(Противо)показаны друг другу

Глава 5

Подъезд, мягко говоря, страшный. Темный и дурно пахнущий. И если уж быть честной перед самой собой, мне страшно. В благородство Юсупова я не верю. Ну какие, к черту, коленки он мне обрабатывать собрался? А если он меня тянет сюда, чтобы реально изнасиловать на пару с каким-нибудь отмороженным дружком? Как раз с владельцем сей квартирки? А Егор ему просто что-то должен. А я получается, как бы иду сама. Ой, блин, мало мне проблем. Так еще и это. Резко стопорюсь на лестнице.

— А зачем мы все-таки идем типа к тебе в квартиру? Ты же не думаешь, что я настолько дура, чтобы поверить в твои внезапные порывы оказать мне помощь?

— Думаю, что именно дура. Хотя нет, не думаю, уверен. Иди давай.

— Не пойду. Ты там меня какой-нибудь шайке отдашь на потеху. Это самый страшный кошмар для девочки — быть изнасилованной толпой. Давай так разойдемся. Ну и поделим члены на пополам, так уж и быть, — кажется, в не самом светлом подъезде я-таки узрела эмоции на лице Егора. Там что-то типа изумления. — И вообще… у меня…

— Сифилис? Гонорея?

— Нет, я вот сейчас, кажется, все-таки описалась. Так что сам понимаешь — изнасилование откладывается, — пожимаю плечами и, сама того не осознавая, дергаю со всей силы пакет из руки Егора. Мгновение и я резко разворачиваюсь, и бегу вниз по лестнице.

Даже не оборачиваясь, я знаю, что Юсупов за мной не бежит. Видать, не ожидал от меня такой прыти. Налажала я сама. Не поняла, как именно, но я оступилась. И если боль от падения в метро я не заметила, то здесь, несомненно, — да. Мало того, что снова проехалась коленками, так еще и умудрилась удариться подбородком. Сильно и очень больно. Первое, что я увидела — это кроссовок. Не мой, конечно.

— Надеюсь, я не стану после тесного общения с тобой таким же неудачником, как и ты. Вставай, давай, бестолочь, — подхватывает меня под руку.

— Кажется, я разбила подбородок.

— Который из?

— В смысле?

— У тебя их два, — как ни в чем не бывало бросает Егор.

— Если у меня их два, то ты пипеточник.

— Пипеточник? — приподнимает вверх брови.

— Два подбородка?! — парирую в ответ.

— Ладно, один-один. Иди давай, никто тебя не будет насиловать. Ну, разве что, только я. Но учитывая, что ты сама захочешь, это уже не износ. Так что самый твой страшный девичий кошмар не исполнится. Давай, не тормози, — подхватывает многострадальные секс-игрушки и первым поднимается наверх.

Желание в очередной раз сбежать, выхватив пакет, резко пропадает, стоило мне только взглянуть на свои коленки. Черт, и руки болят. Полный пипец. Что за день такой? Шумно вдыхаю и все же иду за Егором. Останавливаюсь у квартиры, как только Егор открывает дверь и несмело перевожу на него взгляд.

— Да входи уже, — несдержанно восклицает он и очень ощутимо шлепает меня по заднице. Не знаю почему, но возмущаться мне впервые не хотелось.

Прохожу в квартиру и останавливаюсь на пороге. Мне никто не закрывает рот, не валит на пол и не совершает ничего такого, чего можно было бы бояться. В квартире, судя по тишине, никого нет.

— Иди умойся. Платье потом застираешь. Ванная направо. Куда, — резко останавливает меня за предплечье.

— Что не так? Я знаю где право.

— Поздравляю с великими знаниями. Обувь сними.

— Господи, напугал. Извини. Снимаю, снимаю, — быстро скидываю с себя босоножки, параллельно наблюдая за тем, как Егор проделывает то же самое со своими кроссовками.

То же мне, чистюля. Хотя, если быть объективной, это хорошо. Бабуля мне бы ноги оторвала, если бы я зашла в дом в обуви. Что со мной случилось сейчас, буду скидывать на стресс, ибо я не засранка от слова совсем.

Захожу в ванную и офигеваю. В зеркале не я, а какое-то чумазое чмо. Видимо, в метро я уткнулась лицом во что-то черное. Про платье вообще молчу. И вот такой я хотела отдавать заказ? Позорище. Начинаю остервенело отмывать лицо не пойми от чего. Удается это с трудом, да и то, только с помощью какого-то спиртового лосьона, найденного в шкафчике.

Сама не поняла, как закончив с лицом, вместо того, чтобы приступить к платью, я начала осматривать содержимое шкафчика. Более того, я начала нюхать имеющуюся там туалетную мужскую воду. Вкусная, зараза. Дорогая. Спасибо рекламе за просвещение. Только сейчас до меня вновь доходит, что она принадлежит Егору. Пахнет от него также. Значит и вправду это его квартира? Вот только как, если Аня четко сказала, что живут они в другом месте. Так, стоп. Какая мне вообще разница?! Отгоняю от себя ненужные мысли и вновь вдыхаю наиприятнейший запах.

— Теперь становится понятно, почему ты такая. Токсикоманишь, значит. Вот и последствия налицо.

— Всего лишь нюхаю, — ставлю ее на место. — Все никак не могу подобрать своему мужчине туалетную воду. А вот эта понравилась. Возьму на заметку.

— О, как интересно. А мужчина в курсе, что ты увлекаешься резиновыми членами?

— Силиконовыми. В курсе.

— А жопа искусственная — это, я так понимаю, для него?

— Ага. Мы любим развлекаться на досуге.

— У него не стоит, что ли, на тебя?

— Все стоит, но мы за разнообразие.

— А мужчина вообще в курсе, что у него есть ты? — облокотившись о косяк, с насмешливой улыбкой интересуется Юсупов.

— Их так много, что я не помню кого оповестила, что я у него есть, а кого нет, — сама не знаю зачем это ляпнула.

— Слушай, ты реально чокнутая.

— И это мне говорит человек, который бросился за девкой, которую ненавидит, на рельсы, рискуя своей жизнью? Ну и кто из нас чокнутый?

— Ты все-таки дура, Синичкина. Я передумал, сейчас платье застирывай. Еще запачкаешь мне мебель.

Козел. Вслух, однако, я этого не произнесла. Молча намочила платье и в гордом одиночестве начала приводить его в порядок. Его, как ни странно, отмыла достаточно быстро. Вновь взглянула на себя в зеркало, и сама не поняла зачем распустила волосы и достала из сумочки расческу вместе с мини-косметичкой. Расчесала волосы, не забыв их чуть приподнять у корней, и провела по губам блеском для губ. Да, так значительно лучше. Только для кого я снова это делаю? Ну ведь и правда дура. На лбу надо высечь. Шумно выдохнула и вышла из ванной.

А дальше включилась любопытная часть меня. Не найдя взглядом Юсупова, аккуратно, стараясь не шуметь, зашла в… спальню. Квартира старая, судя по постройке дома, а вот внутри очень даже хорошо. Здесь явно был ремонт. И я бы не поверила, что здесь может обитать Юсупов, если бы на прикроватной тумбе не лежал толстенный справочник по хирургии и атлас по анатомии. Поражает, в комнате идеальная чистота. И только учебники и след от тела на кровати, говорит о том, что комната жилая. Услышав шум, быстро вышла из спальни и наткнулась на Егора.

— Я думала ты там. Извини.

— Гоу на кухню.

— Окей.

— Садись, — резко произносит он, как только мы заходим на маленькую кухню.

— Так это правда твоя квартира? Ты здесь живешь?

— С детства жил здесь, но последние года с Богданом в доме, хотя в скором времени похоже снова переберусь сюда, учитывая, что твоя подружка, по всей видимости, будет ошиваться у нас дома.

— Обидно, что Аня выбрала не тебя, а твоего брата, да? — да… язык мой не перестанет никогда быть моим врагом.

— Для человека, у которого в руках перекись, ты слишком рискуешь, тебе не кажется? — взяв меня за лодыжку, совсем недружелюбно поинтересовался Егор.

— Кажется. Затыкаюсь.

Я и вправду закрываю рот. Сначала любопытство снова берет надо мной верх, и я начинаю бегло осматривать кухню, в которой абсолютно все стоит на своих местах. Не бывает так чисто, черт возьми! Ну, разве что, если он готовился к гостям. Затем мое внимание переключается от чистоты к моим коленкам, которые удостаиваются чести быть обработанными Юсуповым. Неожиданно, мягко говоря. Совсем не вяжется с его образом в моей голове. И это раздражает. Мне проще его ненавидеть.

— Спасибо, что помог в метро. Без шуток, — ничего не отвечает.

Молча продолжает обрабатывать коленки. Пожалуй, впервые за пять лет я почувствовала на себе мужскую заботу. Бред, конечно, учитывая, кто передо мной. Но в этот момент я четко поймала себя на мысли, что завидую тем девчонкам, которые имеют парня. Не статус несвободной девушки, а именно парня, который с них пылинки сдувает и заботится. Как же хочется этой самой заботы, ласки. Любви, блин.

— Во мне просто остатки бухла играли. Так что не бери на свой счет, — я не сразу осознаю, что он сказал. И только когда до меня доходит, понимаю, что он врет. Каким бы Егор ни был помятым, он трезвый.

— Слава Богу. А то я уж подумала, что ты нормальный. Так привычнее, спасибо. А то прям как-то неловко себя чувствовала.

— Всегда, пожалуйста.

— Почему ты меня так ненавидишь? — сама не поняла, как этот вопрос слетел с моих уст.

— Я тебя не ненавижу, — не раздумывая, отвечает Егор.

— Ты задирал меня почти сразу, как только перевелся в наш универ. Унижал.

— Я добрый, отходчивый, но, к сожалению, очень злопамятный. Око за око.

— То есть я сейчас должна припомнить какое я совершила зло по отношению к тебе?

— Типа того.

— У меня память девичья.

— Когда я только перевелся в наш универ, нас с тобой вызвали к доске. Четвертое сентября. Ты поставила мои знания под очень большие сомнения. При этом насмехаясь. Да, я описался, с кем не бывает. Учитывая, какое к новеньким отношение, ты подписала себе приговор. Я умнее и способнее как минимум половины потока вместе взятых. Поэтому, дорогуша один-один. Я тебя не просил надевать одежку с этикеткой.

— Да ты больной, Егор. Знания я его поставила под сомнения. Охренеть.

— Я здоровый. Не все способны признаться в своих маленьких слабостях. Я могу вести себя как угодно, равно как и делать, что хочу, но я профи даже без диплома. А ты меня унизила.

— Еще и козел.

— Был бы настоящим козлом, ты бы сейчас здесь не сидела.

— Еще и уровень самоуверенности зашкаливает. Корона не давит? Светило медицины пятисотого уровня.

— Не давит. Мои знания и умения — не самоуверенность, а констатация фактов, — уверенно констатирует Егор, налепляя на мои коленки пластыри. Да, мне о такой самоуверенности только мечтать.

— Подожди. Если я тебя унизила один раз, то ты продолжал придираться ко мне на протяжении трех гребаных лет. Это не один-один! Зачем?

— Ты хочешь услышать правду?

— Да!

— Вошел во вкус. Мне это нравится. Двинешь ногой, я в этот раз отвечу, — отпускает мою ногу на пол. — Все забываю спросить, ты нормально дышишь?

— Да. А что, нос тоже поврежден? — тянет свои руки в моему носу.

— Да нет, он такой узкий, что не могу понять, как туда проходит воздух, — ладно бы все закончилось на пальпации носа, так ведь фиг же там. Он всунул указательный и средний палец в мои ноздри. Почти всунул, ибо там мало места. Мне же это не снится?! — У тебя точно проходит воздух через нос?

— Сейчас, после внезапного вторжения в мои ноздри, я в этом сомневаюсь. Тебя вообще ничего не смущает? Например, моя сопля на твоем пальце.

— Я не брезглив. Руки помою. Серьезно, как ты им дышишь? — как ни в чем не бывало интересуется Егор, наконец убрав свои пальцы. — Внешне нос очень даже ничего, но, с точки зрения физиологии, узкий, сука.

— Сам ты сука. Главное, чтобы соплей и козявок не было. Я часто высмаркиваюсь, — тянусь к салфетке и сморкаюсь так, как будто в последний раз. От души и в душу.

— Слушай, ты реально долбанутая, — не сдерживая улыбки, выдает Егор. Поймала себя на мысли, что мне нравится его улыбка. Отвратительно.

Долбаное дежавю. Сама не поняла, как Юсупов потянулся к моим губам. Резко увернулась, от чего Егор прошелся губами по моей щеке.

— Ты что сейчас собирался делать?

— Даже не знаю… тупой вопрос, не находишь? Для особо одаренных объясню — засунуть тебе свой язык в твой рот. В народе поцелуем зовется. При всей своей дебильности, ты меня, как ни странно, привлекаешь.

— Какое счастье, что ты меня нет.

— Серьезно? — вскидывает брови, наигранно удивляясь. — Пять минут, и мы будем выжимать твои трусы.

— Да что ты говоришь? Прям пять?

— Ну, может, больше. Зависит от твоей физиологии. Была у меня одна девчонка по имени Машка. Сквиртанула девочка через минут пять на расстояние два метра. Очень приличное количество. Потом полы мне тряпкой вымывала, — и ладно бы шутил, так ведь говорит совершенно серьезно.

— Ну теперь стало понятно, почему в квартире так чисто. Хочешь чистых полов — заставь сквиртить очередную девку. Шиш тебе, Егорка в прыщавой попе помидорка. Я тебе квартиру мыть не буду. И в трусы мои ты залезешь только в двух случаях: если я умру и, если напьюсь вусмерть. Я понятно объясняю?

— Вполне, — улыбаясь, произносит он, откидываясь на спинку стула. — А если серьезно, у тебя есть кто-нибудь? Ой, твою мать, что я спрашиваю. С тобой надо более четко. Мужик, парень есть?

— Боже, зачем ты этим интересуешься?

— Сейчас придумаю ответ, а ты пока отвечай.

— Есть, конечно.

— Рука? — насмешливо произносит Егор.

— Она самая, — как ни странно, честно отвечаю я.

— У тебя коробка фаллоимитаторов и других секс-игрушек. У меня… тоже застой.

— Застой?

— Он самый.

— Боже мой, бедняжка. Сколько?

— Месяц.

— Мда… это прям застоище. А вообще, о чем это я? Руки тебе на что? — не задумываясь, произношу я, прекрасно понимая на что он намекает.

— Руки мне на то, чтобы быть первоклассным хирургом. С дрочевом и так уже перебор за месяц. Скоро мозоль заработаю, а для хирурга это плохо.

— Да ладно?! Мы всерьез сейчас будем обсуждать наши руки? И вообще проститутку себе закажи и будет тебе счастье.

— Проститутку не хочу. Стараться очаровать очередную девицу — муторно и тоже нет никакого желания. С бывшими тоже не хочу, с этими вообще придется объясняться. Предлагаю не выпендриваться и объединить нашу взаимную антипатию в приятное и полезное русло. Для здоровья.

— Я тебе уже сказала про свои трусы. Твой Филипок моей Марьиванне — не товарищ. Я лучше буду дружить с искусственными членами, представляя на их месте твоего брата, нежели свяжусь с тобой. Так понятно?

Лицо Егора изменилось в считанные секунды. И вот теперь я окончательно убедилась, что дело не в Ане. А в его брате. Вскочила из-за стола я до того, как он подался ко мне, и помчалась к выходу.

— Только тронь меня, — выставляю руку вперед, наощупь надевая босоножки.

— Сдалась ты мне.

— Пакет верни. Пожалуйста.

— Видала? — тычет мне фигой в нос. Открывает одной рукой дверь и тут же опускает вторую руку. — До встречи, Лилечка, — подталкивает меня на выход и закрывает передо мной дверь.

— Если ты не отдашь мне пакет, я наведу порчу на твою мужскую силу. Клянусь. У меня бабушка ведьма. У тебя там все отсохнет! — барабаню рукой в дверь, и, как ни странно, через пару минут таких действий Егор приоткрывает дверь и просовывает пакет на порог. Господи, спасибо! — Не наведу ничего. Спи спокойно, — радостно произношу я, хватая пакет. Спускаюсь по лестнице и через пару секунд слышу:

— Синичкина, ты кое-что забыла.

Резко поворачиваюсь и сразу же получаю по лбу. И только взглянув на пол, понимаю, что это член. А следом летит коробка от него.

— Так вот что такое хреном по лбу. Боже, сколько опыта в один день. И в ноздри залезли, и в лоб получила. Благодарствую, Егор хрен знает Какоевич.

— Всегда пожалуйста, Лилечка Мимосраловна. И под ноги смотри, чтобы голову не разбить.

— Спасибо за заботу, — поднимаю фаллоимитатор вместе с коробкой и кидаю его в пакет. Поднимаю средний палец и демонстрирую по-прежнему стоящему в дверях Юсупову.

— Обращайся, заинька, — очередной замах и рядом со мной пролетает какой-то тюбик. — Помажь тройной подбородок, очень хорошая мазь. Досвидули, — резко захлопывает дверь.

Я бы могла еще долго думать о случившемся, но на это у меня еще будет сегодня время. А сейчас меня зовут многострадальные секс-игрушки.