(Противо)показаны друг другу

Глава 28

Господи, спасибо тебе за этот кайф. Откидываюсь на диван и вдыхаю умопомрачительный запах свежеприготовленных вкусняшек. Включаю телек и ставлю себе на живот тарелку, кайфуя от исходящего от нее аромата. Однако я не спешу съедать ее содержимое. Вместо этого рука тянется к упаковке с копченой колбасой. Отправляю в рот тонкий ломтик вкусной вреднятины, а следом еще и еще.

Перевожу взгляд на столик с выложенными вкусняшками и закрываю глаза. Да, леди столько не жрут. Но я ничего не могу с собой поделать. Две недели я как с цепи сорвалась, аккурат после воссоединения с Юсуповым. Аппетит не просто вернулся, а увеличился вдвое. Видимо, это компенсация за предыдущие две недели полной голодовки. При Егоре есть как раньше я не могу. Не потому что стыжусь таких объемов, а из-за того, что это вредно. Юсупов реально задрал своей заботой о моем питании. Но лучше так, поесть в тихушку, чем глотать трубку и проверяться у врачей.

Слышу, как вибрирует мобильник. Пятой точкой чую — ОН. Нехотя достаю из пижамных штанов телефон.

Егор 17:22

«Что делаешь?»

Перевожу взгляд на тарелку, наполненную жареными пельменями, покоящуюся на моем пузе, и, таки отправляю пельмешек в рот. Фантазии придумать, что я могу сейчас делать не хватает от слова совсем.

Егор 17:23

«Ты жрешь, да? Чипсы? Колбасу? Сухарики?»

Да как так, блин?! Неужели я настолько предсказуемая?

Егор 17:24

«Дошик?!»

Точно! Хочу еще лапшу!

17:25

«Я культурно просвещаюсь, а не ем всякую гадость??»

Егор 17:25

«Читаешь упаковку от чипсов???»

17:25

«Книгу читаю. Классику, между прочим»

Егор 17:25

«Ангидрид твою перекись. Не пугай меня. Что за книга?»

17:26

«Преступление и наказание»

Пишу первое, что пришло на ум.

Егор 17:26

«Значит все-таки жрешь»

17:26

«Да читаю я. Без шуток»

Егор 17:26

«Ну, посмотрим. Ты вещи собрала?»

17:27

«Собрала. Все по списку. Шоколадками закупилась, парацетамол аж десять пачек купила. Еще упаковку станков взяла, пару дешевых капроновых колготок и так, по мелочи»

Егор 17:27

«На хрена тебе в жару капрон и десять пачек парацетамола?!»

17:28

«Не мне, а горничным, теткам с ресепшена, и всему персоналу. Я все прошерстила, у них просто этого нема. Они за это нам лучший номер дадут, лебедей будут крутить из полотенец. Ну и просто будут тебе благодарны. А баксы им на фиг не сдались. Слушай, у меня перевес, я пихну тебе чуток моих вещей? Не платить же за перегруз»

Егор 17:28

«Пихай. Но я спрашивал про твои вещи. И лебедей ваяют в Египте»

17:28

«Все сложила. И ничего запрещенного нет. Не порть мне настрой. У меня будут лебеди. Кстати, наручники, кляп и мухобойку, то есть стек я тоже взяла??»

Настрой у меня реально бомбический, равно как и настроение. Поводов для грусти нет. Экзамен сдан, с работы из-за очередного отпуска никто не турнул. Куба! Через полтора дня у нас Куба! Тра-ля-ля.

Егор 17:29

«Скотч еще возьми»

17:29

«Дай угадаю, чтобы закрыть мне рот? Так кляп есть»

Егор 17:30

«Кляп не слишком эффективный, так что скотч»

17:30

«Окей, уже кладу в чемодашку»

Убираю телефон в сторону и начинаю поедать пока еще теплые пельмешки. Правда, недолго я кайфовала. Когда услышала звонок в дверь, от страха чуть не обделалась. Затихаю, однако через мгновение звонок повторился. Нехотя встаю с дивана и подхожу к двери. Смотрю в глазок. Да, блин!

— Я слышу, как ты сексуально чавкаешь. Открывай дверь, Синичкина.

Ну что за… рррррррр. Сглатываю застрявший в горле пельмешек и все же открываю дверь.

— Ты что набирал смс, когда ехал за рулем? Это не безопасно. Не делай так больше, Егор.

— Спасибо за заботу, учту, — тянется к моему лицу и вместо того, чтобы бегло чмокнуть, он присасывается к моим губам. — Странно, не чипсы. Пельмени, что ли?

— Нет. Жареные пельмени, — уточняю я. — Ну, Егор, пожалуйста, давай без этого мозготраха. У вас это что, блин, семейное?

— А семья тут причем? — скидывает ботинки и, не снимая куртку, проходит в гостиную.

— При том. Аня говорит, что твой брат тот еще заебон. Ну ему хоть под сорокет, а ты-то куда? Дай нормально поесть. У меня ничего не болит.

Вот сейчас, когда Юсупов осматривает столик, усыпанный моей едой, мне становится стыдно. Да, многовато.

— Ты не хочешь никуда лететь?

— Хочу. Что за вопрос?

— С таким набором даже у здорового может поджелудочная полететь. Это Куба, Синичкина. Сама сказала, что там даже парацетамола нет.

— Ну врачи-то там есть. Ой, все, все, я только начала есть. Не буду продолжать. Только, пожалуйста, не надо так на меня смотреть.

— Иди давай одевайся.

— Зачем?

— Поедем ко мне. В смысле в дом Богдана.

— Зачем?

— Я передумал, будем знакомиться, — демонстрирует кавычки. — Сегодня. А не после Кубы.

— Так они же уехали на выходные… в санаторий для пенсионеров.

— Не понравилось и вернулись домой. Давай живее.

— Ясно. Ну ладно. Только живее не получится. Мне же тогда накраситься нужно, а я-то страшненькая. Да и одежду нормальную подобрать. Платье?

— Я пошутил. Это была проверка. Можешь хоть так идти. Мне просто надо Анину ежиху покормить, Богдан отказался ее брать с собой. Он ее терпеть не может.

— Ммм… ну, окей. А я тут причем?

— Я ее боюсь. Поэтому кормить и менять воду ей будешь ты, — самое удивительное, что Юсупов не шутит. Он вполне серьезен. — Завтра оттуда и поедем в аэропорт. Так что давай, собирай что нужно.

— Будем ночевать в доме твоего брата?

— Да, Синичкина. Это, между прочим, для тебя большая честь.

— В смысле?

— В смысле моя кровать еще не знала ни одной бабы. Она девственно чиста. Разрешаю ее порочить.

— Дурак.

— Вообще-то я не шучу. Давай живенько собирайся.

Осторожно ступаю в дом Егора, осматриваясь по сторонам. Быть замеченной кем-то уже не страшно, а вот приходить, да еще и ночевать в чужой дом, когда отсутствует его реальный хозяин — все же… неправильно.

Правда, я быстро об этом забываю, когда спустя минут пять, аккурат после того, как я покормила Анину ежиху, приехала доставка с едой. На вид вкусно и не вредно. Жратушки хочется даже сильнее, чем порочить Юсуповскую кровать.

— Блин, не надо было бабки тратить, — еле произношу я, борясь со слюной.

— На такси хватит, — усмехается Егор.

А дальше я ухожу в нирвану. Мне вообще все равно, что дом чужой. После офигенного ужина мы дурачимся как пятилетние дети. Носимся по дому в белье, стреляя друг в друга из водных пистолетов. Не думала, что Егор на это согласится, учитывая, что эти штуки я брала исключительно для Кубы.

— Класс, — усмехаясь, произносит Юсупов. Валю его на девственную кровать и усаживаюсь на него сверху.

— Ага. Только я теперь боюсь, как бы пол не вздыбился в коридоре. Там же паркет.

— Вздыбится что-то другое. А если паркет… скажу, что его ежиха обоссала, когда сбежала из клетки. Ты, кстати, клетку закрыла?

— Да, — ржу как лошадь, забавляясь страхом Юсупова. — Сейчас мы с тобой будем играть, Егор… Юсупович.

— Викторович, бестолочь.

— Прости, все время вылетает.

— Не прощаю. Кстати, утоли мое любопытство, когда ты поняла, что влюбилась в меня?

— Ммм… — протяжно произношу я, наклоняясь к Егору. Провожу носом по его шее, вдыхая запах его туалетной воды. Вкусненько. — Тогда, когда ты раскромсал мне палец и из него потек гной. Вот он вытекал, вытекал и я осознавала, — на мой комментарий Егор лишь усмехается. — Вообще-то я не шучу, — вполне серьезно произношу я.

— Ты чокнутая.

— На себя посмотри. Так, все, зубы мне не заговаривай. Ща игранем, а ты лежи.

Быстро встаю с кровати и подхожу к чемодану. Достаю «набор извращенцев» и снова усаживаюсь на Юсупова.

— Итак, загадка номер один. За каждый неправильный ответ — я буду цеплять на тебя по одной штуке из этого пакета.

— Нет.

— Да. А после я тебе сделаю приятное.

— Минет?

— Да.

— Ладно, давай, — быстро соглашается Егор.

— Итак, — стараюсь скрыть улыбку. — Что у Адама спереди, а у Евы сзади? — Юсупов долго смотрит на меня и все же выдает.

— У Адама — Адамовский член. У Евы — Евинское анальное отверстие.

— А вот и нет, — с улыбкой произношу я. — Правильный ответ — это буква «а».

— В смысле?

— В прямом, — достаю из пакета наручники и, пользуясь замешательством Егора, быстро надеваю их на него. Выглядит он сейчас крайне смешно. В этот раз обе руки прикованы к кровати. — Это же детская загадка. Именно с буквы «а» начинается имя Адам и заканчивается имя Ева.

— Идиотизм полнейший.

— Неа, — целую Юсупова в губы. — Загадка номер два: твердое в мягкое вставляется, и шарики рядом болтаются?

— Кто о чем, а Синичкина снова о пиписьках, — закатывает глаза.

— Это не ответ. Ну?

— Давай уже недевай следующую хрень. Я не знаю.

— Ну как так? Песенку о кладбище знаешь, а — это нет?

— Не знаю. Давай лифчик снимай.

— Это сережки, глупенький. Мягкое — это мочка.

— Очередной идиотизм. Лифчик снимай, — повторяет Егор.

— Окей, — соглашаюсь я, стягивая с себя бюстгальтер.

— Вот так лучше. Ну что там у тебя? — пристально наблюдает за тем, как я достаю из пакета накладки для сосков в виде сердечек со свисающей бахромой. — Ты, блин, прикалываешься? Они вообще-то женские.

— Да, прикалываюсь. Разрешаю после проделать то же самое со мной и даже без куни. Только вопросы не в стиле синус числа пи, а нормальные.

— Жесть, — обескураженно произносит Егор, как только я нацепляю на него пестисы.

— Итак, соберитесь, Егор Викторович. Загадка номер три: в две руки беру, между ног сую, пять минут потею, а потом балдею.

— Ты озабочка, Синичкина. Суй уже, — не выдерживает Егор и начинает смеяться. — Все уже давно готово под тобой.

— Это велосипед, между прочим, извращюга. Ну раз снова не ответил, получай аксессуар номер три, — достаю из пакета кожаный ошейник.

— Так, нет, я на это не согласен, — отворачивается Юсупов, но все же после нескольких попыток поддается мне. Как только я надеваю на него ошейник мы синхронно начинаем ржать как лошади. До слез.

— Можно я сфоткаю, пожалуйста.

— Нет!

— Ну, пожалуйста, — умоляюще прошу я и тянусь к мобильнику. — А можно я тебе еще кляп в рот вставлю?

— Видала? — показывает мне фигу.

— Окей, хоть так. Поржем потом, — делаю пару снимков и откладываю мобильник на кровать.

— Все, снимай с меня все это.

— Так быстро?

— Живо.

— Ладно, ладно, — соглашаюсь я, целуя Юсупова в губы.

Начинаю рыться в пакете в поисках коробочки с ключом от наручников, но ни фига не нахожу. Егор, видя мое замешательство, начинает хмуриться. Вскакиваю с кровати и подхожу к чемодану. Начинаю искать ключ в карманах, но там его тоже нет.

— Ты понимаешь, что я с тобой сделаю?

— Да успокойся ты. Я сейчас его найду.

Мое спокойствие меня покинуло спустя пять минут тщательного поиска.

— Прости, пожалуйста. Но… во всем надо искать плюсы. Хорошо, что это случилось здесь, а не на Кубе. Прикинь, тебя потом бы все вызволяли и показывали в новостях. А так, я сейчас быстренько что-нибудь придумаю.

— Что, ничего не придумывается? — зло бросает Егор.

— Нет. Надо найти нож? Ножницы? Ну или что? Булавку?

— На кухне есть синий тонкий нож. Давай неси его.

— Окей. Я — быстро.

Было бы еще быстрее, если бы мы ни облили коридор водой. Добежала до кухни и тут же схватила описанный Егором ножик. Засеменила обратно, а дальше ступор. В гостиной стоят Аня и Богдан. Первая кряхтит, судя по всему, из-за того, что упала на мокром полу, второй смотрит на меня в упор. Черт, у меня же грудь голая. Тут же хватаю подушку с дивана и прикладываю к груди.

— Здрасте. А я вот тут шла рядом с домом и слышу какие-то звуки. Думаю, надо зайти разведать обстановку. Дверь оказалась открытой. Захожу, а Егор… попал в беду. И вот прям не знаю как ему помочь, — смотрю на Аню с выпученными глазами и стыд топит с головой. Ну что я творю?!

— Лиля, блин, ты скоро? — слышу рев Юсупова сверху.

— Ой, ладно, забудьте все, что я тут наговорила. Извините, — обхожу Аню с Богданом и мигом поднимаюсь наверх.

Вбегаю в комнату и тут же взглядом ищу свою футболку. Наспех надеваю на себя.

— У меня плохие новости. Там твой брат с Аней вернулись.

— Ну, пиздец! Закрой дверь. Не пускай сюда Богдана. Дважды перед ним позориться — это перебор.

— Чувствую, будет трижды, — синхронно поворачиваем головы на голос хозяина. — Видимо, это родственное. Хорошо хоть не прищепки. В первый раз ты тоже была непосредственным инициатором сего балета, да, Лиля? — понимаю, что вопрос, заданный Богданом, адресован мне, однако я ничего не соображаю.

— Что, простите? — мямлю как дура, ища взглядом свои джинсы.

— Прикованный наручниками Егор на этой самой кровати уже был. Месяца четыре-пять назад. Твоих рук дело было?

— А-а-а-а, да, моих. Но тогда я специально, а сейчас случайно. Ключик забыла.

— Слушайте, может, уже хватит устраивать из этого цирк?! — взрывается Юсупов. — Сними их, блин, с меня! Желательно, как в прошлый раз — быстро.

— Нехорошая какая-то тенденция выходит, — Богдан усаживается на кровать с задумчивым выражением лица. — Ты доминируешь, Лиля, — поворачивается ко мне. — Женщина не должна доминировать, это может плохо закончиться.

— Судя по всему, это уже привело к печальным последствиям, — поворачиваюсь на Анин голос. — Утолите мое любопытство, а что вы тут делали? Проверяли товар на наличие брака? — произносит Аня с нескрываемой издевкой. Тянет руку к кровати и прихватывает пакет. — А, Лиля? — кажется, сейчас я превращаюсь в помидор, судя по тому, как наливаются жаром мои щеки.

— В две руки беру, между ног сую, пять минут потею, а потом балдею, — я не знаю, как из меня врывается ЭТО.

— Велосипед, — ничуть не смущаясь, бросает Богдан.

— Точно! А вот Егор не знал ответ на эту загадку, поэтому получил ошейник. Он вообще не знал ни одного ответа на мои загадки, поэтому и находится в таком неприглядном виде.

— Кошмар, ничему тебя не научил. Прикольные, кстати, насисьники. Ань, не хочешь такие? — дергает висячую бахрому на Егоре.

— Ну, разве что, если они будут на тебе.

— Тогда не берем. Ладно, будем исправлять этот маленький казус, — переводит взгляд на меня.

— Ножиком? — протягиваю его Богдану.

— Может, и ножиком, но сначала попробуем ключом от наших наручников, — встает с кровати и идет к выходу.

— Наконец-то, хоть одно умное решение, — зло бросает Егор. — Может, ты снимешь с меня хоть что-то?! — цедит уже сквозь зубы мне.

— Да, да, — подлетаю к Егору и быстро стягиваю с него накладки. А вот на ошейнике стопорюсь, ибо руки трясутся. Чувствую себя отвратительно, ведь если бы не я, Егор не попал бы в такое унизительно положение. Тут не отделаешься даже каждодневными минетами. — Прости, пожалуйста, — шепчу ему на ухо. — Прости, — наконец-таки снимаю с него ошейник, бегло целуя Егора в губы.

— Я думала вы только трахаетесь, а вы еще и целуетесь? Во дела…

— Они еще и едят вместе, судя по пакетам от еды. Лилия или Лиля, как лучше? — перевожу взгляд на рядом стоящего Богдана.

— Лиля.

— Окей, отойди, Лиля. Будем высвобождать пленника.

Смотрю на то, как Богдан освобождает моего бедного Юсупова и понимаю, что мне конец. Егор такого позора мне не простит. Была бы я на его месте, я бы, как минимум, его избила. И даже не стеком. На удивление, его брат молча покидает комнату вместе с Аней, как только снимает наручники. Егор, в отличие от меня, как только оказывается на свободе, не теряется, и очень ловко одевается. Я же очухиваюсь только тогда, когда в меня летят мои джинсы.

— Надевай давай, тормоз.

— Прости меня, пожалуйста. Я сделаю все, что пожелаешь, только прости, — кое как натягиваю на себя джинсы.

— Сиськи.

— Что сиськи? Дать потрогать? Сейчас?

— Ты была без лифчика. Богдан видел твои сиськи? — смотрю на него как идиотка. Он что сейчас серьезно?! — Ты оглохла?

— Понятия не имею. Все произошло очень быстро, — пытаюсь воспроизвести в голове недавние события и понимаю, что… видел.

— Значит, видел. Супер.

— Ты серьезно сейчас?

— Да.

— А ты вообще с Аней целовался и ничо, блин, я жива! — возмущенно бросаю я.

— Это было до тебя, а не сейчас.

— Прекрати! Лучше подумай о том, как справиться с этим позором.

— Молча. Снимай футболку.

— Зачем?

— Лифчик надень, у тебя все просвечивается, — снова стопорюсь, неотрывно смотря на Егора. — Не беси меня, просто сделай, как я сказал.

— Хорошо, хорошо, — быстро соглашаюсь я и выполняю то, что велел Юсупов.

— Делай морду кирпичом и неси свою обычную хрень, — пропускаю мимо ушей его фразу. Куда больше меня заботит совсем другое.

— Там пол облит водой, как мы это объясним?

— Элементарно. Я скажу правду, от которой обзавидуется мой брат. Он такого себе позволить не может в силу пенсионного возраста.

— Ну что за бред?!

— Обыкновенный ребяческий бред. Я сказал не бесить меня?!

— Все, все. Слушаюсь и повинуюсь, — быстро соглашаюсь я.

— То-то же, иди давай, — шлепает меня по заднице.

Спуститься вниз и хоть как-то объясниться мы не смогли, просто потому что на выходе из комнаты меня, в буквальном смысле, поймала за руку Аня.

— Неееет, — протяжно произносит она. — Так не пойдет, пошли поговорим.

— Правильно говорить «пойдем» — саркастично отмечет Юсупов.

— Молчи, жертва секс-шопа, пошли, — тянет меня за собой.

Аня долго смотрит на меня, прежде чем что-то сказать. Мои щеки, если не красные, то, как минимум, отдают розовинкой. Так хреново я себя чувствовала, разве что, перед новым годом. Хуже всего, что она знала, что мы с Юсуповым вместе.

— Я просто не могу в это поверить! А после нового года? Это был спектакль?! — возмущенно бросает она.

— Нет. Мы поссорились перед новым годом, поэтому это был не спектакль. Встретились здесь у вас случайно.

— Блин, это на новый год вы были порознь? — прикладывает руку к груди. — Примета плохая, жаль.

— Прекрати.

— Это ты прекрати! Я просто не понимаю, как так могло случиться! И… ты вообще дура! Как можно было не пойти к гинекологу после первого предполагаемого раза?!

— Дура была.

— И, видимо, осталась!

— В тебе говорит твой мужчина. Я — не дура.

— Дура! С ума сойти просто. Санта-Барбара отдыхает! Блин, не могу это переварить. Я была уверена, что вы просто потрахушничаете, а у вас отношения. Любовь, вашу маму!

От слова «любовь» мне становится не по себе. Я только сейчас осознала, что это она и есть. Стало вдвойне неприятно, ведь я сама не сподобилась на это осознание.

— Да ладно, не парься. Ты чего? — приобнимает меня за плечи. — Нормально все. Это ж даже прикольно, что вы вместе. Всегда можно собираться парами. Класс! — перевожу взгляд на Анины губы и тут меня накрывает.

— Когда ты целовалась с Егором, ты язык высовывала. Ну в смысле с языком целовалась?

— Я не помню.

— Ну врешь же. С языком или без? А ну быстро отвечай! — срываюсь, сама того не осознавая.

— С языком. Было дело, — быстро признается Аня, от чего мне становится жуть как неприятно.

— Ясно.

— Ты чего? Мы ж не спали, даже не тискались. Лиля!

— Нормально все, — отстраняюсь от нее. — Мы вам, кстати, пол загадили водой. Играли с водными пистолетами.

— Круто, я так же хочу.

— Ну так играйте. Хотя вам может помешать возраст твоего суженого, — сама не понимаю зачем так веду себя.

— Тю, обязательно игранем. Ты что теперь будешь грузиться из-за того, что твой Юсупов когда-то нырнул языком в мой рот?!

— Я сейчас нырну языком в рот твоего «пенсионера», — демонстрирую кавычки. — Понравится?!

— Вот тебе рот моего «пенсионера», — тычет мне в лицо фигу. — Ну было и было, давай забудем, а?

— Ладно, — нехотя соглашаюсь я.

— Блин, не могу в это поверить. Поцелуйся еще при мне с Егором. Так, чтобы было видно.

— Разбежалась. Не беси меня! — кажется, я заговорила голосом Егора…

Смотрю, как брат Егора разливает по бокалам что-то крепкое и становится не по себе. Конкретно так подташнивает от резкого запаха алкоголя.

— Чувствую, как сузились мои сосуды, надо их расширить, то есть выпить, — словно для дебилов пояснят он, наливая, судя по всему, виски. Снова чувствую на себе Анины взгляды и вновь становится не по себе. Как здесь ночевать вообще?!

— А вам алкоголь можно? Аня сказала у вас операция была на… важном органе.

— Можно, — как ни в чем не бывало отвечает Богдан.

— Извините нас еще раз за… за то, что было. Очень некрасиво вышло. Ужасно.

— Ерунда. Ужасно — это когда ты оказываешься в таком виде при родителях, бабушках и дедушках. Или, когда твоя восемнадцатилетняя дочь трахается с твоим лучшим другом, который годится ей в отцы. Или, когда ты не можешь нормально помочиться, потому что у тебя стент в мочеиспускательном канале. А остальное ерунда. К тому же мы — молодые, можем понять.

— Судя по тому, что мы были в пансионате для престарелых, я бы не назвала нас молодыми, — саркастично отмечает Аня.

— Санаторий, сколько раз тебе это повторить?

— Двадцать пять, смысла не меняет. Кстати, о позоре. Предлагаю сравняться и расслабиться. Богдан вот предстал перед моими родителями с прищепками на сосках. И мы тоже играли, правда, в карты, он проиграл. Видать, это все же у вас семейное.

— Серьезно?! — вскрикиваю я.

— К несчастью, да, — подтверждает Богдан. — Так что ваш казус из разряда несущественных.

— Офигеть. Теперь можно и выпить. А можно вам тыкать? В смысле на «ты»? — задаю реально интересующий меня вопрос, как вдруг получаю удар в ногу. Перевожу возмущенный взгляд на Егора. А там такой вид, что мне становится страшно.

— Можно, — прерывает наши гляделки Богдан.

— Прикольно тыкать заведующему отделения, — осторожно отмечаю я, боясь взгляда Юсупова.

Дальше, на удивление, ведется очень милая беседа, в которой выступают все участники сей трагикомедии. Обстановка становится реально милой, как только все начинают пить. Правда, я — нет. Запах виски просто отвратительный, но боясь обидеть хозяина, я делаю вид, что глотаю столь невкусный напиток. Спустя час это все же замечает непосредственный хозяин и я-таки глотаю отвратительно пахнущую жижу. А дальше происходит очень неконтролируемая реакция моего организма. Я даже не успеваю встать, как содержимое моего желудка оказывается на журнальном столике.

— Ой, извините, — тихо произношу я, борясь с волнами подступающей тошноты.

— Зато теперь мы знаем, что вы ели кукурузу, — саркастично отмечает брат Егора, всматриваясь в мою блевотню. Пипец.

Нахожу в себе силы все-таки подняться и исчезнуть из этого ужаса. Подбегаю к ближайшему туалету и продолжаю извергать все съеденное.

Обиднее всего, что Юсупов ко мне не приходит. Даже спустя десять минут непрерывной блевотни. Мне реально стыдно за сделанное и поэтому в гостиную я не спешу возвращаться. Вместо этого я тихонько поднимаюсь наверх и плюхаюсь на кровать Егора. Позорное начало — позорный конец. Очень даже закономерно. Эмоции накрывают не по-детски. Понимаю, что Юсупов, вероятнее всего, отмывает мою блевотину, однако все равно обидно. Так я и проваливаюсь незаметно в сон. Будят меня настойчивые прикосновения Егора.

— Ты чо? — хрипло произношу я.

— Ничо, — парирует в ответ. — Извини, что разбудил, — тычет мне в лицо тестом на беременность. — Давай вставай и иди писать.

— Ты нормальный вообще?! — усаживаюсь на кровать.

— Вполне. С тобой по-другому не будет. Иди делать тест, возмущаться или нет будешь после.

— Я не беременна! Что ты меня бесишь?!

— Иди давай.

— Что за бред?! — взрываюсь я. — Мы всегда предохранялись!

— Как бы да, но и нет.

— В смысле?

— В прямом. После катка, в туалете шавермочной, у меня порвался презик.

— И?

— Что и? Ты тупая, что ли?

— Так это было давно! Два с половиной месяца назад! Хватит меня бесить! У меня были месячные после шавермочного туалета! Да они недавно были, Господи!

— Тебе так сложно поссать?! — протягивает мне тест.

— Это глупо! Я не беременна!

— Глупо вести себя так, как это делаешь ты. Хуеврач, твою мать!

— Что ты сейчас сказал?!

— Правду! Неужели так сложно сделать то, что я сказал!? — долго смотрю на Юсупова не зная, что сказать. В итоге, нехотя беру тест и иду в ванную.

Позорно, конечно, в двадцать два не знать, как его использовать, да еще и медику, однако, увы, я не знаю. Прежде чем что-то выполнить я внимательно читаю инструкцию, пытаясь вникнуть в суть. А дальше делала то, что написано на упаковке. Юсупов фактически врывается в ванную, как только я наконец-таки сделала это сложное дело.

— Ты нормальный вообще?

— Да, — как ни в чем не бывало бросает Егор, опираясь возле меня на столешницу раковины. — Все нормально будет, не буянь.

— В смысле? — усмехаясь, произношу я.

— В прямом. Я уверен, что ты беременна. Уже пару недель об этом думал, но ты какая-то пуленепробиваемая. Тебя хер что заставишь сделать.

— Ты больной, — смеюсь в голос. — Я не беременна, Егор, — вполне серьезно произношу я, всматриваясь в его глаза. Блин, какой он красивый, черт возьми! Родить от него такого же красивого сыночка — очень неплохая идея. Однако, не сейчас. Лет так через пять, не раньше.

Очухиваюсь от своих дум только тогда, когда Егор выхватывает из моих рук тест, на котором красуется одна полоска. Кажется, я выдохнула так, что это слышали на другом континенте. Правда, о Егоре не могу сказать то же самое. Этот товарищ крайне задумчив, и о Боги, выглядит даже огорченным.