(Противо)показаны друг другу

Глава 32

Мда… сдавать экзамен по всей педиатрии было гораздо легче, чем реально вникать в суть новорожденных. В теории не страшно, но как только я представляю, что через четыре месяца у меня будет свой собственный комок, с которым я так или иначе с сентября все равно буду находиться полдня одна, ибо учебу Егора никто не отменял, становится страшно. Одно успокаивает — роды должны быть в середине июля, стало быть, у меня будет почти полтора месяца с Егором.

К июлю я заставлю Юсупова уволиться. Сделаю все что угодно, чтобы первые полгода ординатуры он только учился. А после приходил домой и был со мной и ребенком. Спал, ел, отдыхал, в конце концов, а не сходил с ума разрываясь между всеми. Денег нам на первые полгода после родов точно хватит. А после… после уже придется работать. Но там уже будет проще. Я же тоже могу как-нибудь подработать в интернете, не выходя из дома. Да, должно быть проще.

Перевожу взгляд на плиту и резко встаю из-за стола. Забывчивость до добра меня явно не доведет. Высыпаю рис в суп и снова пробую на вкус. Кажется, не пересолила и на том спасибо. Оглядываюсь по сторонам и начинаю прибираться. Взгляд неосознанно падает на новенькие стулья. Возможно, желание сменить некоторую мебель связано с игрой гормонов, а, может, с банальной ревностью из-за того, что здесь ошивались бывшие Егора. Хотя, может, и из-за желания оставить в этой квартире свой след, в том числе и финансовый. Никогда еще так легко я не прощалась с половиной своих накопленных денег. Но мне это было жизненно необходимо.

Совсем недавно я не воспринимала эту квартиру как свое жилье, сейчас же я понимаю, что она, как минимум, на десять лет будет нашим домом. Так почему ее не сделать комфортнее, красивее и не внести свою лепту, напрочь убрав отсюда упоминание бывших гостей? Именно поэтому спальня — была первым, что я исправила. Одной новой кроватью не обошлось. Возможно, паранойя, но там мы поменяли все — обои, кровать, комод. И даже шторы. В гостиной — обошлись только обоями, диваном и журнальным столиком. А вот кухня обновилась меньше всего — новыми занавесками и стульями. Я бы потратила все имеющиеся деньги на кухонный гарнитур, но Юсупов меня клятвенно заверил, что там грешил только со мной. Может, он мне лапши на уши навешал, но я ему поверила. Правда, всю квартиру драила как одержимая. И сейчас тоже почему-то помешана на чистоте. Возможно, это из-за того, что Егор чрезмерный чистюля, а я не хочу от него отставать.

Убедившись, что на кухне чисто, я направилась в гостиную. Может, это очень странно, но меня прет от созерцания того, как Юсупов собирает мебель. Есть в этом что-то…мужицкое, что ли. Приятно, когда мужчина не рукожоп. От собирания мебели в спальне, я, кажется, прости Господи, поймала фиг пойми какой оргазм. И пусть сегодня с детской кроваткой у него явно что-то не получается, судя по количеству потраченного времени, мне все равно нравится за ним наблюдать. Хоть он сейчас и злится. Определенно злится.

— Сука! — раздраженно вскрикивает он, сжав ладони в кулак.

— Егор, — осторожно произношу я, дотронувшись до его плеча. — Давай ты отдохнешь. Там супчик через минут пять уже будет готов. А это доделаешь завтра. Ты же помнишь, что мы собирались после обеда за посудой и всякой мелочью?

— Нет.

— Что нет?

— Пока я ее не соберу, я никуда не пойду.

— А, может, не получается потому что не надо было ее покупать заранее?

— Мы кроме коляски и кроватки ничего не купили. Не надо, пожалуйста, сейчас вешать на меня все эти предрассудки. Думаешь, что после родов у нас будет время для того, чтобы собирать мебель и бегать по магазинам? Хватит подгузников и прочего.

— Ну надо было просто оплатить сборку, а не мучаться и тратить время в свой выходной, — вру мне это нравится. И дело как раз не в экономии.

— С кем поведешь от того и наберешься.

— В смысле?

— В смысле превращаюсь в такого же жмота. Как ты и мой брат. Экономлю.

— Ясно, — усмехаюсь в голос. — Я хочу тебя кое о чем попросить. Ты только не отказывайся. Хочу, чтобы ты уволился уже в начале июля и до января не работал. Нам всего хватит. Пожалуйста.

— По-твоему, все четыре года моей ординатуры мы будем жить на твои оставшиеся накопленные копейки и подаренные твоей бабушкой и моим братом на, хрен пойми когда, свадьбу деньги? Тебе самой не смешно? Так не делается, Лиля. Мы взрослые люди. И рассчитывать должны на себя. А накопленные бабки должны множиться, а не тратиться.

— В тебе сейчас говорит какой-то умный занудный старикашка.

— Во мне говорит моя здравая и рациональная половина. Дело не только в деньгах. Хотел сказать тебе позже, но раз так…В общем, я отработаю май в секс-шопе, а дальше уйду на хирургию. Да, платят там меньше, но мне так нужно. Там освобождается место медбрата, а мне надо мелькать на отделении как можно чаще. Место и без того слишком хорошее, чтобы это его профукать. Я там буду проходить половину ординатуры точно. Примелькаюсь там медбратом, так хоть будет доступ к больным, в качестве ординатора. Не хочу диваны просиживать. Это не обсуждается, Лиль. Так что давай по этому поводу не ссориться. Это решено.

— Ясно.

— Не обижайся.

— Пойдем есть суп, потом продолжишь.

Скатываться в истерики — глупо, да и понимаю, что Егор прав. Выключаю плиту и достаю тарелки.

— Тебе не надоело?

— Что? — поворачиваюсь на голос Егора.

— Смотреть это, — указывает взглядом на ноут. — Лучше бы к госам готовилась.

— Я сама разберусь, что мне делать и к чему готовиться. Я ж к тебе не лезу.

— Лиль, чего ты боишься?

— Чего я боюсь?

— Да. Чего? Почему я не должен работать до января?

— Мне просто страшно, — пожимаю плечами.

— Что? Рожать?

— И это тоже.

— А что еще? — тянет меня за руку и садится на стул. Я же пристраиваюсь на его колени.

— Что я не справлюсь и буду плохой мамой. Я столько видео пересмотрела и справочников перечитала, но у меня ощущение, что это все не то, а как только будет реальный ребенок — это тупо вылетит из головы и я буду хреновой мамашей. Поэтому и хотела, чтобы ты был со мной первое время. А теперь…еще больше страшно.

— Это как с порнухой.

— В смысле?

— Я когда хотел снять свою первую девку, пересмотрел кучу порно, но уже не с целью подрочить, а потрахаться. Рассматривал, так сказать, прицельно техническую сторону процесса. Хоть анатомию бабскую я теоретически знал, но на практике — нет.

— И? — пытаюсь сдержать улыбку.

— И снял девку. Дальше был треш. У меня перед глазами стояла порнуха, а там у бабы все было…несколько по-другому, нежели у реальной девки. Короче картинка не совпадала с увиденным порно. Чувствовал я себя лохом номер один. К счастью, кто-то сверху надо мной сжалился, и я в итоге тыкнул куда надо. Но было охренеть как стремно. А все почему?

— Почему?

— Потому что ты тормоз, — ничуть не задумавшись, бросает Егор.

— Ну я не поняла почему.

— Потому что пересмотрел порнуху и циклился на просмотренных видео вместо того, чтобы быть с конкретной снятой девкой. Не циклись, Лиль, вот и все. Проблемы надо решать по мере их поступления. Вот родится малой, тогда и можно что-то посмотреть и почитать, да и то о той проблеме, которая возникнет. А еще лучше обратиться к человеку, у которого есть дети. Не бойся, инстинкты возьмут свое. Для младенца главное что?

— Чувство такое, что я на экзамене, — сглатываю, смотря на Егора. — Боюсь неправильно ответить. Ну… пусть будут здоровые сиськи.

— Ну, что-то в этом тоже есть. Но думаю, важно, чтобы его любили, а не ухаживали по материалам книг и видео из ютуба, — захлопывает крышку ноутбука. — Не смей рассказывать об этом Ане. Поняла меня?

— Ты про твой первый раз?

— Ты давай дуру из себя не строй. Только посмей, я тебе потом…

— Голову открутишь?

— Еще чего. Просто у меня всегда для тебя будет болеть голова.

— Суровое наказание.

— А то, я знаю на что давить.

— Я не буду об этом говорить. Обещаю.

— В общем, со всем разберемся, пусть и не сразу. Не парься.

— Не буду. А у тебя голова сейчас не болит? — начинаю елозить на Юсупове. — Ммм?

— Ты вроде меня супчик есть звала, не? — опускает вниз лямку моего топа.

— Супчик так-то всегда можно подогреть.

— А, может, он даже не успеет остыть, — целует в плечо.

— Ой, сомневаюсь, — демонстративно цокаю. А потом смеюсь, когда Егор поднимает меня на руки и несет в спальню и быстро избавляет меня и себя от остатков одежды.

Еще недавно мне казалось, что он вообще не захочет секса, как только у меня начнет расти живот. Понятия не имею откуда у меня взялась такая мысль. К счастью, я ошиблась. И пусть мой живот на двадцатой неделе еще маленький, где-то там внутри я чувствую, что ему понравится и большой. А мне нравится то, как он его целует. Есть в этом что-то нереально крутое. Выпрашивать его о такой ласке — неловко, да и не нужно, ибо Егор это делает сам. Кайф. Закрываю глаза, ощущая его губы на моем животе. А дальше кайфую, концентрируясь на своих ощущениях.

— И все-таки беременность открывает новые возможности, — улыбаясь, произносит Егор, потягиваясь на кровати. — Секс без резинки — это…прям то, что нужно.

— Согласна, — замолкаю и тут же начинаю одеваться, мельком смотря на развалившегося на кровати Юсупова. Сейчас он буквально просверливает во мне дыру. — Ладно, ладно, — нехотя соглашаюсь я. — Перейду на таблетки. Как раз схудну за месяцев пять после родов. Но если я начнут от них жиреть, то перейдем на другой способ — вазэктомию.

— Видала? — тычет мне фигу.

— Ладно, придумаем что-нибудь. Давай вставай. Нам еще в магазины ехать.

— Что-то мне уже ничего не хочется.

— Ну уж нет, я хочу, чтобы у нас все было красиво, когда к нам придут гости. Мне нужны эти вещи. Давай вставай. Кроватку вечером доделаешь. Я пойду суп наливать.

Внутри меня разливается какая-то необъяснимая радость. Круто будет, если я хоть немного научусь управлять Юсуповым. В магазин уже готов ехать, пусть и не хочет. Шикарненько.

— Ну, блин, Лиля, — возмущенно бросает Егор, когда я ставлю перед ним тарелку с супом.

— Что такое?

— Если бы ты сказала, что у нас суп с фрикадельками, я бы не согласился на секс и подогрев, а сразу бы ел суп.

— А что не так?

— Рис разбух. Я не люблю такой, ты же знаешь, — смотрю на его возмущенное лицо и понимаю, что он не шутит, реально расстроен. Даже не знаю радоваться мне или огорчаться, что ему не чужды детские капризы. Нет, пожалуй, радоваться. Хотя, если секс он готов променять на неразваренный рис…

— Ох, ну извините, пожалуйста. Мне его выловить?

— Сам выловлю.

— Ты серьезно?

— Конечно, серьезно. Дай хоть хлеб.

— Забыла. Ща все будет.