(Противо)показаны друг другу

Глава 25

Хороший сюрприз. Вот прям не знаю кто кого больше удивил, я — Лилю своим внезапным приездом, или она меня, тем что приперлась домой в десятом часу в компании молодого парня, по виду нашего ровесника. Внутри меня что-то определенно оторвалось. Надеюсь, сука, это не тромб. Смотрю на нее в упор, она в ответ на меня, вылупив свои глаза. Где-то там что-то продолжает отрываться от того, что на лице Синичкиной испуг. Испуг, мать ее! А чего ей бояться, если рыльце не в пушку? Вашу ж мать, ну неужели все бабы реально бляди?! Ну не могла Синичкина вот так. Не могла.

— Это не то, о чем можно подумать, — первая нарушает зловещую тишину Лиля. — Это Леша, мой одноклассник из первой школы. Он работает медбратом в больнице, где лежит моя бабушка. А живет он здесь.

— С тобой? — прыскаю каким-то истерическим смешком.

— Да нет же. Недалеко от моего дома. Он просто подвез меня, потому что у меня тяжелые пакеты, я из магазина. — Леш?

— Да все так и есть. Просто пакеты, — улыбаясь, произносит белобрысый и ставит их на пол. — Все я пойду. До завтра, Лиль. Пока.

Стою как дурак с откусанной колбасой, больше напоминающей чей-то член, и слова вымолвить не могу. Вроде и ладный рассказ, но, сука, червячок сомнения гложет.

— Она старая. Для котиков уличных, — тихо произносит Синичкина, выдирая из моей руки колбасу. — Егорушка, красивая попа без гемороюшка, отомри пожалуйста, — подтягивается ко мне на носочках и тут же обнимает меня. Хотел ласковую Синичкину — так получай, твою мать. Ну точно говорят, что надо быть осторожными в своих желаниях. — Это не то, что ты думаешь. Всем, чем хочешь поклянусь. Моя Марьиванна знает только твоего Ф…

— Хватит, — грубо прерываю ее, отдирая от себя Лилины руки. — Твои смехуечки не всегда уместны, тебе так не кажется? Даже если все это правда, ты реально думаешь, что двадцатитрехлетний парень просто так, по доброте душевной помогает тебе закупиться, подвозит тебя домой и доносит твои сумки?

— Он мой одноклассник.

— Это для тебя он одноклассник, а ты для него девка, которую можно трахнуть и плевать ему на твой статус! Ты же вроде не дура, так чего не понимаешь очевидных вещей? Рассказать тебе, что бы было сейчас? Все схемы выдать, как можно ловко уложить девку в постель?

— Ну не было у меня ничего с ним! И не было бы, даже если бы ты тут не оказался, что тут непонятного?! — топает со всей силы ногой, от чего деревянный пол пошел табуном. — Я приезжаю сюда постоянно и у меня было куча возможностей переспать с ним и еще с половиной одноклассников и вообще всей деревней! Только почему-то не трахалась ни с кем до тебя, а вот сейчас вдруг пойду по рукам, пока ты в городе? Так?!

Вот как так получается все через одно место?! И ведь в ее словах есть правда. Мне Синичкина девочкой досталась, с хера ли она по рукам должна пойти, когда в ее жизни есть я? Мда… это и есть поганая ревность.

— Ладно, все, проехали.

— Нет, не проехали. Ты кем меня считаешь, Егор?

— Встречный вопрос, ты бы как себя вела, если бы сделала мне сюрприз и приехала в ебеня, а я вошел в дом с улыбающейся девкой в десятом часу? А? Только честно, Лиля?

— Я бы тебя… как минимум избила, — прикладывает ладони к лицу и начинает усиленно его тереть. — Как все сложно.

— Давай ремень, буду тебя бить.

— Прекрати.

— Все, не грузись. Это скорее не вопрос доверия, а… да, все сложно, когда глаза видят то, что видят. Иди сюда, — тяну на себя Синичкину.

— А ты чего вдруг приехал?

— Чтобы пожрать просроченной колбасы и, видимо, продрыстаться. Для чего же еще.

— Ну, Егор.

— А чего ты тупишь? Для чего я сюда приехал?

— Из-за меня. Блин, это так прикольно. Вот уж никогда бы ни подумала, — сжимает меня со всей силы. — Ты знаешь, что туалет на улице? — вдруг испуганно произносит Синичкина после продолжительной паузы.

— Знаю.

— Ну если тебя туалет не остановил, то прям… даже не знаю. Ты точно в меня втюхался.

— Я нашел этому объяснение.

— Какое? — поднимает на меня взгляд.

— Видимо, это приворот на крови девственницы. Они самые сильные. Вот и вся разгадка.

— Дурак, — толкает меня в плечо. — Сам сказал, что надоели мои шуточки, а ты туда же.

— Я вообще-то не шучу.

— Ой, все, — скидывает с себя куртку вместе с кроссовками. — Ты кушать хочешь, да? Я сейчас быстро приготовлю пюрешку с кровяной колбасой. Знаю, что ты никогда не пробовал такое, но это очень вкусно. Тебе понравится. Она домашняя, я сейчас ее разморожу и запеку в духовке. Огурчики еще соленые достану из погреба. Хочешь?

— Хочу.

— Ну все, я пулей, — улыбается в тридцать два зуба, а я как завороженный наблюдаю за ее ловкими движениями.

— Я думал ты меня так затрахаешь, что подорожник придется прикладывать, а ты даже не намекнула.

— Голодный мужчина — злой. Так что я тебя накормлю сначала. Блин, подожди, я забыла. Ночью примерзнем, если печку не затоплю.

— Я— сам. Кашеварь.

— А ты умеешь? А то угорим еще не дай Бог и на море не побываю.

— Не угорим. Побываешь, — уверенно произношу я, подходя к печке.

Учитывая, что я уже потратил все заработанные и даже часть отложенных бабок на путевку, на море мы точно поедем, как раз после зимней сессии. Похер, что не в фешенебельный отель, а простая тройка. Зато Карибы увидит.

— Егор?

— А? — поворачиваюсь к прислонившейся к дверному проему Синичкиной.

— Спасибо за цветочки.

В кой-то веки просыпаюсь от того, что чувствую на своей коже приятные прикосновения. Вот может же, когда захочет. В какой-то момент закралась мысль, что это не Синичкина, а какая-нибудь подкормленная уличная кошка машет хвостом на моем лице. И только когда почувствовал на себе вполне знакомые губы, облегченно выдохнул, открыв глаза.

— Ты так крепко спал, что я подумала — умер.

— Не дождешься, — усмехаюсь ей в губы. — Когда ложишься в три утра — проснуться в одиннадцать это закономерный исход.

— Заметь, я тебя почти не будила, — закрываю глаза, кайфуя от того, что эта дурында выцеловывает мое лицо, нависнув надо мной. — Я уже блинчики поджарила. И посуду помыла. И тебя всего обсмотрела и много чего обдумала.

— Так, ради интереса, утоли мое любопытство, на несколько секунд прекрати при этом на мне елозить.

— Мне кажется, надо еще поелозить, чувствую, что кое-кто не до конца проснулся. Ну что там у тебя за вопрос? — наконец замирает, при этом пригвоздив мои руки к кровати.

— У тебя когда-нибудь болит голова?

— Ммм… не припомню. Вроде бы нет. А что?

— Ты идеальная девушка, Синичкина.

— Я знаю. Подожди! — резко вскрикивает. — Ты про секс, что ли? Опять меня озабоченной выставляешь?

— Ни в коем случае!

— Все, до нового года — ты без секса, — вполне серьезно произносит Лиля, слезая с меня. — Блины на кухне, а после иди чистить снег. Мужик все-таки.

Ровно сутки Синичкина поиграла в свои правила. А затем все пошло по привычной для нас схеме. Четыре дня бок о бок пролетели как один день. Несмотря на то, что полдня Лиля проводила в больнице, все остальное время мы были вместе. Как ни странно, есть в этом месте что-то такое… приятное. Сам не могу объяснить что, но дурачиться, очищая тропинку от снега, а после окунать друг друга в горы снега — забавно. Да, детство в жопе заиграло с новой силой. Да и по фиг.

— Все, Синичкина, я готов. Поехали.

— А сумка где?

— А зачем мне сейчас сумка? Сначала заберем твою бабушку, я с ней как раз и познакомлюсь, а вечером поеду.

— Как ты себе это представляешь?

— В смысле?

— В прямом. Зачем ее сейчас волновать какими-то непонятными знакомствами?

— Непонятными?

— Ты знаешь, что я имею в виду, начнутся расспросы, что да как. На фиг ей сейчас волноваться? Давай все это потом.

— Потом — это когда?

— Позже. Когда она окрепнет.

Хотелось бы сказать, что бабульке нечего крепнуть, судя по результатам МРТ у той все в полном порядке. И головокружение уже как несколько дней назад помахало рукой. Не знаю откуда во мне взялись силы не нагрубить Синичкиной. Я молча взял свою сумку и отвез Лилю в больницу.

— Как вы доберетесь до дома?

— Только не злись. Сегодня Лешина смена. Он нас с бабушкой и подвезет.

— Ах, ну там белобрысый, ясно.

— Ну, Егор. Он просто подвезет. Я могла тебе не говорить правду и соврать про такси. Так хотел?

— Как я хотел, я озвучил до. Когда вернешься домой, играть по твоим правилам я больше не буду. Я не шучу. Иди, тебя там уже ждут.

— Не обижайся, пожалуйста.

— Иди, — грубо повторяю я, устремив взгляд на дорогу.

— Пока, — почти невесомо целует в щеку и тут же выходит из машины.

— Твою мать! — вскрикиваю как умалишенный, включив в прихожей свет. — Так и заикой можно остаться! Ты совсем, что ли? — вглядываюсь в улыбающуюся Лилю, которая как ни в чем не бывало тянется на носочках к моим губам.

— Ну прости, я тоже хотела сделать сюрприз.

— Надо было оставить свет, как я. Охренеть. Стой, ты же сказала, что вернешься двадцать пятого.

— Наврала, чтобы устроить мини-пирушку двадцать четвертого. Ну и елочку поставить. Пойдем, — хватает меня за руку. — Ой, руки. Иди руки сначала помой.

Как заведенный направляюсь в ванную. Вот уж никак не ожидал увидеть сегодня Лилю. Ополаскиваю лицо холодной водой.

— Сегодня праздник. Католическое рождество, между прочим, — перевожу взгляд на расположившуюся в дверном проеме Синичкину. Красивая зараза. И это не эффект четырёхдневного воздержания. Она сейчас реально другая. Яркий макияж, черное короткое платье и совершенно точно чулки. — Знаю, что это не наш праздник, но мне он нравится. И так как у меня не хватает терпелки до нового года, я хочу подарить тебе подарок сегодня.

Мда… оставаться каменной глыбой становится все труднее. И дело не в подарке, который мне по сути не нужен. Дело в том, что Синичкина в кой-то веки старается. Начиная от наряженной искусственной елки, заканчивая праздничным столом. И я таю как самая настоящая девка. Просто потому что такого мне никто и никогда не делал. И это приятно. А когда Лиля подает мне коробочку с часами, мне даже становится не по себе. Это не дешевка. Она потратила на них немалые бабки. Дурость, конечно, еще та. Но черт возьми, снова приятно. Так приятно, что становится похер на былые обиды. В какой-то момент безумно хочется показать ей путевки на Кубу, но какой-то неведомой силой я останавливаю в себе этот порыв. Еще будет время. С такой мыслью и засыпаю.

Будят меня не настойчивые поцелуи Синичкиной, а умопомрачительный запах какой-то выпечки.

— Доброе утро. Вкусно пахнет, — сонным голосом произношу я, усаживаясь за стол.

— Это рождественский кекс, я вчера не успела его приготовить. Кушай, — ставит возле меня чашку с кофе.

— Какие планы на сегодня?

— Бежать домой и готовиться к зачету. Аня разговаривала с преподом, он сказал, что в понедельник примет должников и на пропущенный цикл надо будет по каждой теме от руки написать минимум десять страниц, что-то типа доклада. Так что я вся в мыле. Прикинь, сколько от руки писать? И почерк нужен только один.

— Да, многовато геморра.

— Ну, у меня есть две ночи. Так что успею.

— А что с планами на новый год?

— Тридцать первого отпразднуем у тебя. Первого в часиков двенадцать я поеду к бабушке, третьего к обеду вернусь. Потом схожу в гости к Ане и твоем брату, она меня уже пригласила…, — делает паузу. — Ну и все, с вечера я вся твоя.

— Ясно. Значит первого мы уезжаем на пару дней к твоей бабушке, а потом вместе идем в дом моего брата. Ну, в принципе неплохо, — как можно спокойнее произношу я, а у самого все закипает от злости. Ни хера, ну просто ни хера она не поняла!

— Я поеду к бабушке одна. И к Ане тоже. А дальше…

— Я сказал — нет! Или мы делаем так, как сказал я и едем знакомиться с твоей бабушкой, а после перестаем выебываться перед твоей подружкой и идем в гости к моему брату вместе, или дальше ты и я шагаем по отдельности. Все, я повторять больше не буду. Я не шучу, Лиля.

— Моей бабушке не нужно это знакомство, понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Ну съездим мы к ней вместе. Вы познакомитесь, ты ей, возможно, понравишься. А дальше что?

— Что? — озадаченно задаю вопрос, не понимая, что от меня хочет Синичкина.

— Она будет на что-то надеяться. Строить планы. Может, уже платье свадебное будет мне искать. Это же бабушка, а я ее единственная кровь. Что с ней будет, когда в один день я ей скажу, что мы больше не вместе. Она не современная, не поймет этого. Будет переживать. Поэтому я не хочу этого, Егор. Я хочу, чтобы она прожила как можно дольше, — встает из-за стола, и я тут же встаю рядом с ней.

— А я хочу, чтобы в твоей башке уже что-то перевернулось, и ты начала во мне видеть не гондона Юсупова, а того, кем я являюсь в действительности. Ты закомплексованная, неуверенная в себе дура. Я тебе не дал ни малейшего повода сомневаться во мне за все то время. Что ты мне все время трахаешь мозги? И сколько тебе не дай, это по ходу не изменится. Я тебе больше на встречу идти не буду. Либо будет как я сказал, либо вали. Поняла меня?

Где-то там, в глубине души я все еще надеюсь на благоразумие Лили. Пусть повыделывается, но скажет ДА! Я на это надеюсь даже тогда, когда понимаю, что она собирает свои немногочисленные вещи. Сука! Ну как можно быть такой упертой?! Как?! От бессилия хочется выть. Но я не могу, просто не могу в очередной раз все проглотить и уступить.

— Езжай одна к бабуле, порадуй ее, чтобы продлить жизнь лет так до ста. А вообще лучше сразу переезжай в свою деревню. Трахай мозг белобрысому. Да вообще трахайся с ним, порадуй бабулю правнуками и будет всем счастье. Этот точно никуда не денется от тебя. Не то что я.

— Обязательно порадую. Мою зубную щетку и пару оставленных шмоток можешь использовать в хозяйстве — мыть унитаз, протирать пыль и пол. Ну или как твоей душеньке угодно.

Это все сейчас серьёзно?! Мне не снится? Да, определенно, не снится. Хлопок входной двери — это только подтверждает.