Проданная жена дракона

Глава 32

Перевожу взгляд на свою сумку, а затем снова на него.

— Что — всё?

— Вещи, — короткое слово ставит меня в тупик. Какие еще вещи? Еще смотрит так остро, требовательно, словно они у меня действительно должны быть.

— Это все, что у меня есть, — произношу я, вскидывая подбородок. Мне скрывать нечего.

— Понятно. Пошли, — кидает он, первым устремляясь в обратную сторону.

Мы снова идем через лагерь. Теперь я смотрю на его напряженную спину, буквально физически ощущая исходящий от Владыки гнев. Он накрывает меня душным шлейфом, забивается в нос, горло, из-за чего я с трудом могу дышать. Я словно вижу дракона, расправившего над нами огненные крылья. Ощущаю их жар.

А ведь метка еще не завершилась. Говорят, когда это произойдет, я все его эмоции напрямую ощущать буду. Ярость. Гнев. Вожделение.

Как будто мне своих мало. Не хочу ничего из этого.

В шатре за время нашего отсутствия ничего не поменялось. Замираю в нерешительности, не зная, чем себя занять. У него наверняка много дел. Надеюсь. А я уже достаточно восстановилась, можно бы и к работе вернуться. Теперь вместо каторги она мне видится спасением.

Но проблема теперь другая. Одежды нет.

— Покажи, что у тебя в сумке, — Аарон терпеливо ждет, когда я сниму ее с плеча. Сама раскрою. А уже затем принимается смотреть. Берет один из флаконов. Нюхает. И судя по взгляду, его содержимое ему хорошо знакомо.

— Как долго ты их принимаешь?

— Полгода. Раз в неделю примерно. Иногда чаще… когда прорывы, — докладываю сухо, глядя куда-то сквозь него. Ощущаю его глубокий вдох. Выдох.

— Чтобы я их больше у тебя не видел. Изымаются, — резким тоном говорит он. Откручивает крышку фляги. Снова принюхивается и почти сразу идет на выход. Выливает содержимое в траву. Настороженно отслеживаю каждый его шаг. Его злость не утихает, но я каким-то шестым чувством улавливаю, что направлена она не на меня.

Мое белье он никак не комментирует. Смотреть на посеревшую и истончившуюся ткань в его пальцах до ужаса неловко. Выхватываю и прячу за спину.

— Осмотр закончен? Довольны?

— Доволен? Нет, Хельга. Совсем нет, — отвечает он. Взгляд острый, словно лезвие стального меча. — Все не должно быть… так.

— Как «так»?

— Содержание. На каждую из вас выделено содержание из казны. Поступает ежемесячно в распоряжение главного целителя…

Смотрю на него во все глаза, а внутри пустота расползается. Фалкар… все это время прикарманивал деньги? Ему мало всего: до последней капли выжимал мой дар и ресурс, а теперь еще, оказывается…

Сама не понимаю, что зло и горько смеюсь, а в глазах слезы стоят.

— Я разберусь со всем, Хельга, — обещает Аарон. Делает шаг вперед и внезапно касается ладонью моей щеки. Стирает влагу. — Сотру в пыль любого, кто посмел обидеть мою истинную.

— А как быть остальным? — хрипло отвечаю я, отступая на шаг. — Не будь я истинной, вы бы и пальцем не пошевелили, ведь так?

— Все мои приказы должны исполняться.

— Значит, дело лишь в неподчинении? Вам и дела нет до того, что чувствую такие, как я! Девушки… проданные, между прочим, своими близкими на войну. Ходят в одном вонючем платье, моются в реке раз в неделю и пьют тухлую воду. Терпят домогательства, работают на износ…

Аарон перехватывает мою руку, которой я слишком активно жестикулирую. Притягивает меня к себе. Черты его лица обостряются, становятся хищными.

— Тебя домогались?

— Нет, ко мне относятся с исключительным уважением, — язвительно отзываюсь я. — Прекращают лапать, когда видят в руке нож. Вливают восстанавливающее зелье, когда я без сил. И заставляют работать, пока не свалюсь от истощения! И все ради чего? Ради чужой славы? Но вам, походу, важно, только чтобы ваша истинная не сильно… попользованная была, раз задаете такие вопросы.

Лицо Аарона мрачнеет с каждым произнесенным словом. Смотрит на меня сверху вниз с нечитаемым выражением лица.

— Мы с тобой вечером продолжим, Хельга, — говорит почти спокойным тоном. — Сейчас у меня дела.

Он медленно и аккуратно снимает с меня свой китель, без которого меня сразу почему-то кидает в дрожь. Или это от его убийственного взгляда? Касается губами моей макушки. После чего выходит, в очередной раз велев меня не выпускать.