(Противо)показаны друг другу

Глава 13

Чувство такое, что в меня всадили кол, а после проехался поезд. Снова и снова. Между ног все настолько горит от боли, что на глазах невольно появляются слезы. Что это, блин, такое?! Ощущаю происходящее как фильм ужасов. Юсупов замер так же, как и я, и взглянул на меня… нет, не удивленно, скорее ошарашенно.

— Ты почему не сказала?! — кажется, в ступоре не только я, но и он, судя по напряженному, в миг покрывшемуся потом лицу.

— Что?

— Что ты девственница!

— Я?!

— А кто, блядь?!

— Это невозможно. Ты лишил меня ее три года назад в коттедже!

— Я?! — вот теперь он в ахере.

— Ты!

— А это тогда что такое?! Заросло от неиспользования?!

— Наверное.

— Два тебе по анатомии. Там ни хера не зарастает, тупица. И я тебя не трахал. Уж это я бы запомнил, — уверенно бросает Егор.

— А кто меня тогда…тогда трахал?

— Никто, бестолочь. Неужели сейчас непонятно?! — непонятно. Ничего непонятно. И думать я сейчас просто не способна. Шутки шутками, а у меня между ног по-прежнему вставлен кол. Спасибо еще, что не двигается. Это действительно офигеть как больно! На кой черт люди вообще занимаются сексом?!

— Если я сейчас скажу тебе покинуть мое грешное тело и свалить из квартиры, ты это сделаешь? — кряхтя, произношу я.

— Конечно же, нет.

— Логично. Тогда продолжай.

— Расслабься, что ли, — растерянно просит он. — И прости, — выдыхает мне в губы. Целует легонько, постепенно углубляя поцелуй. За что «прости» я так и не поняла.

Юсупов подается вперед, делая плавный толчок. Никогда не думала, что меня будет раздражать осторожность и, мать ее, нежность, что ли. Сейчас все это совсем не кстати. Кажется, от его медленных движений все только хуже. Да что со мной не так, блин?!

— Что ты долбишься в меня, как энцефалитный дятел?! — взрываюсь на очередном, пипец каком плавном, толчке.

— Ты меня еще будешь учить трахаться, недоросль?! Лежи и помалкивай.

— Ну а что ты так медленно все делаешь? Как будто издеваешься и специально так делаешь. Мне, блин, больно!

— Терпи, надо закончить. Ты, знаешь ли, не единственная, кто через это проходит. И не кряхти как умирающее животное.

— А давай мы тебе вставим кол в жопу, и посмотрим, как ты будешь кряхтеть?! Так, это что еще такое? — возмущенно бросаю я, когда ощущаю не только кол между ног, но и его протиснутую руку между нашими телами. — Ты туда еще сейчас пальцы будешь тыкать?!

— Я тебя сейчас придушу подушкой. Клянусь, Синичкина! И суд меня оправдает. Закрой рот и ни о чем не думай.

— Лучше бы у тебя там была пипетка. Дождевой червь. Ну или хотя бы охотничья колбаска, — прохныкала я.

Не надо было это воспроизводить вслух. Вот не надо! В этот момент мне становится страшно от реакции Юсупова, и я закрываю глаза. Не понимаю, что с ним не так. Вместо того, чтобы меня придушить, Егор начал не только покрывать мое лицо поцелуями, но и настойчиво ласкать меня там, поглаживая клитор. И не противно же ему сейчас трогать меня там, когда наверняка у меня между ног кровища.

Осознание, что он делает это не взирая на возможную брезгливость, вызывает во мне стыд за свои слова и поведение. Он ведь старается и еле сдерживается. Чего ж я как сука себя веду? Ведь действительно я не первая и не последняя, кого лишают девственности. Пипец, дважды! Дважды он меня ее лишил. Плевать, что первый раз в моей голове. В моем сознании ведь это так и есть. Как так вообще получилось?!

Пытаюсь абстрагироваться и забыть обо всем. И действительно расслабиться. В какой-то момент мне реально становится легче. Нет никаких волн оргазма и сплющенных от наслаждения ступней. Но мне действительно — нормально. Даже приятно ощущать тяжесть его тела. Сама не поняла, как в один из толчков из меня вырвалось:

— Ты тоже прости.

Еле слышно проговорила я, а после вновь ощутила на себе губы Юсупова. Не хочу, чтобы Егор считал меня нытиком и королевой всех бревен. Вдруг поймала себя на мысли, что хочу, чтобы ему было хорошо. Ну хоть кому-то должно же. Сама не поняла как, но я стала подстраиваться под его движения. Не так уж это и сложно.

— Все нормально, не сдерживайся, — тихонько произношу я, наконец открыв глаза. Черт возьми, могу поклясться, что на лице Егора блуждает довольная улыбка. И мне это нравится.

Перемещаю руки с его затылка на плечи и, сама того не осознавая, начинаю гладить его тело. Касаюсь его напряженных мышц и становится так кайфово от этого. Нравится изучать его тело и чувствовать пальцами его мышцы. Есть в этом что-то мощное. Вновь закрываю глаза, и сама тянусь к его лицу, подставляя ему губы.

В какой-то момент уловила, что движения Егора стали резче, быстрее. Нетрудно догадаться, что Юсупов скоро будет финишировать. И действительно, спустя еще несколько активных движений, он замирает и, уткнувшись мне в шею, кончает. Дышит тяжело, а я на пару с ним. В общем-то то, что началось ужасом, закончилось вполне сносно. Егор перекатывается на бок и очень неожиданно для меня, закрыв глаза, начинает улыбаться, а затем и вовсе смеяться. Не громко и не заливисто, но это заметно, черт возьми! А вот это уже неприятно.

— Смешно тебе, Егорушка? Только скажи кому-нибудь про то, что между нами произошло. Я тебе точно омлет сделаю из твоих яиц. И скажу, что у тебя щекотун в трусах! Понял? — обиженно бросаю я, натянув на себя покрывало.

— Вот что у тебя творится в голове, а, Лиль? Причем тут вообще кому-то и что-то рассказать?

— А что ты тогда смеешься? — поворачиваю к нему голову и взгляд как-то ненароком падает на его пах. Пипец, блин.

Юсупов тут же стягивает с себя презик, а мне, блин, становится жуть как стыдно. Что у меня теперь там сейчас между ног, если у него тоже не фонтан? Открытая рана? Блин, ну что я за херню несу?

— Я не смеюсь. Так, скорее удивляюсь тому, какие жизнь может преподнести сюрпризы. Охренеть, я тебе скажу, — произносит Егор, демонстрируя при этом улыбку в тридцать два зуба. — Ты как вообще? — протягивает ко мне руку и тянет мое задеревеневшее вмиг тело на себя.

— Не так ужасно, как показалось сначала, — пытаюсь отлипнуть от него. Неловкий какой-то момент. Особенно напрягает то, как он на меня смотрит. Сейчас дыру во лбу сделает. Представляю, что он обо мне думает.

— Не надо на меня так смотреть. Пожалуйста. Ты что делаешь? — испуганно бросаю я, когда Егор выдирает из моих рук покрывало, оставляя меня голой. Машинально съеживаюсь и тянусь за покрывалом. — Отдай.

— Дай посмотрю, что-то крови многовато.

— Ты что, блин, гинеколог?! — краска моментально приливает к лицу.

— Боже упаси.

— Тогда и не лезь, — вновь натягиваю на себя покрывало.

— Но я поболее твоего разбираюсь.

— У тебя было много девственниц, чтобы об этом судить?!

— Ни одной. Но что-то мне подсказывает, что с тобой что-то не так. Будем считать, что ты такая уникальная.

— Если уникальная в хорошем смысле, то ладно. Но я чувствую подвох.

— Я тоже. Ну ты же понимаешь, что я не могу просто так оставить это все без объяснений.

— Понимаю.

— Так с чего ты решила, что я оприходовал твою Марьиванну три года назад?

Вкратце пересказала ему все, что тогда было. Вот только смотрит на меня Егор странно. Проще говоря, на его лице я не вижу понимания. Там скорее усмешка.

— Что? Ну там была кровь на кровати.

— Это была моя кровь. Из носа. Снова, — усмехается. — Я подрался с Кондратьевым. Точнее напился и подрался. Лег на кровать, это я помню. А потом точно пошел в душ. Когда я вернулся в спальню там было голое женское тело мордой в подушку. Мне было, откровенно говоря, по хер чье оно, у меня в глазах рябило. Мне спать хотелось, а не трахаться.

— А презики? Они там точно были!

— Использованные?

— Не помню, — честно отвечаю я. — Но я никогда не сплю голой. И я была после душа, потому что волосы у меня были не прямые. Зачем я тогда мылась?!

— Наверное, за тем, что ты не мылась, а купалась в озере. Не помню с кем, но ты поспорила, что искупаешься. И, собственно, искупалась. Видимо, поэтому ты и была голая, потому что не захотела спать в мокрой одежде. А дрыхнуть пришла ко мне в комнату скорее всего по ошибке, а не от большого желания.

— Мда…, — задумчиво произношу я. Увы, это похоже на правду. — Охренеть просто. Я три года была уверена, что ты меня трахнул и забыл об этом. Как теперь быть-то?!

— Да, обыкновенно. Несколько дней переждать, а потом нагонять упущенные года с лихвой. Трахаться, проще говоря. Желательно, почаще. У тебя-то застой оказался не трехгодичный, а двадцатидвухлетний. Охренеть просто. Слушай, утоли мое любопытство, — вновь притягивает меня к себе и легонько убирает прилипшую прядь волос с щеки. — Ну, окей, теоретически, я лишил чести твою Марьиванну три года назад. Так?

— Ну?

— А что ты делала эти три года? Неужели не хотелось попробовать с кем-то?

— Мне некогда было. Да и не хотелось, — вполне серьезно отвечаю я. — Если честно, в какой-то момент я была даже благодарна тебе за то, что это произошло, а то потом как-то и не представлялся случай с кем-либо.

— Мда, Лиля. Как все запущено-то. Хотя…

— Что?

— Мне это по кайфу, — улыбаясь, произносит Юсупов. Сука! Лыба у него просто до ушей. — А еще вопрос можно?

— Нет.

— Значит можно. Представлю себя на твоем месте. Итак, вот меня кто-то лишил девственности. Теоретически. А гинеколог тебе на что? Неужели за столько времени не была?!

— А ты часто был на осмотре у уролога во время медосмотров или просто так?!

— Ни разу, — произносит он, ничуть не задумавшись. При этом все так же улыбаясь.

— Тогда заткнись.

— Ладно. Я постараюсь. Слушай, ну ради такого дела я согласен на куни.

— Да прям щас.

— Нет, не сейчас. Но согласен.

— Ой, да иди ты.

— Иду. Надо в душ, ну и жрать. Я так хочу жрать. Хотя, давай сначала я закажу пирушку на твой адрес, а потом в душ.

Юсупов и правда стал заказывать по телефону еду, а дальше случилось то, чего я никак не ожидала. Этот придурок подхватил меня на руки и понес в ванную.

— Я не буду с тобой мыться! Ты совсем, что ли?

— Я там уже все видел и не только. Надо налаживать контакт.

— Не неси чушь!

— Не несу.

Один шок перекрывает другой. Сначала, как оказалось — первый секс, после — совместный душ. Я была уверена, что Егор будет всячески надо мной подтрунивать. Но нет, ни в ванной, ни во время гастрономической феерии из впервые мною опробованных морепродуктов, он даже не намекнул на то, чтобы меня опозорить или унизить той же «престарелой Марьиванной». Да чего уж греха таить, мы впервые за все время нашего знакомства говорили на отстраненные темы во вполне дружелюбном ключе. Наверное, и дальше бы болтали до утра, поедая морских гадов, если бы в какой-то момент Егор не изменился в лице.

— У тебя случайно нет дексы?

— Что?

— Преднизолон?

— Нет, — растерянно бросаю я.

— А какое-нибудь антигистаминное?

— Нет. Я не аллергик. А что случилось?

— Ты только не пугайся и не смотри на себя в зеркало. Давай быстро одевайся.

— А что там?!

— Видимо, аллергическая реакция на какой-то морепродукт. Какой ты ела последним? Давай в темпе вальса. Возле тебя есть круглосуточная клиника. Живее, живее, Лиля.

Кой черт дернул меня взглянуть в зеркало перед выходом из квартиры, не знаю. Зря. Очень зря!

Щека раздута так, что правый глаз полностью заплыл. И рот сильно перекосило. Хотела удариться в истерику, но вовремя вспомнила, что у меня остался еще один глаз, который мне все-таки понадобится, не стоит плакать.

Надо отдать должное Егору, он, в отличие от меня, спокоен. Спустя несколько минут, благодаря тому, что Юсупов приехал ко мне на машине, мы оказались в клинике. Я молчу как рыба, чувствую, что, кажется, опухает еще и язык. Вещает разве что только Юсупов.

— А можно ее еще гинеколог осмотрит, — кидаю гневный взгляд в сторону Егора.

— А там что, тоже отек? — обеспокоенно интересуется врач.

— Нет. У нас сегодня была дефлорация, — сукин сын! — Нет, нет, не с этой пропитухой. В смысле с ее нормальным лицом. И, мне кажется, мою девушку нужно проверить. Что там, да как.

Ну, Юсупов, погоди!