Проклятье академии Ардман, или Все равно ты будешь мой (СИ)

Ложка меда в бочке с дегтем

День, начавшийся через одно место, которое нельзя упоминать в приличном обществе, просто не мог пройти гладко. Оказалось, профессор Кьет имеет определённое влияние на коллег. Как иначе объяснить тот факт, что все преподаватели, у которых у меня сегодня были пары, обдавали меня концентрированным презрением и жалили ядовитыми словами? И это при том, что сегодня были лекционные пары по теории магии — с которой я, на минуточку, была неплохо знакома! — рунологии, которую я знала на зубок, и всеобщей истории.

— Даже удивительно, что в этой голове есть что-то путное, — небрежно бросила Амалия Кэйн — низенькая, чуть полноватая колдунья лет пятидесяти, с короткими кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы, преподающая теорию магии, — после того, как я правильно ответила на её вопросы.

— Знание школьной программы — не предмет для гордости, — презрительно скривился профессор Акони, когда я перечислила ему все руны, использующиеся для запечатывания тёмной энергии в сосуд.

А профессор Ради — совсем молоденькая преподавательница истории, больше двадцати пяти ей на вид и дашь, — и вовсе прямым текстом заявила, что таким, как я, не место в академии Ардман.

— В нашей академии учатся лучшие из лучших, — вперив в меня суровый взгляд серых глаз, категорично проговорила она. — Уверена, все недостойные, попавшие сюда обманным путём, вскоре нас покинут.

— Думаю, стоит рассказать об этом безобразии ректору, — по окончании занятий серьёзно заявила Мина. — Не должны преподаватели настолько предвзято, причём со знаком минус, относится к студенту, тем более в первый учебный день, когда он ещё ни в чём не успел провиниться.

— Нет, — категорично отказалась я. — Я не стану бегать к крёстному из-за подобных мелочей. Сама справлюсь. В конце концов, слова — это всего лишь слова. Как-нибудь переживу.

Моё показное равнодушие было лишь маской, за которой я привычно скрывала уязвлённое самолюбие. Да, я умела быть острой на язык и легко вступала в дебаты, особенно когда кто-то пытался меня задеть. Однако это не означало, что чужие слова не оставляли раны на моей душе. Особенно когда их с завидным упорством, точно заученную песню, повторили сразу несколько уважаемых в академии преподавателей, с которыми мне, на минуточку, предстояло провести целый семестр.

Несмотря на то, что со вчерашнего дня я ничего не ела, и живот оглушительно урчал, я не смогла перебороть брезгливость и хоть что-то съесть в столовой. Зато на выходе неожиданно столкнулась с Алкуром, который проигнорировал абсолютно все занятия, пропадая неизвестно где.

Я бы, в принципе, даже не обратила на него внимания, если бы не унюхала восхитительный запах свежих пирожков, исходивший от рюкзака за спиной парня.

— Прошу прощения за навязчивость, — я подошла к Алкуру, едва ли не капая слюной.

— Голодная, да? — окинув меня оценивающим взглядом, понятливо хмыкнул тот и молча достал из рюкзака парочку румяных пирожков, завёрнутых в промасляную бумагу. — Вот, держи, угощайся.

— Спасибо, — я окончательно смутилась, но угощение приняла. — Меня Элетра, кстати, зовут. Можно просто Элли.

— Да знаю я уже, — отмахнулся Алкур, усаживаясь на перила крыльца столовой. — Наслушался за день.

— Чего наслушался? — не поняла я.

— Занятных историй о том, что на факультет боевой магии поступила малолетняя любовница ректора.

Я аж поперхнулась от такого известия, так что Алкуру пришлось хлопать меня по спине.

— Кто тебе такую глупость сказал? — моему возмущению не было предела.

— Так все об этом говорят, — пожал плечами Алкур. — И охранник в общаге, и преподы.

— Откуда ты знаешь, о чём говорят преподы, если ты сегодня ни на одном занятии не был?

— А я возле административного корпуса крутился, вот и услышал, как две какие-то мымры судачили, что Фейтман на старости лет из ума выжил, раз изменяет своей во всех смыслах идеальной жене с какой-то малолеткой.

— Подожди, что-то я ничего не понимаю, — я нахмурилась, пытаясь осознать услышанное. — Что ты вообще забыл возле административного корпуса? Мне казалось, когда прогуливаешь пары, предпочитаешь от преподов держаться подальше.

— Это если ты не хочешь спалиться, — самодовольно заявил Алкур. — А у меня цель прямо противоположная! Мне нужно, чтобы меня поймали на нарушении дисциплины и исключили.

Ситуация стала ещё более запутанной.

— Зачем? — я честно пыталась понять. Даже слухи о моей интимной связи с Алваро отошли на второй план, настолько меня заинтриговала странная логика Хайота.

— Что, зачем? — не понял он.

— Зачем тебе нужно, чтобы тебя исключили? — пояснила я суть своего вопроса. — В академию обычно поступают, чтобы учиться.

— Ну, я не поступал, меня поступили, — пожал плечами Алкур. — Я, если ты не в курсе, являюсь сыном графа Хайота. И мой драгоценный папенька посчитал, что я не имею права учиться где-либо, кроме академии Ардман.

Вот теперь пазл сложился. Алкур просто устраивает обычный подростковый бунт с целью отстоять право самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Что ж, не могу его за это винить.

— С чего ты взял, что я должна знать, чьим сыном ты являешься? — я сразу же зацепилась за странность в его словах.

— У тебя на лбу большими буквами написано: знатная леди под прикрытием, — хохотнул Алкур. — Я видел, с каким выражением лица ты вчера смотрела на еду в столовке. Согласен, гадость редкостная. Но простолюдины этого не замечают, они к такому привыкли. А вот члены благородных фамилий — нет. Они же все питаются отдельно. Меня вот тоже Флоренс подкармливает — Алкур тряхнул рюкзаком за спиной, намекая на его содержимое. — Где, кстати, твой повар? Опаздывает?

— Мне он не положен, — скривившись, ответила я, жадно вгрызаясь зубами в прожаренное тесто с крупными кусками мяса внутри. — У меня прямо обратная ситуация: я страстно желала поступить в Ардман, а отец с крёстным были против. В итоге мне удалось их уломать, но мне поставили условие, что я буду жить и учиться, как рядовая студентка. Так что никаких поблажек, включая повара.

— Жестоко это они, — хмыкнул Алкур, а затем на секунду замер и с сомнением уставился на меня. — Подожди-ка… А твой крёстный часом не ректор?

Я ответила Алкуру многозначительным взглядом, из которого тот сделал свои выводы.

— Какие все вокруг идиоты! — восторженно рассмеялся парень. — Ещё преподаватели называются. Перепутать крестницу с любовницей — это надо уметь. Пожалуй, я даже завтра приду на занятия, чтоб посмотреть, как вытянутся их лица, когда они узнают правду.

— Никто ничего не узнает, — возразила я. — А если ты кому-нибудь расскажешь, я тебя лично под ближайшим кустом закопаю.

Вот теперь на лице Алкура отразилось искренне недоумение.

— Но почему? Это ведь облегчит твою жизнь! В противном случае тебя со свету сживут.

Я тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела на пирожок в своих руках.

— Дело в том, что я поступила на факультет боевой магии не просто так, — неохотно приоткрыла я правду. — А ради одного человека, который считает меня ни на что не годной куклой. Я же хочу доказать, что он неправ. Но для этого я должна сохранить инкогнито.

— Странная ты, — заметил Алкур. — Впрочем, мне как-то без разницы.

— Что, даже не будешь меня шантажировать раскрытием правды, чтобы я надавила на Алваро и он исключил тебя?

— Пф! — презрительно фыркнул Алкур. — Больно надо! Я и сам неплохо справлюсь. Да и шантаж — не мой метод. Кстати, проголодаешься — заходи в гости. Третий этаж, комната шесть. Подружку можешь с собой захватить — у меня такой забавный сосед, он вам точно понравится

Сказав это, Алкур весело мне подмигнул, поправил лямку рюкзака и двинулся куда-то в сторону центрального выхода.

«Странный он какой-то, — подумала я, доедая пирожок. — Надо будет непременно подружиться».