(Противо)показаны друг другу

Глава 18

Не сказать, что я ссыкло первой марки, однако маньячные взгляды Милы в мою сторону реально пугают. Лучше бы и дальше сидела в палатке. Ощущение, что она не грибы жрет, а меня. Пожирает и пожирает. Несмотря на то, что поездка меня в общем-то устраивает, сейчас я и вправду жалею, что мы с Синичкиной не вдвоем. Если бы не Мила — все бы было по-другому. Кто ж знал, что она сюда припрется? Хотя, есть тут и за мной нехилый косяк.

— Ты случайно ничего не хочешь сказать? — укоризненно отмечает Алена в сторону сестры.

— Грибы вкусные, картошка не очень. А если вы про вчерашнее, у меня пмс, прошу простить мою неокрепшую девичью психику.

— Может, хватит паясничать?

— А может, стоит забыть вчерашний инцидент и не трепать друг другу нервы? Мне надо извиниться перед твоей девушкой? — вновь устремляет на меня свой жрущий взгляд. — Окей, извинюсь, как только проснется эта храпуха.

— Мила! — вскрикивает Алена, от чего я машинально закрываю уши.

— Ну а что? Она меня разбудила своим храпом, я бы и дальше спала, а не мазолила вам глаза. Может, у нее жук забился в носу или в горле, или еще какая-нибудь хрень. Храпит как двухсоткилограммовая туша.

— Она худенькая, я точно проверял, — усмехаясь, произношу я. — Извиняться не стоит, Лиля все равно не поверит в твое искреннее раскаяние. Вы точно остаетесь до завтра? — перевожу взгляд на Костю.

— Точно. А вы не останетесь?

— Нет. У Лили завтра работа, так что вечером отчалим. После вкусного обеда по закону Архимеда, полагается поспать, так что я вас покидаю.

— Ну если тебе даст твоя девушка с таким-то храпом, — ехидно добавляет Мила.

— Точно даст, — весьма двусмысленно произношу я, встав с места.

Если честно, я был уверен, что Мила как минимум утрирует, но стоило только подойти к палатке, как я реально услышал храп. А уж когда забрался внутрь — и подавно. Никогда бы не подумал, что пятьдесят килограмм двадцатидвухлетней выдержки могут издавать такой звук. Это забавно. Но странно, учитывая, что ночью Лиля спала как ангелочек и не издавала ни единого звука.

Ложусь также как Синичкина на спину, но спустя пару минут понимаю, что взремнуть с таким храпом мне реально не удастся. Перекатываюсь на бок и, подложив под голову руку, принимаюсь рассматривать Лилю. Собственно, все я уже здесь видел. И достаточно изучил ее лицо. Однако смотреть на нее приятно, даже несмотря на исходящий от нее храп. Подношу руку к ее голове и, захватив пальцами прядь ее шевелюры, начинаю накручивать на палец и без того волнистые волосы. После озера они приобрели совершенно другой вид. Ей определенно идет больше, чем специально накрученные пряди. Есть в этом что-то… естественное, что ли. Такая прическа делает ее мягче. Вдоволь наигравшись с ее волосами, отпускаю-таки прядь, понимая, что не очень-то это и нормально — играть с чужими волосами. Хотя со своими тоже как-то не айс. Перевожу взгляд на ее нос и все, как-то внезапно накатывает.

Мне хочется его открутить. И вовсе не из-за храпа. Сам не понял, как во мне поднялась волна злости. Хотя, кого я обманываю, все имеет под собой причины. Если я специально сказал, что наш максимум — восемь месяцев, дабы взбесить ее в ответ, то эта стерва совершенно точно не шутила и специально меня не злила, когда говорила, что наши дороги разойдутся в ближайшее время. Она реально в этом уверена. И это просто вымораживает. Как это вообще можно спрогнозировать, твою мать? Хотя, дело не в прогнозах, просто эта маленькая стерва сто пудов намерена меня кинуть, как только… а как только что, блядь? Наиграется в секс? Ну это тупость, наоборот втянется, потом хрен слезет. Хотя для секса так-то есть… три с половиной миллиарда мужиков. Которых, между прочим, не стыдно и подружке показать.

Где-то там внутри становится неприятно от этого осознания. Не сказать, что я повернутый как некоторые собственники. Я в принципе не задумывался о том, кто трахал до и после меня моих девок. Какая собственно разница, учитывая, что мы живем здесь и сейчас. Да и никакая девушка не обязана быть целкой до встречи со своим выдуманным принцем, ибо физиологию никто не отменял, а к любви, нравственности и чести она никакого отношения не имеет. Однако собственник или нет, не столь важно, ибо оказалось, что мне просто неприятно. Очень неприятно осознавать, что Синичкина, возможно, уже через неделю после меня будет трахаться с кем-то другим. Вот, блин, сучка!

Вылетел из палатки как ошпаренный, дабы реально не открутить Синичкиной нос. Надо с этим что-то делать, нездоровые у меня какие-то мысли. Настроение из приподнятого быстро превращается в поганое. Сейчас бы херачить по груше — самое то.

Не оглядываясь по сторонам, иду в лес. Никогда у меня не было проблем с тем, чтобы отлить без проблем. Как-то и не задумываешься над этим процессом. Однако, когда-нибудь все случается впервые. Сейчас, смотря на то, как на мой член уставилась Мила, эта проблема все-таки наступила.

— А ничо вообще, что я тут как бы… ссу?

— Ничего, ничего, продолжай. Всегда хотела увидеть тебя голым, меня не смущает, что ты писаешь. Писай. Что естественно, то небезобразно.

Вот тут-то струя и прекратила быть мощной. Сходил называется в лес пописать. Валить надо было отсюда еще до ее очухивания. Никогда еще так быстро мое богатство не возвращалось в трусы.

— Ты же еще не дописал.

— Ты, блин, сейчас серьезно?! — взрываюсь я.

— Да. Извини, я не планировала тебе мешать. Егор, — хватает меня за руку. — Помнишь, ты обещал, что когда я вырасту, ты посмотришь на меня другими глазами. Я выросла. Мне через два месяца восемнадцать, — да, память у этой девчонки хорошая. Ну, собственно, не хрен было тогда звездеть, ибо маленькие девочки все же вырастают.

— Помню. Мил, у меня есть девушка, ты же не слепая. Я не переключусь на тебя, даже если у меня ее не будет. Просто потому что…, — твою мать, ну что сказать, чтобы выйти из этого леса… не изнасилованным? А судя по хватке на моей руке, у Милы реально не все в порядке с головой. А если брать вчерашний случай, эта ненормальная и себя грохнуть может. — Ты очень симпатичная, даже красивая девушка, но я не для тебя. И дело не в твоем возрасте. Пожалуйста, не обижайся. Переключись на других парней. Не циклись на мне. Окей?

— Не окей, — хватает мою руку и прикладывает всей пятерней к щеке.

— А тебя не смущает, что я трогал этими руками… Филиппа.

— Какого еще Филиппа? Который старинный певец? — ну точно больная на всю голову.

— Я трогал ими свой член.

— Ой, не смущает, конечно. Но возьми салфетки, — отпускает наконец-таки мое лицо и достает из джинсов упаковку влажных салфеток.

— Премного благодарен, — беру салфетки и резко делаю шаг в сторону, дабы наконец-то свалить, но не тут-то было, Мила шагает вровень со мной. — Прекращай, — со злостью кидаю использованные салфетки на землю, на что Мила поднимает их, устремляя на меня взгляд.

— Не надо мусорить. Поцелуй меня, пожалуйста. Умоляю. От тебя не убудет. Девушка твоя все равно об этом не узнает. Даже если я ей скажу, она мне все равно не поверит после вчерашнего. Поцелуй, пожалуйста. Ну хоть что-то от тебя останется на память.

— Я так-то умирать не планировал в ближайшие лет шестьдесят.

— Ну, Егор! Если не поцелуешь, клянусь, что как только ты уедешь со своей девкой, я утоплюсь в этом озере. И ты всю жизнь будешь чувствовать себя виноватым. А это — ой, как хреново.

— Если ты вздумала мной манипулировать и шантажировать меня, то ты не по адресу.

— Егор, — тянется ко мне на носочках, обхватив ладонями щеки. — Ну неужели я настолько ужасна и противна тебе, что ты не можешь меня просто поцеловать?

— Не ужасна и не противна, но если бы ты знала, что я вчера делал своими губами, то призадумалась бы.

— Что? — святая простота!

— Налаживал контакт с Марьиванной.

— Ты странный, Егор.

— Я? Ну это как сказать. Мил, хватит. Пойдем в палатки. Разные.

— Неужели я о многом прошу?! — супер, еще только слез мне не хватало!

На миг закрываю глаза и тут же ощущаю холодные губы Милы. Ай, ладно, похер. Сама отвалит без ответа. Однако, я ее недооценил, она и не думает отлипать, несмотря на то, что я безучастен. Аккуратно убираю ее руки со своего лица и отстраняюсь от нее.

— Ты сука, Юсупов, — слышу позади себя и резко оборачиваюсь. Ну вот что за херня?!

— Никогда не думал, что такое скажу, но это не то, что ты думаешь, — резко делаю шаг в сторону Лили.

— Почему это не то? Очень даже то, — вставляет свои пять копеек Мила.

— Рот закрой, — кидаю в ее сторону.

— Гондон, — чуть ли не сплевывает мне в лицо Синичкина. — Хотя нет, не так. Гондонище! — резкий разворот и ее задница уносится в весьма известном направлении.

Ну, сука! Чего ж так все через одно место. Разворачиваюсь к Миле. Улыбается, сука.

— Я тебе советую одуматься и понять, что ты делаешь. Можешь плохо закончить.

Через пару минут я оказываюсь возле палатки и наблюдаю за тем, как Лиля уже закрывает свой рюкзак.

— Давай поговорим, — пытаюсь затянуть ее в палатку, на что Синичкина со всей силы наступает мне на ногу. Хорошо хоть без каблуков. Несмотря на это, я все равно затаскиваю ее внутрь. Падаем вместе на матрас. — Я ее не целовал, она сама.

— Не виновата я, он сам пришел, — издевательским тоном произносит Лиля.

— Епрст, да! Только не он, а она. Я вообще пошел в лес, чтобы отлить, отбивался от нее минут пять. Она, между прочим, на мой член посягала. Я отбивался как мог.

— Ты вообще меня за дуру держишь?!

— Нет. Я серьезно.

— Ты целовался с ней десять секунд. Где ты там отбивался?!

— Ты что считала?

— Да!

— Тогда иди снова пересдавай ЕГЭ. Ты также видимо считаешь, как и определяешь синус числа пи. Писинус, твою мать.

— Да пошел ты на хрен. Что вообще можно было ожидать от такого как ты? Господи, какая я идиотка, — прикладывает руки к щекам.

— Лиль.

— Я бы тебя снова послала на хер и гордо ушла одна в лесок, а на трассе поймала бы какую-нибудь машину, но не буду рисковать своей жизнью из-за такого как ты, — брезгливо произносит Лиля, тыча пальцем мне в грудь.

— Из-за такого как я? Ты на себя-то смотрела? Из мухи раздуваешь слона, лишь бы навесить на меня очередную гадость. Самой-то не надоело, идеальная ты моя?

— Даю тебе десять минут, чтобы ты собрал свои вещи, а дальше потопал своими ногами к машине. Подвезешь меня в город, а потом наши пути с тобой разойдутся. Хочешь поехать обратно и трахать свою малолетку, которая тебе, кажется, и задницу полижет, да ради Бога. Сделаем вид, что между нами ничего не было, обычное недоразумение.

— Недоразумение — это все, что ты сейчас делаешь и говоришь.

Ничего не отвечает, вместо этого вскакивает с матраса и, прихватив с собой рюкзак, вылетает из палатки. Еще несколько секунд я наблюдаю за тем, как Лиля быстрым шагом топает по тропинке, а дальше не выдерживаю и наспех скидываю вещи в сумки. Нет, чтобы ее проучить, так я как последний лох срываюсь за этой стервой.

Догнав эту стерву и наконец поравнявшись с ней, понимаю, что не готов к этим самым путям, которые разойдутся, даже несмотря на то, что сейчас мне хочется придушить Синичкину.

— Оказывается ты умеешь быстро ходить, — ноль реакции. — Лиль. Давай хоть потрахаемся третий разок, мне нужно довести Марьиванну до логической концовки.

— Другой кто-нибудь доведет. Ты на это не способен. Что первый, что второй раз — энцефалитный дятел. Как с тобой вообще кончают? Фу.

Резко останавливаюсь, схватив Синичкину за руку.

— Это и есть поносить меня от «а» до «я»?!

— Нет, это истинная правда, а поносить я тебя еще не начинала.

— Этот дятел дважды сдерживался, дабы тебе не навредить. Сука ты обыкновенная, Синичкина.

На удивление — ничего не отвечает в ответ. Одергивает свою руку и молча уходит вперед. Вот он самый подходящий момент бросить ее и послать на три буквы, но я зачем-то все равно иду вперед за ней. Так или иначе, я чувствую за собой долбаную ответственность за жизнь этой стервы.

В таком же давящем молчании мы дошли до машины и, не произнеся ни слова, уселись в машину. Синичкина, как и предполагал — сзади. Причем сразу улеглась в позе эмбриона, укрывшись покрывалом. Трогаюсь с места и, дав себе установку забыть к чертовой матери о стерве на заднем сиденье, утыкаюсь в дорогу.

Через минут пятнадцать монотонной езды, мне конкретно приперло отлить. Остановился на обочине и все-таки нарушил свое обещание, и повернулся к Синичкиной. Спит.

Тихо вышел из машины и пошел в гущу леса. Наконец, облегчившись, вернулся в машину и рванул с места, желая только одно — поскорее добраться до квартиры и нажраться в хлам. Вот тебе и влюбил в себя деревенщину. Придурок. Как бы мне хотелось доехать до города и реально высадить ее, как и просила, однако я зачем-то направляюсь к ее дому. Останавливаюсь возле ее подъезда. Молчу, дожидаясь пока она соизволит поднять свою задницу.

— Я долго буду ждать? — перевожу взгляд в зеркало. Что за..?

Резко поворачиваю голову к заднему сиденью, а там… пусто. То есть ее рюкзак и покрывало есть, а вот самой Синичкиной нет. Исчезнуть она не могла. Умыкнуть ее, когда я пошел отлить — тоже не могли, она бы явно орала. А вот тоже пойти в туалет она могла. Ммм… кажется, мне пиздец.