломленной.

— Да не реви ты так, — слышу голос женщины как сквозь толщу воды. — Другого родишь, все забудется. Не затягивай только. А то сколько тебе уже, двадцать пять?

Начинаю трястись сильнее. Разве эту боль возможно забыть? Сделать вид, что ничего не случилось? Она теперь на всю жизнь со мной — словно кусок сердца вырвали. Женщина лишь смотрит на меня и качает головой.

— Мужа твоего пошла звать. Обед через час будет. Давай тут, успокаивайся, — строго говорит она и выходит, оставляя меня наедине со своим горем.

А через несколько минут в палату входит Савир. Вместе с Леирой. Словно тень за спиной маячит Дейлара. Лицо ее мертвенно бледно.