(Противо)показаны друг другу

Глава 19

Чувствую, как на лбу проступает испарина. Еще немножко и пот начнет с меня капать. Хотя вру, он уже стекает, правда, не по лицу, а по пояснице к сжавшимся по самое не могу полужопиям. Хотя… к междужопию. Да, определенно к нему. Дабы хоть как-то утихомирить свой разбушевавшийся кишечник, я прикусываю и без того болючий после маникюра расфигаченный в хлам палец. В принципе, обосраться на заднем сиденье Юсупова — это прекрасная месть за то, что он делал с той сукой в лесу, но как дальше будет поживать моя гордость? А правила приличия, в конце концов?

Мда… сейчас эта самая долбаная гордость или дурость не дают мне обратиться к Егору с целью остановиться и дать мне наконец-таки сделать свое грязное дело в лесу. Еще больше скрючиваюсь в позу эмбриона, не выпуская изо рта палец. Где-то там внутри я понимаю, что это конец. Я могла обозвать его как угодно, да хоть плюнуть в него, но это было бы ерундой, по сравнению с произнесенными мною словами. Сколько я читала статей, что мужчины на самом деле все неженки и обижать своего мужика категорически нельзя, а уж трогать их святую пипиську — это табу. И что я в итоге сделала? Окунула мужскую состоятельность Егора в самое что ни на есть дерьмо, это при том, что вчера он делал мне то, что многие мужья не делают с любимыми женами после десяти, а то и больше лет брака. Да, вынуждена признать, что я не только дура, но и сука, которой надо подрезать язык. Он точно мне не простит этих слов, а я не смогу попросить прощения, ибо… дура.

В очередной раз кусаю палец, дабы справиться с очередным спазмом и тут… машина медленно притормаживает. А потом и вовсе останавливается. Прислушиваюсь к звукам и понимаю, что Юсупов вышел из машины. Тут же приподнимаюсь с места и выглядываю в окно. Ты ж мой хороший, тоже в туалет приспичило. Не раздумывая, вылезаю следом из машины, громко хлопнув дверью, и бегу в лес, только в другую сторону.

Я бы и хотела пойти в самую глубь леса, дабы прикрыть свою ненаглядную попу, но сил держать ЭТО в себе больше нет. Пристроившись к наиболее подходящему кустику, все-таки стягиваю с себя джинсы, но… удовлетворить свою госпожу жопу не получилось в виду ускользающей из моего поля зрения машины. Юсуповской машины! Быстро натягиваю джинсы вместе с трусами обратно и, не раздумывая, бегу к дороге. Машу руками как полоумная, однако не помогает. Сука — первое, что приходит на ум, смотря на исчезающую из вида машину!

И только спустя несколько секунд, когда я перестала махать руками, здравый смысл подсказал мне, что Егор просто мог не заметить мое отсутствие. Ну, не посмотрел он в зеркало заднего вида или как это зовется, со всеми бывает. Скоро посмотрит на заднее сиденье, увидит, что меня нет и вернется. Так я и думала еще тридцать минут, стоя как истукан на месте и гипнотизируя взглядом стрелку наручных часов.

На тридцать второй минуте я поняла, что он сделал это специально, дабы проучить меня за мои же слова. Ибо за столько времени не заметить отсутствие моей туши просто невозможно. Теория о том, что он вообще мог не видеть, что я вышла вслед за ним разлетается в пух и прах, учитывая, что я намеренно хлопнула дверью.

Урод! Как?! Ну как можно было меня оставить на трассе одну? Это же каким надо быть мудаком? Подумать только, а я еще периодически и восхищалась поступками этого козла. Да взять то же метро, ну ведь никто ко мне не спустился, никто не помог, кроме него. Да и у того же клуба, только этот гамадрил и заступился. И что в итоге, стоило только поставить под сомнения его трахательные способности и меня оставляют на трассе? Сука! Ненавижу!

Теперь я не только не жалею о сказанных словах, но и придумываю новые в адрес этого мудилы. Ну, подожди у меня, Юсупов. Только бы добраться до города живой. Еще минут пять я стояла, следя за стрелкой на своих часах и обдумывая что же сделать, и, толком ничего не придумав, потопала вперед. В сложившейся ситуации есть только один существенный плюс — живот как-то мигом перестал болеть, да и испражняться перехотелось.

Идти вдоль трассы, мягко говоря, страшно. Благо еще не темно. Вот только проезжающие мимо машины, откровенно пугают. Никогда бы ни подумала, что у нас столько людей готовых подвезти незнакомую девицу куда-либо. За десять минут около меня остановилось три авто. Причем в одной из машин была просто женщина лет тридцати пяти, очень располагающая к себе. Однако ссыкуха во мне вопила — НЕ САДИСЬ! Она может быть сообщницей маньячины. Спасибо многочисленным программам, просмотренным мною в детстве. Однако, не всегда мои отказы имеют место быть. Машина под номером четыре, недаром эта цифра в Китае считается нехорошей, притормозила не просто на обочине, она буквально подрезала меня. Что-то нехорошее почувствовалось сразу, когда я узрела в машине трех мужиков… совсем не славянской внешности. Мамочки…

— Девушка, вас подвезти? — Господи, помоги мне, умоляю! Зависаю, рассматривая мощные волосатые морды. Вдыхаю поглубже и все- таки рожаю из себя звуки.

— Но-но, тфенск, я тють жить рядом у дядьи полицая. Он тут жить в глюбине леса с женой депьютатом. Буквально пьять минут от объечины. А я просто гулять по дороге в поисках вдохновенья.

— Вдохновения? — слышу смешки с заднего сиденья и понимаю, что моя нерусская легенда разлетелась в пух и прах.

— Ага.

— Прикольная ты. Фром Америка?

— Испанья.

— Хорош придуриваться, испанка. Залезай в машину, щас будем устраивать фиесту, — ну это какой-то злой рок уже. Я так не играю. Снова трое, вашу мать!

— Я вас не понимать, так что, — договорить я не успела, тот что сидел сзади, резко вышел из машины и схватил меня за руку.

— Главное мы понимать, — усмехается мне в лицо, обдавая табаком.

Ну уж нет, не для таких мама дикую ягодку растила. Не знаю откуда во мне взялась сила, но как только он стал затаскивать меня на заднее сиденье, во мне проснулась какая-то необъяснимая ярость. Выдернула со всей силы руку и не смотря ни на кого, побежала в лес. Не различаю ничего! В голове только одно — оторваться!

Не знаю сколько я бежала, физрук точно был бы доволен моей скоростью уже дважды. Но, к сожалению, в какой-то момент я споткнулась, угодив во что-то мягкое. И это не торф. Только спустя несколько секунд до меня дошло, что это навоз. Вот же гадство! Не мой день. Вот не мой и все тут! Ну как можно вляпаться в это в шестидесяти километрах от Питера?! Да я «счастливица»!

Медленно приподнимаюсь с земли, прислушиваясь к звукам позади и, не услышав и не узрев ничего подозрительного, стала думать о том, как приводить себя в порядок. Салфеток почему-то в кармане не оказалось, видимо, выронила их на месте нашей остановки. Ничего дельного не придумав, обтерла руки о траву и джинсы. Как бы сказала бабушка — навоз полезен для всего. Это, конечно, хорошо, однако, как бы я ни пыталась стереть его с рук, все равно этот запашок продолжает преследовать мой нос. То ли от пережитого страха, то ли от чего еще, мой кишечник снова запел уже знакомой песнью. Найдя хорошее на мой взгляд место, я все же пристроила свою задницу на нашу родимую землю.

— Мама, тут тетя голая! — слышу рядом с собой голос мальчишки. Ну вашу ж маму! Резко дернула многострадальные джинсы с трусами на себя.

— Это не то, что вы думаете! — восклицаю не своим голосом, глядя на мать мальчишки. — Я просто… пописать решила. Понимаю, как это все выглядит, но я не маньячка и не вор, я просто заблудилась, когда вышла из машины справить свою нужду, а мой попутчик уехал. Дайте, пожалуйста, телефон. Я вам все верну. Честное слово.

На удивление, женщина протягивает мне телефон, однако, только набрав первые цифры, я поняла, что не знаю ничей номер. Ничей! Это полный капец.

— Извините, я не помню номер, — протягиваю обратно телефон.

Что-либо еще я произнести не успеваю, дабы мама с мальчиком исчезают в неизвестном направлении со скоростью света. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что рядом со мной — дома. Однако постучаться к кому-либо боюсь, и тупо решаю вернуться к трассе. В конце концов, не должно там уже быть моих возможных насильников. Дойду до ближайшей остановки, а там уже будет легче.

Я не знаю сколько я шла по времени вдоль трассы. Знаю только одно, когда на другой стороне дороги затормозил автомобиль и развернулся в мою сторону, в груди что-то затрепетало. Это Юсупов! Точно он! Хоть я и не знаю марки машин, но его визуально запомнила. Это точно он!

— Клянусь своим членом, будущей карьерой хирурга и всем остальным, я не специально! — пропел Юсупов, вылезая из авто. — Я не заметил твое отсутствие. Клянусь! — вновь повторяет он. Всматриваюсь в лицо Егора и понимаю, что он не врет. Как бы я ни мечтала его пропоносить, он не врет! Сука! Ну как же так? На ком мне выместить теперь зло? — Лиль?

— Что ты за человек такой?! Я столько слов тебе приготовила, а ты типа ни при чем?!

— Ни при чем.

— Да пошел ты…, — вдыхаю полной грудью, радуясь, что все обошлось. А с другой стороны, все через одно место!

— Сядь в машину, а дальше понось, как хочешь. Даю тебе свободу действий.

Долго смотрю на него, не решаясь сесть в машину. Обиднее всего, что он реально не виноват. И никакой отместки за мое приключение он не получит. Ну разве что…

— Мир, — протягиваю ему руку, еле вытертую от навоза.

— Мир, — неуверенно бросает он, пожимая мою руку. И тут же открывает мне дверь переднего сиденья.

Едем мы в полном молчании минут десять и только сейчас я замечаю, что Юсупов принюхивается ко мне, скорчив рожу.

— Что-то не так?

— Да… канализацией попахивает. Не чувствуешь?

— Нет. Мне кажется, пахнет твоими духами.

— А мне… говном.

— Возможно, это твоя рука после встречи с моей. А на ней навоз, в который я вляпалась, убегая от потенциальных насильников, — устремляю взгляд на возмущенного Юсупова.

— Убежала? — осторожно интересуется он, приподнимая пальцы.

— Да.

— Ты… уникум, Синичкина, — обтирает руки о штаны.

— Ну если бы не ты… все бы было по — другому. Спасибо тебе за раскрытие моих способностей.

Ничего не отвечает. Замолкает, набирая скорость. Так и едем молча до моего подъезда. От чего-то становится паршиво. Не хочу с ним прощаться. Хоть он и взбесил меня за день дважды, и я подверглась риску быть изнасилованной, по сути из-за него, в душе все равно что-то щемит. И вопит! Однако я молчу, словно нахожусь под водой. Единственный кто во мне трепыхается — это не опорожненный кишечник. Юсупов выходит из машины вслед за мной, как только я вылетаю из нее.

— Чо уставился? — устремляю на него взгляд, забирая с заднего сиденья свои вещи.

— Давай провожу тебя, мне так будет спокойнее. И свой словесный поток оставь до завтра.

— А у нас не будет никакого завтра, Юсупов.

— Это тебе так кажется, — вырывает из моих рук рюкзак.

Не произнося ни слова, иду к подъезду и, не оборачиваясь назад, открываю дверь. Поднимаюсь на свой этаж и не мешкая открываю дверь.

— Куда, — возмущенно бросаю я, толкая в грудь Егора, как только тот намеревается ступить на порог.

— К тебе, Синичкина, давай жить дружно. Забудем то, что было. Я не виноват в том, что Мила ко мне присосалась. Ну будь ты объективной хоть разочек.

— Я объективна, Егор. Мы противопоказаны друг другу.

— А если наоборот, показаны?

— Если проанализируешь, то поймешь, что я права. Когда мы рядом, обязательно случается какая-то жопа. Это было мое первое и похоже последнее свидание в жизни. На этом наши пути расходятся. До встречи на учебе. Как одногруппники, — добавляю я, закрывая за собой дверь.

И только спустя несколько секунд чувствую удар ногой по этой самой двери. Громко. Очень громко. Ну и фиг с ним. Я невидимка, которая наконец-таки опорожнит свой кишечник. Аминь.