Проклятье академии Ардман, или Все равно ты будешь мой (СИ)

Целительница

Следующую неделю я старательно превращалась в своеобразного ежа: прятала нежную, уязвимую душу под колючками сарказма и презрения. Потому что внезапно выяснилось, что, не имея за спиной отца-короля и королевскую гвардию, очень непросто противостоять людям. Особенно когда речь идёт не о физических нападках, а о моральном прессинге и словесных оскорблениях.

И ладно бы только преподаватели на меня взъелись, это я ещё могу понять. Но студентам-то я чем не угодила? Своим якобы привилегированным положением не пользовалась, на занятия ходила исправно, в конфликты старалась не влезать и вообще лишний раз на глаза никому не попадалась, свободное от учёбы время проводя либо в своей комнате в компании Мины, либо в библиотеке. И всё равно одногруппники неожиданно сплотились, чтобы дружить против меня. Пока дальше словесных оскорблений и презрительных замечаний дело не заходило, но я морально готовилась к худшему, не питая иллюзий насчёт здешних нравов.

— Видимо, пытаются выслужиться перед профессором Кьетом, — высказала своё мнение Мина. — Другой причины для подобного поведения я не вижу.

В принципе, я была с ней согласна. Каждое утро для меня теперь превратилось в настоящую пытку, потому что Вирайн не упускал возможности поупражняться в остроумии за мой счёт, явно старательно вынуждая меня сдаться и просто забрать документы.

Впрочем, во всём этом безумии был и один существенный плюс: Алан, будучи человеком хорошо воспитанным и глубоко порядочным, занял мою сторону и наравне с Миной пытался оберегать от нападок окружающих.

— Тебе стоит пожаловаться декану, — заметил он на третье утро, во время занятия по физической подготовке вставая сбоку от меня, чтобы никто не пытался «случайно» меня толкнуть или ударить. — Кто-то должен положить конец этому безобразию.

— Что-то я сильно сомневаюсь, что декан мне поможет, — скривившись, заметила я. — Уж скорее поддержит коллегу.

Занятий по проклятьям у нас ещё не было, но я даже не сомневалась, что магистр Кея ничем не отличается от Вирайна. Ещё в первый день он показал своё пренебрежительное отношение ко мне, так что на его помощь рассчитывать было бесполезно.

Поскольку моральный прессинг не мог пройти бесследно, уже к концу недели я ощутила слабость и острое нежелание что-либо делать: хотелось завернуться в одеяло и весь день провести в постели, наплевав на всё и на всех. Однако умом я понимала, что ничем хорошим это закончиться не может, поэтому, с огромным трудом соскребя себя с кровати, умылась, переоделась и направилась в медицинское крыло.

Медблок располагался в четвёртом корпусе, где учились целители, ботаники и зельевары. Подходя к центральному входу, я бросила тоскливый взгляд на стеклянную пристройку сбоку здания, полностью заполненную зеленью — личную оранжерею мастера Лакурж, куда студентам, к сожалению, путь был навсегда заказан.

«Идеальное место для релаксации, — подумала я. — Жаль, что мне оно недоступно».

Честно говоря, после общения с другими преподавателями, обращаться к целительнице Лакурж, по совместительству являющуюся мастером зелий и преподающую сразу две дисциплины: введение в зельеварение и основы целительства, — я немного опасалась, вполне закономерно ожидая получить неласковый приём. Однако собственное самочувствие меня не на шутку волновало, поэтому я решила всё же рискнуть.

Остановившись перед дверью медпункта, я сделала глубокий вдох, подобралась, морально готовясь к худшему, и решительно постучалась.

— Войдите, — раздался с той стороны строгий женский голос.

Я открыла дверь и переступила порог, практически сразу столкнувшись с хозяйкой кабинета.

Бастельфис де Лакурж оказалась невероятно красивой женщиной средних лет. Невысокого роста, хрупкая и тонкокостная, — что лишь подчёркивало облегающее чёрное платье в пол, — с густыми тёмными волосами, собранными в свободный пучок на затылке и суровыми зелёными глазами, она стояла возле стеллажа со стопкой каких-то бумаг в руках и сосредоточенно раскладывала их по полкам.

— Проходите и садитесь, — окинув меня быстрым взглядом, велела Бастельфис, кивком головы указав на стул, стоявший сбоку письменного стола. — Первый курс?

— Да, — подтвердила я, пересекла комнату и заняла указанное место.

— Факультет?

— Боевой магии.

— На медосмотр вы придёте только в следующие выходные, значит, карточки ещё нет, — с явным неудовольствием проговорила целительница, после чего отложила оставшиеся бумаги на невысокую тумбу, стоявшую возле окна, одёрнула рукава платья и прошла к своему столу. — Имя и фамилия.

— Элетра Лоуи, — автоматически ответила я.

Целительница вытащила из верхнего ящика стола чистую медицинскую карту в тёмно-серой обложке и вывела на первой странице моё имя и название факультета.

— Возраст?

— Восемнадцать лет.

— На что жалуемся, адептка Лоуи?

— Упадок сил, слабость, сонливость, — старательно перечислила я все симптомы.

Бастельфис чётко записала мои слова в карту, после чего отложила перьевую ручку и пристально посмотрела мне в глаза.

— Мне стоит подозревать беременность или можно отбросить эту версию?

Я растеряно моргнула.

— Я не беременна, — категорично заявила я, уже набирая в грудь побольше воздуха, чтобы начать отстаивать свою честь.

— Хорошо, — кивнула целительница. — Тогда будем рассматривать другие варианты.

После чего стремительно поднялась из-за стола, подошла вплотную ко мне и уверенно положила ладонь мне на лоб. По телу тут же прошлась слабая волна чужой магии, но я даже не вздрогнула — с целителями я встречалась неоднократно и прекрасно знала методы их работы.

— Хм, — Бастельфис нахмурилась, а затем требовательно заявила: — Вытяните руки вперёд.

Я беспрекословно выполнила распоряжение, и длинные пальцы с аккуратным маникюром обхватили мои запястья.

— Вы знаете, адептка Лоуи, что являетесь магом-стихийником, связанным с растениями? — спросила женщина, прямо взглянув мне в глаза.

— Да, — подтвердила я, а затем добавила: — Дома у меня была оранжерея, где я ежедневно проводила время в обществе цветов.

— Вам стоит возобновить эту практику, — категорично заявила целительница, выпуская мои запястья из своих рук. — Без постоянного контакта с растениями ваша магия приходит в упадок, её циркуляция замедляется, отсюда апатия и усталость. Если такими темпами пойдёт дальше, рискуете заработать депрессию, а из этого состояния вытащить вас будет намного сложнее, — уголки тонких губ, накрашенных вишнёвой помадой, приподнялись в намёке на улыбку. — Вы большая молодец, что пришли ко мне, как только появились первые симптомы, а не стали тянуть до последнего.

Это была первая похвала от кого-то, услышанная мной в стенах академии, и я даже растерялась, не зная, как на это реагировать.

Бастельфис же взяла со стола какой-то бланк с печатью и принялась на нём что-то писать.

— Я напишу рекомендацию вашему декану, чтобы он внёс вам в расписание индивидуальные занятия по ботанике с обязательным посещением теплиц, — сообщила она.

— Спасибо, мастер Лакурж, — с чувством проговорила я, ощущая неожиданный приступ восхищения и острую благодарность к этой женщине.

— Не за что, — отмахнулась та, поставила внизу бланка свою размашистую подпись и вручила лист мне. — Если состояние не улучшится в течение трёх дней, сразу идите ко мне. Не сначала на занятия, а вечером в медпункт, а прямо сразу ко мне. Оценки и знания, бесспорно, важны, но здоровье должно быть на первом месте!