(Противо)показаны друг другу

Глава 22

Два месяца спустя

Чувствую себя отвратительно под цепким взглядом Юсупова. Несмотря на то, что мой взгляд прикован исключительно к пленке ЭКГ, кожей чувствую, как Егор прожигает меня своими глазюками. У меня от этого, как назло, еще больше теряются умные мысли. Я и без того не понимаю эти чертовы искусственные водители ритма, а Егор как будто специально давит на меня своей умной башкой.

— Ну и? — нетерпеливо бросает он, при этом я отчетливо понимаю, что еще немножко и он даст мне как минимум в лоб.

И будет совершенно прав. Это он будущий хирург и ему на фиг не сдались знания ЭКГ. Да чего уж там, хирурги в большинстве своем не умеют расшифровывать пленки, даже очень умные. Им незазорно этого не знать, ну если, конечно, не кардиохирург. А вот будущему терапевту — это нужно знать на зубок. И пусть сейчас мы просматриваем их для сдачи зачета, я-то понимаю, что мне надо знать это не только для оценки. Перевожу взгляд на сжатую в кулак руку Юсупова.

— Ты готовишься дать мне по щам? — осторожно интересуюсь я и наконец перевожу взгляд на его лицо.

— Кстати, я хочу щи. Сто лет их не ел. Свари нам как-нибудь, — эм… вот те нежданчик.

— Ну я так-то не суп имела в ввиду, а что по морде сейчас от тебя получу.

— Ну так-то, я по морде женщинам не даю, — копирует мою интонацию, выделяя особенно «так-то».

— Я рада. А щи сварю, при условии, что ты меня сейчас не кокнешь.

— Может хватит заговаривать мне зубы, и мы наконец-то продвинемся дальше? Что ты, блин, тут видишь?

— Ритм ЭКС…

— Ну конечно, ЭКС, если мы сейчас их проходим. Дальше что? Желудочковый комплекс деформирован?

— Деформации QRS нет. И есть небольшая волна, похожая на зубец P.

— И? Ты говоришь на уровне третьекурсника обрывочными фразами. Дальше что? — хочется провалиться сквозь землю.

— Я не знаю.

— Я тоже не знаю наверняка. Но ведь предположить-то можно, что это однокамерный ЭКС и в данном случае он стимулирует возбуждение только предсердия, после чего импульс идет своим нормальным ходом через АВ узел к желудочкам. Можно?!

— Можно, — тихо произношу я, а следующий момент получаю по лбу стеком.

— Вообще-то больно, — укоризненно отмечаю я.

— Вообще-то так и должно быть. Значит так, я планирую завтрашнее воскресенье провести не за методичками, а на полном расслабоне. Я хочу отдохнуть, ни о чем не думая, и по ходу буду делать это один, если ты сейчас не соберешься. Ты ж не тупая, Синичкина. Так чего строишь из себя дуру?

— Ничего я не строю, — обиженно произношу я. — У каждого есть то, в чем он плохо разбирается. ЭКС — не мой конек.

— Нарушения ритма тоже было не твоим коньком, однако, в итоге все срослось. Соберись уже, тряпка.

Понимаю, что его «тряпка» исключительно для того, чтобы я разозлилась на себя и смогла сосредоточиться, но все равно выглядит как-то обидно. Глубоко вдыхаю, когда он подает мне очередную пленку. Так и хочется подсмотреть, что там за заключение на обороте. К счастью, с этой пленкой я лажаю не так сильно и даже не получаю по лбу. С каждой пленкой, как и с сексом становится лучше. Подстраиваешься и уже знаешь, где, что, да как. Усмехаюсь от этого дебильного сравнения.

— Если сейчас ответишь неправильно, завтра будешь смеяться одна. За учебником. И не получишь подарок, который я тебе собирался подарить.

Несколько секунд смотрю на Егора, а потом перевожу взгляд на пленку.

— Ритм ЭКС. Двухкамерная стимуляция. Сначала стимулирует предсердия, потом имитирует задержку в АВ узле и затем дает стимул для возбуждения желудочков. Вот спайк один, вот второй, — тычу ручкой в пленку. — Мы нигде не видим зубцов Р, это либо синдром слабости синусового узла, либо ФП брадиформа. А может, еще и проблема с АВ проводимостью, то есть была еще и полная АВ блокада. Как-то так.

Видеть на лице Егора едва заметную улыбку — приятно. Это же он как бы мной гордится. Или собой, поди разбери.

— Чего только не сделаешь ради подарка, да, Синичкина?

— Я прекрасно знаю, что никакого подарка нет, Юсупов. Лапшичку на уши вешай кому-нибудь другому.

— А вдруг есть?

— Вдруг бывает только пук, — синхронно переводим взгляд на дверь, над которой заиграли колокольчики. О, а вот и очередной клиентушка.

— Сиди и делай дальше, на бумагу записывай ответ. На обратную сторону не смотри. Я сам… обслужу.

Усмехаюсь в ответ на его заминку. Знаю, как Егор не любит слово «обслужу», от этого и забавляюсь его реакцией. Мне всегда казалось, что работать со своим парнем, любовником, мужиком или просто мужем — глупость несусветная. На кой черт еще и на работе видеть рядом с собой одну и ту же морду, тогда как ее хватает при личных встречах, а может, и при совместном проживании в случае замужества. В нашем с Егором случае еще и в универе. Но там — мы «незнакомцы», ни пожамкаться, ни попрепираться, ничего. Мы, конечно, не живем в одной квартире, но уж если подвести подсчет, пять из семи дней в неделю мы ночуем друг у друга. И пусть без совместной привычной для женатых пар бытовухи, хотя часть ее все равно присутствует, но вроде как при этом морды друг друга все равно должны уже надоесть. Однако, не надоедают, мне очень комфортно, когда наши смены совпадают. Пятница и суббота — привычный наш тандем. Такие рабочие смены всегда выходят на «ура». И позаниматься можно, и ерундой пострадать, зная, что в любой момент можно друг друга заменить. Да и другими более приятными вещами тоже можно позаниматься.

Где-то там внутри меня маленькая девочка отплясывает ламбаду, понимая, что Егор устроился сюда не из-за зарплаты в два раза больше, чем ему предлагали в больнице, и даже не из-за того, что секс-шоп находится в десяти минутах от его квартиры, а из-за меня. Самонадеянно, но я уверена, что это так. Более того, я уверена, что Юсупов в меня влюблен. Иначе, объяснить то, что он «играет» по моим правилам уже не обещанный им месяц, а целых два, о чем-то да говорит.

Ясное дело, ни о какой влюбленности мы друг другу не говорим. Да и вообще я понятия не имею, что с нами будет через месяц, ни в ком и ни в чем быть уверенной нельзя, но я не могу отрицать тот факт, что мне очень-очень хорошо. И я не хочу отказываться от этих отношений, только потому что, возможно, Егор когда-нибудь меня бросит. Чего уж греха таить, мне нравится купаться в его повышенном внимании, и да, наверное, в заботе. Она весьма своеобразна. Хотя тут надо признать, что мы оба такие.

Мне сложно сделать что-то приятное в открытую. Хоть мне и нравится готовить для него что-нибудь вкусненькое на выходных, но я зачем-то делаю вид, что готовлю к его приходу просто так. Не для него, конечно, агу-угу. И так при каждом возможном случае. А он почти также наигранно небрежно подкинет вот уже пятый по счету пакет с красивыми трусами. Нет, нет, это типа не подарок, так «носи и радуй мой глаз». Чего там ему радовать — фиг знает, учитывая, что трусы под одеждой не видны, а слетают они с меня потом максимально быстро. Однако, самой носить мне их очень приятно. Сразу ощущаешь себя невероятно красивой.

Быстро опускаю взгляд на ленту ЭКГ, как только Юсупов подходит к кассе. Соберись, тряпка, покажи ему, что не только он бесячий умник. Однако, блеснуть знаниями перед ним мне не удалось, просто потому что следом пришел очередной покупатель. А потом и еще. Да, людей, желающих разнообразить свою сексуальную жизнь, на выходных становится невообразимо много. Так много, что и я вслед за Егором приподнимаю свою пятою точку и иду консультировать очередного покупателя.

За время работы с Юсуповым у меня было много возможностей убедиться в том, что он в отличие от меня клиентам не улыбается, не любезничает с ними, и в общем-то, достаточно быстро выпроваживает их с покупкой. И вот сейчас, наблюдать за тем, как он улыбается молодой симпатичной женщине — не только непривычно, но и неприятно. Его улыбка не искусственная, она настоящая. Я это точно знаю. Он мне не изменяет, в этом я тоже уверена, просто смысла нет, да и времени. Но то, что я сейчас вижу оседает где-то внутри меня ревностью. Пытаюсь забыться и подхожу к стойке.

Вновь принимаюсь за дурацкие ленты ЭКГ. Но сосредоточиться не получается. Просто смех, доносящийся от Егора и бабы, никак не определившейся, какую секс-игрушку ей выбрать, просто вымораживает. Ну нельзя же так! Не знаю сколько реально времени Егор провел с ней бок о бок. Его бы похвалить надо, такую выручку сделал, однако, вместо этого я хватаю стек и в отличие от него ударяю ему по лбу со всей силой, на которую только способна.

— Ты белены объелась?! — возмущенно бросает Егор, потирая рукой лоб.

— Прости, больно, да? У тебя просто на лбу какое-то насекомое было. Моль, что ли.

— Моль?

— Да, вон валяется трупик на полу, — указываю взглядом на реальную, откуда ни возьмись маленькую дохлую тварь с крыльями.

— Она бы меня не съела. Ты мне, твою мать, наверняка след оставила, — так тебе и надо.

— Не преувеличивай, там все гуд. Пройдет. Зато моль не съела твой лоб. Кофе или чай? — быстро перевожу тему, подходя к кулеру.

— Чай.

— Чай так чай.

Окунаю чайные пакетики в воду, а дальше делаю то, что вымораживает Егора. Если быть точно — отжав чайные пакетики, вынимаю их из кружки и кладу на ближайшую поверхность.

— Я не люблю, когда ты так делаешь, даже если мы не в квартире.

— Я знаю. Я специально.

— Ты нормальная, Синичкина? — усмехнувшись, произнес Егор.

— О, да, Юсупов. Я нормальная. Буду бесить тебя и дальше, если ты с каждой покупательницей будешь вести такие беседы и ржать на все помещение. Она тебе телефончик, часом, не оставила?

— Даже если бы и оставила, она не в моем вкусе. Не ревнуй, Лилечка, просто баба попалась веселая и простая. Мы выбирали с ней подарки для стеба.

— Рада, очень рада, — посматриваю в сторону стека, Юсупов туда же. Но первой его хватаю я. — За каждый косяк, будешь получать стеком по лбу. Даже прилюдно.

— Согласен, но это обоюдно, — выхватывает их моих рук стек и ударяет мне им по лбу. — За чайные пакетики, ну и за моль, конечно.

— Мда… а казался джентльменом.

— Ключевое слово — казался. Дуй давай переодеваться. У нас сегодня культурная программа. Пойдем на каток.

— Вообще-то я не умею кататься.

— Вообще-то я в курсе. Будем учиться. Тебе в итоге понравится. Это как с сексом, быстро втянешься.

— Ну раз ты сравниваешь это с сексом, то можно попробовать. Стек я беру с собой. Теперь он будет всегда в моем рюкзаке.

— Ты главное не забывай про то, что он общий.

— Постараюсь.