(Противо)показаны друг другу

Глава 11

Старшая медсестра смотрит на меня с каким-то диким обожанием.

— Молодец, Егорушка. Ручки у тебя прям золотые. Все, через две недели можешь приступать к работе. Как раз твоя предшественница уйдет в декретик. Санитарную книжечку ты же уже сделал?

— Сделал, — как можно сдержаннее произношу я, а у самого все подгорает от излишества уменьшительно-ласкательных словечек старшей медсестры.

— Ну все, давай тогда беги на учебу, а то опоздаешь. И без того устал за ночь.

— Бегу.

И падаю. Ехать на занятия совершенно не хочется. Цикл по онкологии настолько бестолковый, что стимула появляться на занятиях — тупо нет. Ни проверок, ни знаний, ничего. Что-то пошло не так. Точнее идет и идет. И, сука, не прекращается. В моих планах по отношению к Синичкиной все было совершенно по-другому. Побрыкается — да. Так даже интересно. Но полного игнора я не ожидал. Я уже пишу ей откровенную херню. Самому становится стремно от убогих смс подкатов. Ну и вишенкой на торте является ее отсутствие на учебе. Такого развития событий у меня и в мыслях не было. Равно как и не ожидал от себя, что трижды за две недели буду посещать обоссанный подъезд, ибо в квартиру мне так и не удалось попасть. То ли действительно дома никого не было глубокими вечерами, то ли хорошая конспирация. Однако ни от того, ни от другого, легче не становится.

Мне невыносимо скучно. Настолько все скучно и неинтересно, что хоть вешайся. Практика перед устройством в больницу — единственное, что приносит мне удовольствие, хоть это и не то, чем я хочу заниматься. Но я реалист, и прекрасно понимаю, что делать то, что я хочу, мне еще не светит как минимум год.

Нехотя заезжаю на территорию «Песочки» и поднимаюсь в нужную аудиторию. Несмотря на то, что я опоздал на двадцать минут, на меня никто не обращает внимания в виду отсутствия препода, да и в принципе почти пустой аудитории. На первом занятии сего действа между нами было оговорено, что из двух групп должна ходить половина для общего фона. Собственно, из-за этого здесь и присутствует в лучшем случае десять человек. Бегло обвожу взглядом аудиторию и залипаю. Две недели! Две недели ее не видел! Явилась, стерва узконосая. Ну, конечно, хочет лично разведать обстановку, чтобы получить на следующей неделе зачет. Умно. Очень. Как только Лиля меня замечает, она тут же опускает взгляд на свои руки. Вот уж никак не ожидал, что на деле Синичкина окажется настолько динамщицей и трусихой одновременно.

Не раздумывая, сажусь к ней за парту, мысленно поблагодарив Лилину подружку за ее отсутствие. Чувствую, как градус настроения медленно, но поднимается вверх.

— Гасишься, Лилечка?

— Я что, сода? — наконец-таки поднимает на меня взгляд. Точнее на мои губы.

— Нет. Кислота. Серная, — добавляю я, вперив в ответ взгляд на ее губы. От чего-то становится смешно. У Синичкиной герпес. Как и у меня. Примерно одной «свежести». — Я, между прочим, скучал, — со стороны моя фраза выглядит скорее всего как привычный наш стеб.

Проблема в том, что это правда. Меня реально поглотила скука из-за отсутствия узконосой. Я не планировал, что выйдет все вот так. Хотел узреть засос — хрен там. Перевожу взгляд на ее шею. Уже понятное дело прошел. Надо сделать новый.

— Я тебе язык вырву, если еще так сделаешь.

— Боже, ты это чувствуешь? — откидываюсь на спинку стула.

— Кто-то испортил воздух? Да, чувствую. Аккурат как ты сюда вошел стало попахивать.

— Нет, Лилечка, нос тебе твой все же надо проверить, я договорюсь с братом, он бесплатно подгонит хорошего лорика. А чувствовать ты должна между нами эту тонкую связь. Мы понимаем друг друга без слов. Я только посмотрел на твою шею, а ты уже поняла, что я готовлю новый засос.

— Ребячество какое-то. Не находишь?

— Согласен. Сам себе удивляюсь. С тобой я становлюсь хуже.

— Ну так тем более отсядь от меня, — скрещивает руки на груди.

— Неа, не отсяду.

Ребячество, просто скука или что-либо еще — по фиг. Хочу и точка. Как только Лиля уходит в себя, я резко подаюсь в ее сторону и, несмотря на присутствующих в аудитории, зарываюсь рукой в ее распущенные волосы и притягиваю Синичкину к себе. А потом и вовсе под ее активное сопротивление тянусь к ее шее и делаю засос. В этот раз не осторожничаю и делаю это нарочно больно — за двухнедельный игнор.

— Ты что творишь?! — толкает меня в грудь. — Здесь же люди!

— Эти люди, у половины из которых наушники в ушах, а у другой мозги в телефоне, даже ничего не поняли, особенно учитывая тот факт, что мы за последней партой. А даже если поняли, мне плевать.

— Что тебе надо?!

— А ты не догадываешься?

— Я тебе все сказала в прошлый раз. Твоя бывшая, сидящая на второй парте, упорно стреляющая в меня убийственными взглядами, вполне сгодится для того, чтобы разрешить твой застой, если таковой еще имеется, а меня оставь в покое. Еще раз так сделаешь, я тебе реально яйца откручу, — процедила мне в губы и тут же резко встала из-за парты.

И я бы пересел к ней хоть трижды, мне плевать. И на реально смотрящую бывшую то на меня, то на Лилю, и на остальных тоже. Проблема в том, что пересела Синичкина не за свободную парту, а к «таракану». Никогда его особо не замечал, плюгавый какой-то. И сейчас он выглядит не лучше. Однако почему-то Лиля с ним зажималась в клубе. И если сейчас Синичкина села к нему намеренно, чтобы я не подсел к ней, то в клубе это было неспециально. Как же его зовут? Точно — Саша. Придурок. Как ни посмотри, такой не может нравиться нормальной девчонке. Хотя понятие нормальность и Лиля — разные вещи. Я бы сказал, несовместимые.

Перевожу взгляд с плюгавого на Яну. Вот она, прекрасная бывшая во всех отношениях. Влюбленная. Безотказная. Трахается хорошо, отсасывает не хуже. Но уже неинтересно. Вообще как-то без искры. Мда… это я так думаю почти в двадцать три, когда можно и нужно просто трахаться, а что будет через десять лет? Стану заебышем поболее Богдана. Прекрасная участь. Просто великолепная.

Как только в аудиторию заходит препод, скука возвращается с лихвой. Мужичок-маразматик под девяносто тупо включает нам какой-то фильм, сам же откидывается на стул и, совершенно не стесняясь, закрывает глаза. Беру мобильник и, не задумываясь, набираю очередное сообщение Синичкиной.

Нехотя беру мобильник, прекрасно осознавая, кто мне написал. Надоело! Как же надоело читать и ничего не писать в ответ. Пальцы чешутся, равно как и язык горит от словесного воздержания.

Филипок 9:27

«Поговори со мной. Мне скучно. Не начнешь — завалю тебя в твоем вонючем подъезде и трахну. Твоей Марьиванной клянусь»

Здравая часть меня понимает, что отвечать не нужно. По-прежнему игнор и все. А вот дурная моя половина берет мобильник в руки и впервые за две недели удовлетворяет свои горящие пальцы.

9:27

«И перекроешь себе всю карьеру хирурга. Оно тебе надо? Моя Марьиванна этого не стоит. Поверь, дело говорю. Я тебя еще и за износ посажу. Клянусь этой самой Марьиванной»

Филипок 9:28

«А кто сказал, что я тебя изнасилую? Ты сама захочешь. Хотя, о чем я, ты уже хочешь, но не хочешь себе в этом признаваться. Фу, трусиха»

Господи, дай мне ума и сил не отвечать ему. Ну, пожалуйста! Если ты снова отвадишь меня сейчас от написания ответных сообщений — обещаю не жрать на ночь.

Филипок 9:30

«Лиль?»

Филипок 9:31

«Лиляяяяяяяяяяя»

Филипок 9:33

«Лиляяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяя»

Хрен с ним. И пожру на ночь.

9:34

«У тебя что с русским языком? Ударение на первый слог надо: Лииииииииииииииииииииля»

9:36

«Ясно все с тобой. Давай вечером встретимся. Одень сегодня лифчик, мало ли что. Попъем экспрессо в KFC, ихний кофе самый вкусный. Закусим бургерами с самым вкусным кепчуком. А после пойдем ко мне и будем трахатся в калидоре. Кстати, у меня скоро день рождение. Уже сейчас можешь мне ложить под дверью подарок».

Придурок. Самый что ни на есть. А я еще более придурковатая, чем он, раз перечитываю его сообщение уже трижды с улыбкой на губах. Вынуждена признать, что фантазия у него работает как надо.

Филипок 9:38

«Ты не хочешь меня наказать за ошибки?»

Откладываю телефон в сторону и закрываю глаза. Хватит. Ну будь ты умнее, Синичкина!

Не поеду на лекцию. Сразу домой. По фиг, что придется ее отрабатывать. Куда хуже то, что происходит со мной последние две недели и сейчас, чем десять минут траханья мозгов преподом. Из аудитории я фактически сбегаю, как только сонный старичок выключает свое никудышное кино и прощается со всеми. Вбегаю в маршрутку как угорелая и, только усевшись на свободное место в конце салона, перевожу взгляд на окно. Как только замечаю Юсупова, резко отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в вибрирующий мобильник.

— Да, бабуль.

— У тебя все хорошо?

— Да, а что случилось?

— Да ничего. Мне просто сон приснился. Ты рыбу словила, а потом сказала, что беременна. Как будто наяву было. А сейчас луна растущая, сны сбываются. У тебя мальчик появился? Ты беременна? Только честно.

— Ба, ну какие дети? Ты чего вообще? И нет никакого мальчика. Чушь какая-то. Мне некогда.

— Точно?

— Точно, — возмущенно бросаю я.

— Лиль, ты только не спеши. Помнишь притчу про ключ и замок или повторить?

— У меня все прекрасно с памятью, бабушка, — прикладываю руку к телефону. — Я все еще дева невинная. Не переживай, — уверенно вру я.

— Это хорошо. Вот учебу закончишь, а там и доктора какого-нибудь встретишь. По любви, а не просто так.

— Ага.

— Не спеши.

— Не спешу, не спешу. Ладно, мне пора бабуль.

Кладу трубку и крепко-крепко зажмуриваю глаза, дабы не расплакаться. На душе полный раздрай. Я совершенно точно не люблю Юсупова, но проблема в том, что я определенно к нему что-то чувствую. И хочу. Стыдно признаться самой себе, что хочется наконец-таки потрахаться. Да и не просто потрахаться, а именно с ним! И не потому что возраст и надо, дабы не прослыть белой вороной, а просто так. Да, черт возьми, хочется без любви!

Домой захожу подавленная, нервная и жуть какая неудовлетворенная жизнью. Две сожранные шоколадки ни на грамм не поднимают настроение. Заваливаюсь на кровать прямо в грязной одежде. Да, никогда я не была принцессой. И вряд ли ею уже стану.

Больше прогуливать вот так универ из-за того, что наши группы занимаются вместе — я не могу. Надо просто не обращать на него внимания. Не смотреть в его сторону и не вестись ни на одно его слово. И не просматривать соцсети!

Слышу, как вибрирует мобильник и нехотя, но все же беру трубку в руку.

Филипок 13:36

«Ты какие цветы любишь, Синичкина?»

Изыди!

13:37

«Гвоздики»

И все-таки я кретинка.

Филипок 13:37

«Я тебе засажу…засажу…засажу….всю поляну цветами, если только мне дашь…дашь…дашь…дашь….семена сих гвоздик»

13:38

«Пошел на йух. Не пиши мне больше»

Вот теперь я удовлетворена. Выключаю мобильник и откидываю его на кровать.

Просыпаюсь только в половину шестого. Да и то благодаря Даше. Быстро принимаю душ и, отодвинув на задний план все заботы, принимаюсь штудировать «Внутренние болезни». Секс-шоп — это, конечно, замечательно, но для терапевта знания резиновых членов не помогут. Очухиваюсь я только тогда, когда слышу звонок в дверь. Перевожу взгляд на часы — начало девятого. По непрекращающемуся звонку поняла, что это точно не Даша. Во-первых, для ее возвращения рано, во-вторых, дверь она открывает своим ключом. Здравый смысл говорит отчетливо сидеть на месте, но есть еще и жопа, которая активно ищет приключения. Ну кого я обманываю? Я ведь знаю кто там. И хочу, чтобы это был он. Докатилась, Синичкина. Фу! Даже неприятные воспоминания в виде «деревенщины» и «секонд-хенда» не останавливают меня от того, чтобы подойти к двери. Проворачиваю замок и, не задавая никаких дурацких вопросов, открываю дверь.

— А я надел самые дерьмовые кроссовки, чтобы барабанить в дверь ногой. Что-то ты быстро и без выпендрежа ее открыла. Чую подвох.

— Я пиццу ждала, а не тебя, — о, спасибо, мозг за то, что еще генерируешь дельные идеи.

— Супер, я как раз голоден, — как ни в чем не бывало бросает Юсупов, отводя из-за спины руку с охапкой белых гвоздик. И вот тут я окончательно поняла, что дверь я открыла зря.

Резко ее захлопываю, но нога Егора, вовремя подставленная в проем, не дает мне закрыть дверь до конца.

— Как знал, что кроссовки пригодятся, — с силой распахивает дверь и проходит в квартиру, оттеснив меня в сторону. — Так как пицца до нас не доедет, в ввиду того, что ее не заказывали, а мой растущий организм хочет есть, я согласен на яйца, — наклоняется к моему лицу. — Куриные. Жареные.